65,42 ↓ 100 JPY
11,22 ↓ 10 CNY
71,68 ↓ USD
64,44 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+26° ветер 1 м/c
13 июня
Воскресенье

Общество

Лицо для Анны

Акция Приморского краевого отделения общероссийского Детского фонда "Детям Приморья - достойное будущее"

Ане Тирских часто снится один и тот же простой и бесхитростный сон - поле в васильках, тропинка, витиеватый спуск к ручью. В цветочном аромате воздуха летают яркие бабочки, жужжат пчелы, с гудением проносятся шмели. Она срывает тонкие полевые цветы, от их дурманящего запаха кружится голова... Аня плетет венок и что-то тихонько напевает. Потом по тропинке спускается к ручью - сейчас она положит венок на тихую воду, и он поплывет далеко-далеко. Девочка наклоняется над ручьем... В этом месте она всегда просыпается. В голове звенит громкий и отчаянный крик. В воде она видит свое лицо.

Лицо для Анны

Теперь она уже спокойно рассказывает о себе. Эмоций нет, все давно переболело. За бесконечных одиннадцать лет эта девочка ко всему привыкла.

"Мне тогда было пять. Папа на улице обжигал паяльной лампой свиную ногу. Я подошла посмотреть, как он это делает. Неожиданно лампа взорвалась. Ему опалило волосы. А мне - вот..."

Малышка росла капризулей, оторвой и проказницей, ни минуты не могла посидеть спокойно. Про таких говорят: "Нужен глаз да глаз". Намалевала губы маминой помадой, нацепила туфли на высоких каблуках, одела на голову тюлевую шторину - вот и готова невеста! Мама в шоке: "Ой, Анька, ну в кого ты такая! А ну-ка быстро умывайся и гулять!"

На улице в тот день было холодно, и мама одела на сопротивлявшуюся дочурку комбинезончик с капюшоном, в котором она была похожа на маленького смешного медвежонка. Получив легкий хлопок под зад, Анютка побежала гулять. В ограде дома папа делал что-то такое интересное!

Мама стряпала булочки. Сперва она услышала с улицы какой-то странный звук, потом крик. Выбежав из дома, она увидела страшное - у ее дочки не было лица.

Плотный комбинезон защитил от огня тело и голову. Лицо и ручки Ани были открыты. Их сожгло. Была "скорая помощь", неделя в реанимации. Пятилетняя Аня кричала днем и ночью. Ее голова казалась одной огромной распухшей раной. Врачи были уверены - ребенок умрет, выжить с такими ожогами невозможно. Но лечили. Зачем? Кто его знает. Они ни во что не верили. А маленькая Аня Тирских очень любила жизнь. Она хотела жить. Она выжила.

Это произошло одиннадцать лет назад. Осталось постоянное напоминание о давней трагедии - огромные рубцы и шрамы на лице и руках. Одиннадцать лет она живет ТАК. Три раза ей делали легкие пластические операции. "Когда же ЭТОГО не будет?" - спрашивала она. Врачи отвечали: "Когда вырастешь". Сейчас Ане 16.

Недавно они вдвоем с мамой переехали из Иркутска в Дальнегорск. Теперь у них свой маленький домик и огород. Мама Ани не работает - пока негде. Аня в Иркутске закончила 9 классов и пока тоже не учится. Она еще не успела завести здесь друзей и подруг, общается только с родственниками.

Аня сидит напротив меня и смотрит в одну точку в углу. Я тоже смотрю туда. Мне тяжело смотреть на нее. Я задаю ей чудовищные вопросы. Я ненавижу себя, я готова убить саму себя за эти вопросы и за свое малодушие. Я пытаюсь вспомнить себя в 16 лет. Что меня волновало и интересовало, отчего были девичьи истерики? Пытаюсь представить, как бы Я жила с таким лицом. И не нахожу ответа. А Аня отвечает. Спокойно и сосредоточенно. Отрешенно и равнодушно, как будто разговариваем мы о постороннем человеке.

- Чувствую ли себя одинокой? Нет. Когда вокруг меня люди, иногда бывает намного хуже.

- Почему?

Долгое молчание. В ее глазах начинают блестеть слезы. Слезы катятся по лицу сидящей рядом мамы. О, Господи... Внезапно Аня застывает. И резко выпрямляется.

- Почему? А как вы сами думаете? Потому что люди бывают злыми. Понятно? Как жить, когда мамы на улицах орут своим детям "Отойди от нее сейчас же!" и оттаскивают от меня детей, как от прокаженной? Многие парни, взрослые уже, дурачатся - вскрикивают и прямо отпрыгивают в сторону - дескать, испугались до смерти. Постоянно за спиной все перешептываются... И так всю жизнь.

Каждый выход из дома для нее - маленький подвиг. Ее не бьют физически - только морально. Тупым словом, дебильным выражением лица. Но она сильная. Она уже умеет постоять за себя - жизнь научила. За ответным словом в карман не полезет, голову не опустит. Она знает - себя надо защищать. И защищает, как умеет. Надолго хватит ее одинокой силы?

Все гадости со стороны тупых дураков можно прекратить. В больнице Владивостока есть удивительная лазерная аппаратура, которая не оставит на лице и руках Ани ни одного следа от прошлой трагедии. Пластическая операция - с этой надеждой Аня и ее мама приехали во Владивосток. Им в больнице сказали: "Да, все исправим без проблем. Но..."

Вот оно и НО... За пластическую операцию нужно платить деньги. Вроде бы и не много. Одну-единственную тысячу долларов. Это ОЧЕНЬ МНОГО, НЕРЕАЛЬНО МНОГО для неработающей мамы и девочки-подростка.

На глазах Ани вновь появляются слезы. Не зная, чем успокоить, машинально говорю:

- Ну-ка, не плачь, а то нос красным будет.

И вдруг сквозь слезы вижу слабую неуверенную улыбку:

- Подумаешь, пустяки какие...

- Аня, у тебя есть друзья?

- В Иркутске много было - и девочки, и мальчики. Мы очень хорошо общались с первого класса, на пляж вместе ходили, дни рождения отмечали, праздники разные. А здесь... Не успела еще ни с кем познакомиться. Здесь трудно. Может быть, кто-нибудь захочет мне написать письмо? Я буду ждать.

В этом году Аня будет поступать. Куда - еще и сама не знает. Может, на продавца выучится, может, на кондитера. По словам мамы, она очень хорошо готовит, всему сама научилась. Она вообще молодец. А что грубая - так это пройдет. Пройдет само собой... Когда наступит новая жизнь.

- Аня, как ты думаешь, после операции твоя жизнь изменится?

- Не знаю. Правда, не знаю. Но ведь она должна измениться? По крайней мере ПОТОМ все в жизни будет зависеть только от меня. От моих качеств. Никто не будет принимать меня "по одежке" и прятать глаза. А я смогу. Я все смогу.

- Я очень боюсь за нее, - говорит мама Ани Наталья. - Хотя каких-то больших проблем у нас никогда не было. Но кто же знает, что в душе у нее творится. Девушка все-таки, 16 лет - в таком возрасте внешность ведь очень важна. Только бы Аня не сломалась. Я ее постоянно убеждаю - ты самая лучшая, самая-самая... Да так оно и есть на самом деле.

Я верю - Аня никогда не сломается. Она по-настоящему удивительная девочка. Не жалости она заслуживает, нет, - я восхищаюсь ею. Простите мне высокопарные слова. Она выросла очень хорошим человеком. А это на всю жизнь.

Еще я верю, что для нашего Владивостока тысяча долларов - тьфу, не деньги. Правда? Господа, я обращаюсь к вам. Неужели вы не понимаете! Вы все понимаете... 16 лет бывает один раз в жизни. Это самое прекрасное время - начало жизни, юность... Давайте подарим этой девочке БУДУЩЕЕ. Не серую, абсолютно будничную реальность, где правят подонки и нелюди, где изо рта разных тварей (другого слова для них нет!) в ее адрес летят изощренные гадости. Я верю, вы такого себе никогда не позволите. Но это - простое бездействие. Это не так уж трудно. Гораздо труднее - попробовать помочь. Хоть 10 рублей, 20, 100 - Аня Тирских будет копить сколь угодно долго. Ей нужно, очень нужно верить, что она не одинока в этом мире. Что мир - другой: светлый и чистый. В этом мире есть хорошие добрые люди, которые сердцем почувствуют ее беду. И, быть может, помогут. Она очень хочет быть обычным человеком.

Я хочу, чтобы Ане Тирских приснился сон. Пусть начало в нем будет таким, как обычно ей снится - поле в васильках, тропинка, витиеватый спуск к ручью. Пусть там летают разноцветные бабочки и жужжат пчелы. Девочка сплетет из цветов венок и наклонится над ручьем. А вот здесь - стоп! Она увидит в воде свое отражение - и улыбнется. Потому что в том сне у нее больше не будет шрамов и рубцов. Ни на лице. Ни в душе.

Юлия Гусейнова

Поделиться:

Наверх