71,45 ↓ 100 JPY
11,37 ↓ 10 CNY
74,25 ↓ USD
68,50 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
-15° ветер 2 м/c
EN
06 декабря
Воскресенье

Интервью

Дмитрий Полозов

Политолог, заместитель директора Центра социальных инноваций «Черный куб»

Владивосток, Хабаровск, Минск: что общего в протестах трех столиц?

Политолог Дмитрий Полозов – о трендах современного протеста и принципиальности его участников

Дмитрий Полозов Фото: ЕНВ

/ЕНВ/ Так уж получается, что с лета этого года мы не перестаем говорить о протестах: сначала хабаровских, затем белорусских и теперь даже о митингах докеров во Владивостоке. Мало кто мог всерьез представить подобную активность в дальневосточной столице: политической процесс в Приморье, казалось бы, "умер" до следующих больших выборов в регионе, однако у него, в отличие от народных движений в Хабаровске и Беларуси, отнюдь не политические корни. Политолог, заместитель директора Центра социальных инноваций "Черный куб" Дмитрий Полозов рассуждает о связи феноменов трех протестов во Владивостоке, Хабаровске и Минске.

Мы давно привыкли к тому Приморский, Хабаровский края и Республика Беларусь далеко не являются центрами какой-либо протестной активности. Что заставило жителей этих трех территорий выразить свое недовольство?

Да, действительно, раньше было сложно представить, что может заставить жителей Хабаровска, Владивостока и Беларуси продемонстрировать своё недовольство. Если мы говорим о Хабаровске, то жители города, казалось бы, давно смирились с тем, что в регионе верховной властью является не столько губернатор, сколько вся правящая партия и Кремль, и выборы не воспринимались как что-то действительно значимое. Но после пенсионной реформы всё резко начало меняться.

Население, настроенное против реформы, встало в оппозицию. К несогласным присоединились и существующие противники действующей на тот момент в крае власти, и "протестная" молодёжь, и люди, почувствовавшие настроения окружения и попавшие под влияние массы. Итог — победа на губернаторских выборах 2018 года кандидата от системной оппозиции — партии ЛДПР. Да, голосование было протестным. Голосовали "против" действовавшего на тот момент губернатора Шпорта за более-менее известного в крае кандидата от ЛДПР Фургала.

Когда в июле Фургала задержали, народ отреагировал однозначно. Никто не знает, виновен ли он или нет, и масса не требует его немедленного оправдания. Дело в другом. Люди хотят понять, кого они выбрали. Они выбирали, им и "судить". Поэтому одно из требований – изменение территориальной подсудности дела Фургала.

Во Владивостоке два года назад происходили похожие события, однако оппозиционному кандидату от КПРФ Андрею Ищенко тогда не хватило солидного отрыва, чтобы обеспечить себе легитимное избрание. Фарс приморских выборов тогда удалось отодвинуть в плоскость вопиющих нарушений, что дало возможность Центризбиркому тогда отменить итоги выборов.

Что касается Беларуси, то изначально небывалые в истории страны протесты были продиктованы подозрением народных масс в фальсификации президентских выборов 9 августа. Затем протест нарастал по мере появления сообщений о пытках и истязаний граждан в следственных изоляторах и милицейских участках.

Как мы видим, во всех этих случаях причина зарождения протестной активности кроется в глубоком недовольстве жителей на происходящие события, в неверие тому, что "на верху" их услышат и скорректируют свои действия. Показательный пример тому – забастовка докеров ВМТП во Владивостоке, которая длится уже больше месяца. По мнению рабочих, решение о смене гендиректора порта – не что иное, как рейдерский захват предприятия, которое именно под руководством Заурбека Юсупова стало крупнейшим предприятием Дальнего Востока.

Есть ли еще какие-либо факторы, влияющие на протестную активность дальневосточников?

Есть. Жители Дальнего Востока — принципиальные, в чем-то суровые и серьёзные люди. На это влияет множество факторов, ярчайшие из них: территория и "родовая" память. Дальний Восток всегда был суровой землёй. Тяжелый муссонный климат, горный и холмистый рельеф, огромное количество гнуса в лесах на территории края. Исторически сложилось так, что и при царской, и при советской власти сюда ссылали преступников: реальных "злодеев" и просто неугодных людей. Сейчас здесь живут потомки либо осуждённых, либо авантюристов, приехавших на Дальний Восток в рамках аграрной реформы, во время комсомольских строек, либо по собственному желанию без особых причин.

Из-за всего этого в подсознании местного населения лежит мысль о том, что Москва, и в принципе запад, это что-то совершенно далекое, особо не интересующееся местной жизнью и если как-то в ней и участвующее, то "разово" и "скрытно". А здесь — открыто, даже показательно, задерживают губернатора края и меняют эффективного местного управленца на крупнейшем предприятии региона. Люди прекрасно осознают все последствия участия в несанкционированных акциях. Но они этого не боятся, потому что верят в свой выбор. Верят в свою правоту.

Не так давно в Хабаровске прошли первые задержания протестующих с момента проведения первых акций. До этого феномен несопротивления народу Хабаровска объяснялся тем, что полицейские — точно такие же жители края. Многие из них на выборах 2018 года голосовали за Фургала. Мол, они не могут участвовать в митингах, но могут не мешать протестующим и обеспечивать их безопасность. Что же изменилось?

Напрашиваются прямые параллели с Беларусью. За два месяца протестов в Минске мы видели всё – от жестких задержаний на улицах до полного бездействия со стороны правоохранительных органов. Необходимо понимать, что ресурс правоохранительной машины при акциях, в которых принимают участие десятки и даже сотни тысяч людей не безграничен: всех не посадишь (нет столько мест), а тех, что задержишь – капля в море. Да и, к тому же, в эпоху интернета и соцсетей, это нанесет огромный ущерб по власти.

Каждый новый выход многотысячной толпы на улицу – это определенный стресс-тест для властей. Понимая, что на эту ситуацию сами они повлиять практически не смогут, им в еженедельном режиме приходится решать вопрос: идти на показательную порку с надеждой, что новая волна народного возмущения не подогреет протест вновь. Или же не мешать людям проводить мирные акции в надежде на их постепенное "затухание". Тот факт, что с момента начала митингов и в Хабаровске, и в Минске кардинально мало что изменилось, заставляет власти судорожно метаться из одной стороны в другую в поисках оптимального инструмента решения проблемы.

Согласны ли вы с тем, что главный феномен протестов трех столиц – отсутствие явных организаторов?

Да, у всех этих протестов нет непосредственных организаторов, что называется, "мозга толпы". В этом проявляется и та самая солидарность – "один за всех и все за одного". Многие исследователи говорили о том, что в массе и толпе народ становится единым организмом. Сложно найти белоруса, которого хоть немного не задела ситуация с выборами и массовыми задержаниями в первые дни. Сложно найти хабаровчанина, который понимает логику задержания Фургала спустя 15 лет после совершения серии заказных убийств. Сложно найти докера в порту Владивостока, который бы нейтрально относился к отставки Юсупова.

Во всех трех случаях люди не получили устраивающие их ответы от тех, кто принял соответствующие решения. Есть вероятность, что забастовки будут продолжаться до нарушения текущего статуса-кво. Иначе никак — таковы принципы наших людей.

Поделиться:

Наверх