65,55 ↑ 100 JPY
11,28 ↑ 10 CNY
72,50 ↑ USD
64,13 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+16° ветер 8 м/c
18 июня
Пятница

Общество

Российский спрут

Влияние и вес Трегубова в столице характеризует такой пример: когда ему исполнилось 50 лет (незадолго до начала следствия), его ринулась поздравлять вся Москва - машины с привезшими подарки гостями создали непробиваемую пробку в районе Смоленской площади, парализовав центр города на несколько часов. Чтобы этот "всенародный праздник" не превратился в хаос, организовали конвейер. Огромный кабинет Трегубова имел два выхода - у одного гостей встречали секретарши, забирали подарки (для них специально выделили комнату), к Самому допускали только с букетом и поздравительным адресом, три минуты на общение, приглашение на выход, следующий. Дарили в основном дорогостоящие произведения искусства или эксклюзивные драгоценности.

Воровство и коррупция всегда были в числе излюбленных национальных занятий россиян. Сегодня они приняли характер всеобъемлющий. Масштабы разворовывания всего и вся потрясают воображение. Счет идет на десятки и сотни миллиардов долларов. Но система тотального разворовывания страны сложилась не сегодня. Ее основы закладывались на протяжении десятилетий Советской власти. Ее архитекторы и прорабы - высокопоставленные партийные деятели и руководители советской торговли. О том, как создавалась и развивалась эта воровская система, очень убедительно рассказывает дело, начатое с раскрутки впоследствии расстрелянного директора элитарного московского гастронома "Елисеевский" Соколова. В его расследовании принимал участие сотрудник Приморского краевого управления по борьбе с хищениями социалистической собственности Борис Нагорный. Сегодняшняя публикация - первая, рассказывающая о подробностях громкого дела московских коррупционеров.

Российский спрут

Город-герой Москва не только столица нашей родины, но и сердце отечественной системы повальной коррупции

Политический заказ

Когда стало ясно, что Черненко, сменивший Андропова на посту генсека, серьезно болен и долго не протянет, заговорили о преемнике. Претендентов было трое, все первые секретари: Романов - Ленинградского обкома, Гришин - Московского горкома (МГК), Горбачев - Ставропольского обкома. Романов вскоре по своим причинам съехал с темы, остались двое. Команда Горбачева, поставив цель свалить Гришина, начала искать на него компромат.

Гришин был в Москве полным хозяином. Подчиненные ему городские структуры выполняли его указания, а не своих министерств, хотя и входили формально в их состав. Особой гордостью товарища Гришина была торговля. На Политбюро его постоянно ставили в пример: вся страна едет в Москву закупать продовольствие - вот как все хорошо организовал. Блистал магазинами Кутузовский проспект, по которому ездили на работу члены Политбюро и сам Гришин. Он любил остановиться у какого-нибудь гастронома и лично посмотреть, что там есть. У каждого продавца за прилавком была его фотография, чтобы, не дай Бог, не проморгали. Вот по этому гришинскому монолиту и решено было нанести удар: горбачевские аналитики и стратеги сочли, что было бы очень полезно показать обществу тотальную коррумпированность хваленой московской торговли. Выдумывать ничего не пришлось...

"Елисеевский" - начало конца

Сначала это было точечное дело - раскручивали один знаменитый гастроном "Елисеевский". Но выследили и взяли его директора Соколова с поличным в кабинете в момент передачи денег кагэбэшники. Директор долго не упирался и дал полный расклад системы, сложившейся в московской торговле. Система эта была известна и МВД. Как рассказывает Борис Нагорный, в деле имелся интересный документ, найденный после смерти министра ВД Щелокова: меморандум, который ему подготовил начальник ГУБХСС еще в 81-м году. В нем описывались группировки, существовавшие в Москве в различных нишах и концентрировавшие максимальное количество денег: например, спекулянты валютой, ювелирными изделиями, крупные бизнесмены в сфере торговли - короче, все, сидевшие на дефиците.

Когда комитетчики увидели всю картину, они поняли, что самим им не справиться. Они не занимались хозяйственными делами, у них не было ни следователей, ни оперативников, которые знали бы торговлю, экономику, производство. Тогда и решено было привлечь силы МВД. Так дело "Елисеевского" гастронома раскрутило маховик, перемоловший всю торговую сеть Москвы.

Ударный десантный батальон

Решение сформировать оперативно-следственную бригаду для расследования злоупотреблений в сфере московской торговли было принято в недрах ЦК. Обо всех добытых материалах, представлявших серьезный интерес, тут же докладывалось в ЦК, зав. административным отделом Оболенцеву, который курировал силовиков. Естественно, поручили это дело МВД, а не ГУВД Москвы.

Бригаду собирали по одному-два человека из самых отдаленных регионов - Томск, Иркутск, Улан-Удэ, Хабаровск, Магадан, Сахалин... Приморье представлял один Нагорный (тогда - зам. начальника отдела в УБХСС УВД края, занимался агропромом, пищевой промышленностью). В общей сложности собрали более 70 оперативников, около 100 следователей, милицейских и прокурорских. Кроме того, привлекались специалисты госторгинспекции и ревизионных управлений, тоже из областей. Иной раз по 50, 100, 200 человек сразу. Возглавлял бригаду старший следователь по особо важным делам прокуратуры РСФСР Олейник (сейчас он заседает в Верховном суде). Важным условием было отсутствие знакомств в московской милиции.

В июне 84-го следствие начало на абсолютно голом месте. Были показания Соколова о том, что взятки берут все. И больше ничего. Тактику выбрали такую: под предлогом подготовки справки в ЦК о состоянии борьбы с хищениями в столичной торговле, начали проверку всех РОВД (в Москве их тогда было порядка 40). Приезжали и рутинно изучали все отказные, прекращенные и оперативные дела по линии ОБХСС. Таких оказались тысячи! Целыми днями делали выписки: фамилии, способы хищения, связи и т.д. На сбор и анализ этой информации ушло два месяца. Сделали картотеку, по которой прослеживались биографии, связи, передвижение кадров... И вот какая примерно получилась картина.

Пирамида Трегубова

В Москве было множество торгов, которые замыкались на главное управление торговли (ГУТ). Его возглавлял Трегубов. Каждый торг располагал сетью магазинов, через которые прокачивалось огромное количество товаров и огромные деньги.

Схема N 1: ГУТ (Трегубов) - 1. Управление торговли промышленными товарами - Промторг, Ювелирторг, Мебельторг и проч. - 2. Управление торговли продовольственными торварами - Продторг, Торггастроном, Диетторг и около 20 подобных специализированных торгов.

Схема N 2: Система Торггастронома (начальник - Ларионов, зам - Сонкин) - самые крупные магазины продтоваров в стране: "Новоарбатский", "Елисеевский", гастроном ГУМа, в Олимпийской деревне и др., всего порядка 60, самые маленькие - типовые универсамы в спальных районах.

Коррупция в системе торговли строилась в виде пирамиды. Принцип: воруют все! Кстати, директор "Елисеевского" Соколов сыграл в этом деле роль поистине революционную. До него все проистекало довольно примитивно и, можно сказать, случайно. А Соколов навел в этом деле порядок. "Елисеевский" состоял из 12 отделов и двух филиалов - в Столешниковом переулке и в Перовском районе. Соколов говорил подчиненным: "Меня не интересует, что вы делаете в отделе, с кем держите связи. Я не собираюсь участвовать в этом и вникать в детали. Но если я ставлю тебя, например, заведующим мясным отделом, будь любезен еженедельно 4 тысячи рублей выкатывать". С зав. плодоовощного отдела - 8 тысяч, виноводочному, молочному - свои ставки и т.д. От директора филиала - 10 тысяч. То есть Соколов ввел в "Елисеевском" (почин подхватили остальные) своего рода дань, отделив при этом элиту, начиная от директора магазина и выше, от тех, кто воровал непосредственно. В итоге ему сдавали еженедельно 200-300 тысяч рублей - это в то время, когда заработок в 500 рублей считался богатством.

Не воровать нельзя

Получалось ли у них собирать столько? Конечно! Иначе человек терял место, его заменял тот, у кого все получалось. Хочешь быть завотделом - крутись, налаживай связи с мясокомбинатом, который гонит левую колбасу, с оптовой базой, которая будет поставлять дешевое вино. В отделе заведующая ставила задачу: мы должны отстегивать столько-то еженедельно директору, и нам для поддержания штанов нужно еще примерно столько же или лучше в два раза больше. Для этого пускался в ход весь арсенал приемов обмана граждан, с самого мелкого, типа накручивания трех слоев бумаги на кусочек колбасы, до крупного обсчета в кассах. Система была тотальной, в торговле не удерживался человек, который пытался работать честно. Девочек, приходивших из ПТУ на практику, прикрепляли к самым опытным работникам. Только у них можно было научиться тому, как "правильно" ставить весы, или тому, что черную икру можно разводить только минеральной водой.

Накопив определенную сумму, отдел платил дань директору магазина, а остальное делили меж собой. Директор отполовинивал полученное и нес директору торга. А у того таких гастрономов - 60. Ежемесячно к нему стекалась безумная сумма. Свои доли получали замы, главбух, начальник планового отдела, от которых зависело движение товара. Но директор торга тоже отполовинивал и нес деньги в ГУТ, через управление продтоварами или напрямую Трегубову - некоторые главки он замыкал на себя. Такая вот пирамида.

Как раз на том этапе, когда несколько завотделами отдавали деньги Соколову, их и повязали. Он проработал директором "Елисеевского" более 10 лет, успел даже получить орден. Вернее, пробить. Замдиректора Торггастронома Сонкин, сидя в СИЗО, ругался: "Я же ему говорил: "Дурак, куда ты лезешь со своими знакомствами и орденами!" Высунул голову, вот ему ее и снесли..."

Взятие Бастилии

После анализа ситуации следственная бригада приступила к оперативным действиям. Поделили торги (Борис Нагорный возглавил группу, разрабатывавшую Торггастроном, - это 15 оперативников, 30 следователей. Ревизоров и прочих привлекали по необходимости) и начали "брать" магазины. За полчаса до обеда подъезжали, смешивались с покупателями, и к моменту закрытия возле каждой кассы стояли оперативник и пара ревизоров, возле отделов - пара оперативников и 3-4 ревизора. Как только звенел звонок, все одновременно доставали удостоверения: контрольная проверка. Мгновенно перекрывались все ходы и выходы и начиналась инвентаризация.

Схема действовала без осечки: механизм накопления излишков в магазине включался с самого утра, и к обеду примерно половина неучтенного товара и "лишних" денег уже имелась. Например, в молочном отделе по чекам продали 300 литров, и 300 должно остаться. А на деле оставалось 350. То есть за полдня, недоливая по 15-20 г, накопили 50 литров! И так было в каждом отделе. Когда снимали в обед кассу, оказывалось, что по счетчику, к примеру, прошло 15 тысяч рублей, а в ящичках (они в карман ничего не клали, потому что не знали, сколько наворовали, и могли ошибиться) - 15,5 тысячи. А в больших гастрономах - 15-20 касс... Немаловажной уликой были и черновые записи продавцов, которые они вели, чтобы не запутаться в том, когда, кому, сколько, по чем. Когда эти кондуиты изымали, они в обмороки падали - там была чистая реальность.

Их ставили перед выбором: или ты, рядовой продавец, откровенно рассказываешь, что тебя заставляют воровать, потому что иначе тебя просто выгонят (а это на самом деле так), или идешь один по воровской статье. Многие давали правдивые показания, позволявшие выстраивать цепочку. Продавцы "сдавали" завотделами. Тем тоже надо было объяснять, куда деваются деньги, - они указывали на директора. Он, не желая идти паровозом, сдавал вышестоящего, и так далее.

По статьям, которые им вменялись - взяточничество и хищение в особо крупных размерах, то есть преступления, имевшие по старому УК серьезные санкции, - арест был обязателен. И на определенном этапе следствию стало ясно, что арестовывать нужно всех торговых работников подряд! Республиканская прокуратура приняла решение: мелких фигурантов, если они давали признательные показания, на очных ставках изобличали вышестоящих руководителей, возвращали наворованное или хотя бы основную часть, проводить по делу свидетелями. Их освобождали от уголовной ответственности как жертв системы - так оно и было. Арестовывали тех, кто выше, крупняк.

Все, что нажито непосильным трудом

Потом начались повальные обыски с их удивительными открытиями. Квартиры торгашей были забиты дефицитными вещами и продуктами, о которых большинство могло только мечтать. Десятки пар импортной неношеной обуви, залежи модной одежды, хрусталь, мебель, ковры, аппаратура - все, что тогда было дефицитом и представляло ценность. Горстями изымали драгоценности - перстни, кулоны, цепи, серьги. Только у директора одного из гастрономов Перовского района по фамилии Тенцер изъяли около 200 картин. Эксперты Третьяковки признали настоящими произведениями искусства несколько десятков, и они ушли в фонды галереи. Остальные давились мехами, золотом, автомобилями.

Сейчас некоторые детали кажутся, конечно, не столь потрясающими - никого, скажем, не удивишь двумя машинами в семье. А тогда автомобиль был действительно роскошью, добывался потом и кровью, люди годами стояли в очередях. Только не торгаши. Например, директор "Автозаводского" гастронома на двоих с мужем имела две машины: "Волгу" держали от соседских глаз в гараже, а во дворе стояли "Жигули". Муж утром на "Жигулях" ехал в гараж, ставил их и весь день рассекал по Москве на гораздо более крутой "Волге". Кстати, у нее же при обыске в этом гараже нашли 500 килограммовых жестяных банок, расписанных лаком, с великолепным и недоступным индийским чаем. Зачем полтонны чая? А денег при дележе не было - взяла натурой.

О том, до какой степени все отношения были построены на взятках, интересные вещи рассказывал директор Торггастронома Ларионов. Обычно к праздникам его секретарше сдавали кучу конвертов с поздравлениями, в каждом обязательно две-три крупных купюры. Но директор гастронома в Олимпийской деревне была настолько рискованная, ввязывалась в операции, которые могли закончиться провалом, что Ларионов ее боялся: "Влетит, думаю, на чем-нибудь и меня за собой потянет. И перестал брать от нее деньги. Она запаниковала: у меня не берут деньги, значит, хотят снять с работы! Я велел секретарше не пускать ее - не тут-то было. Слышу шум в приемной, распахивается дверь, секретарша закрывает проем руками и грудью, а она размахивается и через ее голову забрасывает в кабинет конверт с деньгами - дескать, я по-прежнему в команде..."

По ходу следствия всплывали и очень серьезные лица - работники ЦК, например, курировавшие торговлю. Один такой проходил по делу: регулярно обкладывал гастрономы данью в натуральном виде - они еженедельно для него комплектовали продуктовые наборы из дефицита. И если кто-то свою очередь пропускал, он звонил: что-то вы меня забывать стали, нехорошо. Через час корзинка с икрой, ветчиной, балыком и прочими коньяками уже летела по адресу... Когда был "обработан" уровень директоров гастрономов и руководителей торгов, возникла фигура на самом верху.

Время платить по счетам

Расследование замкнулось на начальнике ГУТ Трегубове и дальше не пошло. Выше него было только партийное руководство Москвы и Минторга. Дело стали сворачивать и готовить к суду. И даже скорее по объективным причинам, нежели политическим: тогда ведь велось несколько похожих крупных дел, с помощью которых пытались выйти на какие-то фигуры в политическом руководстве страны - так же, только под эгидой союзной прокуратуры, работали Гдлян с Ивановым по "хлопковому делу" в Узбекистане. "Елисеевское" дело закончилось тем, что нашли конкретных людей, которые аккумулировали огромные деньги, остальным были доказаны какие-то подарки, но ни одной взятки.

Компрометация и арест Трегубова очень больно ударили по Гришину - он проиграл Горбачеву. После случившегося хозяин Москвы еще год-полтора оставался членом Политбюро, потом по состоянию здоровья был из его состава выведен и очень тихо ушел.

За взятки и хищения в особо крупных размерах расстреляли только Соколова, причем как-то очень быстро, еще до окончания дела. Было мнение, что боялись его показаний: он мог начать говорить не только о том, что делается внизу, но и о том, что творится наверху. Был еще один расстрелянный - директор плодоовощной конторы Дзержинского района Амбарцумян, но он проходил в рамках дела Минплодовощхоза. Остальные получили по 8, 10, 15 лет с конфискацией.

Подобное "елисеевскому" дело раскручивалось в 85-м и во Владивостоке. Возбудили его оперы Советского ОБХСС. Человек 10 арестовали, в основном руководство Горплодовощторга и овощебазы на Енисейской. Но дело закончилось совершенно бездарно - реальных сроков почти никто не получил. В ход пошли все связи, были утчеки информации в СИЗО, арестованные общались с теми, кто остался на воле, началось давление на свидетелей, они на суде отказывались от показаний, данных на следствии. В общем, развалили вполне перспективное дело...

Тогдашние грехи, говорит Борис Нагорный, - цветочки по сравнению с нынешними. Тогда воровали, да оглядывались, в открытую заплесневелый кусок сыра не всучивали и хлеб из гнилой муки не пекли. "Норма" обвеса была 5 г. А сегодня на рынках весы у торгашей за 150-200 г зашкаливают. А уж как они ОБХСС боялись...

Татьяна Ощепкова

Поделиться:

Наверх