Читать 3 мин. 39 сек.Общество

Сергей Черкасов: Художник должен быть самонадеянным и наглым

Сергей Черкасов: Художник должен быть самонадеянным и наглым
- Сергей Михайлович, почему Венеция? Чем этот город "купил" вас?

Я никогда не видела такого столпотворения, как на персональной выставке Сергея Черкасова, открывшейся в прошлое воскресенье в галерее «Арка». Художник только что вернулся из Венеции с полным «саквояжем» новых произведений.

Сергей Черкасов: «Художник должен быть самонадеянным и наглым»

У него есть примета — в день открытия очередной выставки всегда светит яркое солнце. Оно хранит, оно приносит удачу. Но в этот день небо было пасмурным, Черкасов сник в ожидании неминуемого провала. Но ровно за двадцать минут до открытия тучи расступились, Владивосток озарило яркое апрельское солнце. Успех был гарантирован — работы раскупались, одну из них приобрела даже Приморская епархия в подарок Алексию II.

— У Пришвина в «Жень-шене» есть такая фраза: «Владивосток — это рай, построенный по моему вкусу». У каждого должен быть свой земной рай. У меня — Венеция. По колориту, по тону она очень похожа на Владивосток. Так что у меня не один рай на земле, а два.

— В последние годы в вашем творчестве преобладают виды этих двух городов, а ведь вы один из самых мастеровых книжных оформителей в России…

— У меня была мечта: оформить подарочные издания десяти моих самых любимых авторов — Пришвина, Вознюка, Фадеева, Арсеньева, Кима, Кашука… Десять книжек в красивых дорогих переплетах с большим количеством иллюстраций. Я шел к ее воплощению сознательно и целенаправленно. К двадцати семи годам стал завредактором отдела художественного оформления «Дальиздата». В голове вертелись идеи, мысли… В «Таежной Одиссее» Вознюка или «Жень-шене» Пришвина, да во всех выбранных мною произведениях, нет точного описания образов, поэтому я давал волю фантазии, поступал просто дерзко, считая себя равноправным соавтором. Это был важный, тяжелый и вместе с тем самый замечательный период в моем творчестве. Я был одержим работой — просыпался по ночам, подскакивал, бежал к столу с эскизами, что-то исправлял, доделывал, дорисовывал, додумывал. Если бы мечта не осуществилась, на моей карьере, наверное, можно было бы поставить крест. Но все получилось. Книги пользовались огромным успехом.

— А неудачи были?

— Я художник советской эпохи, к тому же член Союза и должен был хотя бы раз в жизни выполнить госзаказ. И вот как-то пришлось сделать такую работу на одном из владивостокских заводов. Лучше бы не брался. Честное слово, стыдно.

— Говорят, что вы в поездки не берете инструменты…

— Да, я не работаю в жанре «путевых заметок». Как-то был в Париже, на всякий случай прихватил «снаряжение». Нашел подходящее местечко, открыл мольберт, достал кисти, карандаши… Начал делать наброски и сам себя остановил. Засомневался — верный признак неудачи. А в художнике должна жить необузданная творческая наглость. Когда перед тобой чистый холст, и в руках кисть, ни на минуту нельзя сомневаться в том, что делаешь. Это мой принцип работы. Мир воспринимает тебя таким, каким ты преподносишь себя ему.

Васса Потемкина

Nvl Новости Восточной Ленты
автор статьи пожаловаться на статью