65,63 ↑ 100 JPY
11,21 ↓ 10 CNY
72,22 ↓ USD
63,94 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+14° ветер 3 м/c
20 июня
Воскресенье

Общество

Дело Пасько: стреляли, но не попали

Не потому ли закрыт процесс по делу Пасько, что секретны не столько рассматриваемые на нем документы, сколько неправедные методы работы контрразведчиков?

Прошло полтора месяца с начала второго процесса по делу Григория Пасько. За это время суд провел 24 заседания, заслушал 38 свидетелей, рассмотрел множество документов. Это примерно половина намеченной судом работы, однако сказать, сколько времени займет остальное, сложно - прежде всего из-за несознательности свидетелей, большинство из которых приходится разыскивать и доставлять в судебное заседание чуть ли не силком. Впрочем, бывают и исключения: так, 21 августа был установлен своеобразный рекорд - суд почтили своим присутствием сразу шестеро свидетелей. По словам адвокатов, все они, несмотря на то, что являются свидетелями обвинения, внесли неоценимый вклад в дело защиты.

Не вооружен и не опасен

Суду удалось заслушать еще двоих сотрудников Артемовского поста Владивостокской таможни - Евгения Хрусталева и Александра Рекунова. Эти свидетели тоже подтвердили, что вся операция в аэропорту в ноябре 1997 года по обнаружению и изъятию у Григория Пасько "секретных" документов проходила под полным контролем сотрудников ФСБ и в нарушение Таможенного кодекса и УПК. Таможенники вынуждены были свидетельствовать, как бесцеремонно контрразведчики нарушали законы. Причем, по словам Евгения Хрусталева, не будь все это спланированной операцией, пассажир Пасько избежал бы в тот день осложнений: никаких таможенных правил он не нарушал, подозрений и сомнений не вызывал, документы, на взгляд таможенников, секретов не содержали, опасности для государства не представляли.

Беспамятство бдительности

Одним из самых удивительных свидетелей оказался замкомандира ракетной базы ТОФ Равиль Сангишев. В 1997 году он впервые за службу столкнулся с журналистом, что заставило его проявить особую бдительность. Несмотря на то, что корреспондента "Боевой вахты" Пасько, посетившего базу с целью подготовки материала о проблемах утилизации ракетного вооружения, сопровождал начальник управления ракетно- артиллерийского вооружения ТОФ контр-адмирал Иван Моисеенко, Сангишеву, по его словам, показалось, что "вопросы журналиста направлены на сбор секретных сведений". Правда, в своем донесении в оперчасть, он не смог точно сформулировать, какие же секреты пытался выведать корреспондент - то ли количество подлежащих утилизации баллистических ракет, то ли химическую формулу ракетного топлива - гептила. Откуда же замкомандиру ракетной базы было знать, что все эти сведения и так доступны в открытых источниках - в публикациях военных журналов, химических справочниках и даже в материалах российско- американского договора СНВ-2? Сотрудники флотского УФСБ оценили бдительность Равиля Сангишева. Его допрашивали много раз, устраивали очную ставку с Пасько. Как вы думаете, легко ли было ТАКОМУ свидетелю в ТАКОЙ ситуации сохранить последовательность и ясность своих "разоблачений"? В итоге суд указал Сангишеву на явные противоречия в его показаниях на предварительном следствии, очной ставке и в суде, характеризующие их необъективность. Такие вот доказательства обвинения...

Промахнувшиеся дебютанты

Обязанность говорить правду и ничего кроме правды с трудом давалась и троим свидетелям от различных УФСБ (по Артему, краю и ТОФ) - Александру Ширшову, Сергею Позднякову и Олегу Алексееву. При попытках суда уточнить их противоречивые показания они, по словам адвокатов, начинали сбиваться, путаться, а то и откровенно лгать. Например, из заявлений Ширшова следовало, что таможенники чуть ли не сами попросили его обратить внимание на документы, которые вез один из пассажиров - он, Ширшов, мол, не мог толкнуть их на такие незаконные действия. При этом суду стоило большого труда установить, что в эфэсбэшник имел вполне конкретную ориентировку - на Григория Пасько...

Оперативники Алексеев и Поздняков, дававшие показания о проведении обыска в квартире Пасько, выглядели не лучше. Алексеев долго не мог вспомнить, сколько же человек участвовало в обыске - 3, 5 или 6. Ясность внес Поздняков, сразу заявивший, что их было семеро. В результате мучительных свидетельских воспоминаний суду удалось выяснить, что: обыск они проводили без соответствующих полномочий, не имея письменного поручения, да к тому ночью, что незаконно; привезенные заранее понятые-мичманы едва ли не спали от усталости; жена подозреваемого при обыске толком не присутствовала (как проболтался свидетель, "один из оперативников успокаивал ее на кухне") и т. д. Особенно поразил суд Олег Алексеев. Не сумевший вспомнить участников обыска, он сходу опознал ряд документов как изъятых во время обыска. Однако на вопрос суда, почему же ни один из этих документов не занесен в протокол обыска, подписанный им самим, Алексеев только развел руками.

Иван Павлов, адвокат: "Судом зафиксирован ряд обстоятельств, которые свидетельствуют, что обыск проводился с вопиющими нарушениями. В ближайшее время защита намерена сделать важное заявление о незаконности этого обыска и, соответственно, о признании ничтожными доказательствами изъятых документов. Все это не имеет никакой юридической силы..."

Интересный нюанс. Почти все сотрудники спецслужб, "трудившиеся" над делом Григория Пасько, в качестве "охотников за шпионами" выступали впервые. Дебютировали в "освоении" 275-й статьи УК следователь УФСБ Егоркин, оперативники Доровских, Алексеев, Поздняков, все сотрудники таможни. Странно, не правда ли? Почему же ни одного опытного специалиста по защите гостайны (если не считать, конечно, явно стоявших за кулисами старших товарищей) на разоблачение "шпиона" Пасько не бросили? И не потому ли в этом деле было допущено (или позволено?) столько нарушений закона, процессуальных ошибок, откровенных фальсификаций, что в случае судебного провала кто-то рассчитывал списать подобные грехи на "простительную" неопытность именно этих контрразведчиков? Дескать, что с них взять - дебютанты. Первый блин, как водится, комом. Лучше всего проиллюстрировал это оперативник Алексеев (они и проговариваются-то, видимо, все по той же неопытности). На вопрос суда, как же можно допускать в такой важной работе такой серьезный брак, он ответил: "Ну, промахнулись..." И, после секундной паузы: "В этот раз".

Вот так. Почти как в старом армейском анекдоте: стреляли, но не попали. Если не считать, конечно, исковерканную жизнь Григория Пасько.

Татьяна Ощепкова

Поделиться:

Наверх