75,64 ↑ 100 JPY
11,75 ↑ 10 CNY
78,87 ↑ USD
69,60 ↑ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+8° ветер 5 м/c
EN
30 октября
Пятница

Интервью

Татьяна Таран

Писательница

Татьяна Таран: Любимая часть речи – глагол

Приморский автор рассказала о писательском ремесле, вдохновении и пророчестве

Татьяна Таран Фото: Из личного архива

Авторская колонка Алии Камиевой для ЕНВ.

Писатель Уильям Фолкнер в интервью The Paris Review сказал, что "Автор – существо, ведомое демонами. Он не знает, почему демоны его выбрали, и слишком занят, чтобы интересоваться этим. Автору плевать, что он будет воровать, одалживать, умолять или утаивать у всех и каждого, чтобы закончить свою работу". О писательском ремесле, о том, как крадутся истории из жизни для книг, о вдохновении и пророчестве – в интервью с приморским писателем Татьяной Таран.

По мнению драматурга Эдварда Олби, писательствоэто контролируемая шизофрения...

Действительно, порой легче написать, чем держать в себе. Приходит идея, ты можешь про нее рассказать друзьям, но легче от этого не становится. Надо садиться и писать, тогда тебя отпускает.

Хорошо, с меня пример. Я летела из Южной Кореи во Владивосток, и в самолете одной из пассажирок стало плохо. Она потеряла сознание и упала. По громкой связи спросили доктора. Через проход вижу, что в бизнес-классе сидит мой лечащий врач, мы с ним виделись несколько дней назад. И спокойно говорю соседке, мол, не волнуйтесь, вот там сидит доктор, поможет девушке. Жду, когда же он откликнется на помощь. Но доктор продолжал читать газету. А когда объявили посадку, спокойно взял куртку и вышел из салона самолета.

С этой ситуацией я зависла на недели. В голове стали появляться разные сюжеты. Это не сумасшествие, но произошедшее в салоне меня так потрясло, что не могла успокоиться, даже рассказав о случившемся близким. И тогда я села и стала писать. В процессе, когда начала писать, нашла оправдание своему герою.

Какое?

Стала изучать природу поступка. Читала литературу, которая дала юридические знания. Читала медицинские форумы – крутила ситуацию со всех ракурсов.

На высоте за здоровье пассажира отвечает командир корабля. Но если доктор начнет оказывать помощь, то берет всю ответственность на себя. И если пассажир умрет, врач будет объяснять свои действия правоохранительным органам. Таковы реалии.

В нашей истории доктор все же мог хотя бы встать и посмотреть, оценить состояние больного. Но он этого не сделал. И тогда я придумала для его бесчеловечного (с точки зрения обывателя) поступка психологическое оправдание. Когда прописала свое объяснение, изложила сюжет, одолевший голову, "ломка" пропала.

На мой взгляд, это отличает обычного человека от писателя. Как выглядит ваша муза?

Для меня вдохновение – это впечатление, эмоциональный отпечаток ситуации из жизни. Случай в самолете вдохновил на повесть "Кармическая связь" в сборнике "Никто не ангел".

То есть, крадете ситуации из жизни?

Да. Чувствую даже какую-то вину за собой, поэтому героям меняю профессии, имена и прочее. Допустим, в образе моряка из рассказа "Барышня и капитан" собраны черты минимум четырёх или пяти человек.

Во Владивостоке у всех есть друзья или соседи, или знакомые, которые так или иначе связаны с морем. Так у меня получился главный персонаж Андрей. Когда он баржу тянет – это история одного друга. У второго "взяла" случай, когда они пиратов давили. В рассказе есть фраза: "Павлины, говоришь?". Я ее запомнила и ношу с собой 30 лет. Ее сказал третий знакомый моряк. А был еще настоящий Андрей, с него тоже элементы взяла. Так скомпоновала образ.

Бывает, что люди узнают себя и даже благодарят. Хотя это совсем не про них. Есть и такое, что просят, чтобы я с них взяла образ и внедрила его в рассказ.

Зачем? Почему?

Я пишу, а потом это сбывается. Как случилось с тем же доктором из самолета. В книге написала, что он открыл свою клинику. И действительно, через три года этот врач открывает клинику. Еще ситуация. В Москве моя знакомая работает редактором журнала, это европейское СМИ. Я написала, что она, то есть героиня, "взятая" со знакомой, получила акции компании. На тот момент эта ситуация в нашей стране была практически нереальной, но времена меняются. И эта реальная женщина через какое-то время становится акционером медиа-холдинга. Произошло это после того, как книга "Список мечт" уже была издана.

Присмотритесь ко мне, пожалуйста:) Испытываете ли вы чувство стыда, перечитывая свои книги?

Никогда. Я их вообще не перечитываю. Некогда.

Стесняетесь, когда вас называют писателем?

Поначалу очень. Когда у меня вышла первая книга, было ощущение, что отдала читателю на растерзание не столько книгу, сколько себя. Все могло случиться, ведь это была первая книга.

Не у всех и пятая хорошо получается.

Иногда и десятая получается плохо, хотя девять были хороши. Так бывает. Но журналисты стали называть меня писателем, и я смирилась.

Не кажется ли вам, что это связано с российским менталитетом? Слишком большой груз ответственности стоять в одном ряду с Пушкиным, Толстым.

Наверно. Мне было даже страшно, когда про меня говорили "писатель". Потому как, писатели в Приморье – это Лев Князев, Иван Басаргин, Станислав Балабин.

Работаете с литературным агентом?

Считаю, что это просто прослойка между писателем и издательством. Он найдет редактора, возможно, подскажет издателя, но за это возьмет деньги. Зачем? Сейчас издательство можно найти самому – через интернет.

У вас одно издательство на все книги?

Книги вышли в трех разных. Первые – в двух владивостокских. Но мне нужно было, чтобы мои работы появились в интернет-торговле, и никто этого не смог сделать в Приморье. Я нашла московское издательство "Художественная литература".

Так ли важен редактор для книги или автор может позволить себе обходиться без правки?

Редактор может на ситуацию взглянуть по-другому, показать слабые места в тексте, нестыковки в сюжете, подчистить стилистику. Я нашла себе хорошего литературного редактора. Вышла на Дмитрия Коваленина, он переводил книги Харуки Мураками. У меня в романе "Дорога на Горностай" три главы на японскую тему, а Дмитрий – японист по образованию, да еще и дальневосточник. Мне нужен был такой человек. Мы с ним два месяца работали над редактурой книги. Спорили по некоторым моментам, но больших конфликтов у нас не было.

Агата Кристи писала книги, запираясь в ванной комнате в перерывах между встречами. При каких обстоятельствах пишете вы? И можно ли назвать "интимным процессом" то, что происходит между вами и текстом?

Мне ничего не мешает писать. Когда мне есть, что сказать, на это сразу отвожу минимум шесть часов. Вокруг могут ходить родственники, звучать телевизор, кто-то может рядом играть на гитаре - это не отвлекает от процесса. У меня в зале стоит удобное кресло. Вот в него я усаживаюсь и погружаюсь в себя.

Шесть часовскажем так, это немало.

Потому что сначала следует "войти" в текст и перечитать предыдущие главы. Я должна понять, как шла нить разговора, как выстраивался сюжет. На такое погружение уходит час. Только потом начинаю писать. Если за час напишу страницу, это хорошо. Для меня этот процесс сравним со строительством, пусть и текстового мира.

История про "исписаться"она про вас?

Может быть, когда-нибудь и наступит так называемый творческий кризис. Это случится тогда, когда я напишу про все, что хотела сказать людям. Но жизнь продолжается, дарит новые сюжеты.

Какая ваша любимая часть речи?

Глагол. Он отвечает на вопросы: "Что делать, что сделать?" А как иначе? Мои герои все время заняты и находятся в движении. Вообще стиль жителей Владивостока – энергичный, деятельный. Не рассуждать, пить кофе и откладывать на потом. А делать, ошибаться, падать, подниматься, создавать и двигаться дальше в своем развитии. Ведь жизнь – это действие.


Наверх