61,54 ↑ 100 JPY
95,83 ↑ 10 CNY
66,99 ↑ USD
55,46 ↑ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
-4° ветер 3 м/c
EN
29 февраля
Суббота

Экономика

Удар ниже пояса и школа жизни

В августе 98-го... (Вводка)

В понедельник 17 августа 1998 года вся страна вздрогнула и зашаталась. Главный в постперестроечное и пореформенное время ориентир - американский доллар - рванул вверх. Деревянный, проклинаемый рубль, хотя и носил горделивое имя национальной валюты возрожденной России, сдулся. Сначала никто не понимал, что произошло. Но довольно быстро в лексикон вошел сугубо экономический термин - дефолт. Мы (страна, правительство - не важно) оказались не способны платить по долгам - внутренним и внешним, и нас наказали. Жестоко. Мало кто представлял, что делать и как жить. Но выжили. Завтра ровно четыре года, как мы попрощались с наладившейся было жизнью и на ее обломках начали строить новую...

Еще вчера мы шиковали: курили "Парламенты" и "Майлдсеваны". С того дня пришлось вспомнить общежитскую горечь "Примы" и "Беломора", купленных на собранную всей комнатой мелочь. В обеденный рацион стремительно ворвалась сублимированная лапша. Так начинался дефолт. 17 августа 1998 года.

Он грянул неожиданно и ожидаемо. Разговоры о падении рубля муссировались с весны. Но мало кто был готов к тому, что он упадет так быстро. Студенты, но уже работающие, мы приняли его удар. Удар не в грудь, не по лицу - это был удар, пардон, по яйцам. И было больно. Неделю назад с зарплаты мы наслаждались пузырьками, цветом и органолептическими показателями "Асахи" и "Саппоро", в тот день пришлось считать, сколько будет стоить булка хлеба через час.

Ценники в ларьках в районе Гоголевской развязки переписывались каждый час. Неприятные ощущения: чувствовался какой-то странный запах надвигающегося голода. Девчонки-продавщицы матерились на хозяина магазина и покупателей - шепотом, вслух - на товар и ценники и чуть не во все горло - на правительство. Я видел мозоли от ручек и фломастеров на их пальцах - такое может сделать лишь первокурсник-архитектор, решивший за день до экзамена выучить весь сопромат или китаист - иероглифику.

Валютчики на улицах как взбесились. Курс доллара на Фокина отличался от официального центробанковского в разы. Он менялся по несколько раз на дню. И так подряд несколько дней. Кто-то пытался делать на этом бизнес: покупал валюту на одной улице и тут же переходил на другую, продавал выгоднее. Продолжалось это недолго - ударники каптруда быстро наладили связь между точками и установили единые курсы. Официальные обменные пункты, подобно испугавшимся морским моллюскам, захлопнули створки окошек.

Растерянность... Трудные финансовые размышления: сегодня продашь баксы по 10 рублей, а вдруг курс завтра взлетит до 15? Или двадцати?! А вдруг упадет опять до шести?.. У зданий банков творилось что-то невообразимое. Обезумевшие от непредсказуемого роста цен вкладчики рванули с целью опустошить свои счета и вложить их в квартиры, машины, золото и бытовую технику. Денежные хранилища выдавали не все и не всем. И снова крики, шум, гам, требования вернуть то, что всю жизнь копилось на похороны...

Потом началась просто паника. На оптовой базе, что по Киевской, традиционно покупает продукты впрок половина Владивостока. Тогда она была похожа на муравейник во время пожара. Очереди, крики, не хватало лишь вроде бы уже подзабытых талонов. "Женщина, вас здесь не стояло! Кто дура, я?!" Перепуганные старушки кричали об антихристе и конце света, но методично сметали все, что было на прилавках. Мешками крупы, муку, ящиками масло, упаковками мороженое и рыбу. Скупали водку и хлеб, молочную колбасу и плавленые сырки, малосольные огурцы и сушеные бананы. На хлебозаводе давали не больше двух булок в руки, но люди возвращались в конец очереди и удваивали свои запасы. Объявлениям по радио и ТВ с просьбами не создавать нездоровый ажиотаж никто не верил.

В промтоварных чуть не десятками покупали телевизоры и магнитофоны, ковры и радиоприемники, пылесосы и холодильники. Пока не взлетели в цене. А они взлетали. Покупали, чтобы потом продать и купить еды. Бред, кругом был сплошной бред.

Директор фирмы, в которой мы работали, оказался в состоянии если не прострации, то транса точно. Каждый подчиненный считал своим долгом зайти в его кабинет и после доклада о текущей деятельности недвусмысленно поинтересоваться: мол, что с зарплатой делать будем, шеф? Аванс не давали, и, как позже оказалось, это было правильное решение. Хотя индексации и не было - в сентябре мы получили свои крохи. Но получили и были счастливы - соседям по офисному этажу руководство не дало ничего, объяснив, что фирма в прогаре и нет налички. Зарплату нам повысили только через три месяца.

Кризис научил считать. Теперь нужно было не просто разделить заработанные копейки на 30 дней, но и вспомнить о понижающих и повышающих коэффициентах, научиться прогнозировать, принимать решения быстро. И еще он научил работать. В стрессовой ситуации каждый делал выбор: сойти с дистанции или, вгрызаясь зубами, ползти дальше. Искали приработки и халтурки, таскали мебель и разгружали вагоны, сторожили на стоянках и в других офисах.

Тогда у нас была любимая поговорка: "Человек - такая скотина, которая к любым трудностям привыкнет и в любых условиях выживет". Правда, при соблюдении ряда условий: если он молод, здоров, не обременен семьей и детьми, у него нет рублевого счета в банке и долгов. Но эти дополнения появились несколько позже...

Вспоминают с содроганием

Кризис четырехлетней давности не пришелся по вкусу никому. И даже тем самым уличным валютным спекулянтам, которым вроде бы сам бог велел наслаждаться изменчивостью финансовой жизни. Сегодня они с содроганием вспоминают те страшные времена, а когда слышат фразу "август-98", тут же начинают судорожно хвататься за набитые зеленой живностью карманы.

Уличный меняла:

- Естественно, не называясь, представители этой иногда рентабельной профессии праздновать день рождения дефолта, а уж тем более с нетерпением ждать новых резких движений со стороны дензнаков разных стран, не собираются ни при каком предлоге. "Вы что думаете, очень приятно жить на пороховой бочке? Мы же не имели никакого понятия о том, с чем останемся в конце концов!" Они как никто помнят безумные глаза обывателей, жаждущих во что бы то ни стало превратить свои непосильным трудом нажитые рубли в валюту. Сейчас уже нет тогдашних сверхприбылей и сверхпрогаров и они спокойно говорят: "Все умные (читай - состоятельные) хранят свои крупные деньги в банках, на кредитках в валюте. А дурачки (бедные то есть) прячут сбережения под матрасом и, когда наступает жестокое время, начинают суетливо туда-сюда обменивать свои гроши".

Андрей Воронов, коммерческий директор ООО "Компания Захар":

- Конечно же, дефолт для нашей компании стал событием не из приятных. Самый ощутимый удар пришелся на наши импортирующие подразделения: резко взлетевший курс доллара сразу же поднял стоимость импорта на заоблачную высоту. Плюс к этому потерпел фиаско банк, с которым мы работали, - наши деньги были заморожены на его счетах. Конечно, был спад. Было тяжело. С другой стороны, мы никогда не работали на каком-то одном направлении, наша компания - торгово-производственная. И вот как раз сфера производства пострадала от дефолта менее всего. События 1998-го подтолкнули нас к коренному изменению структуры нашей работы - компания перераспределила свои ресурсы на те направления, которые не пострадают или пострадают незначительно в случае повторения событий, подобных дефолту 1998 года.

Аркадий Алексеев, врач:

- Как раз в те дни мы закупали материалы для ремонта нашего роддома: пластиковые панели, уголки и прочую строительную мелочь. Она подорожала не сразу, потому что народ в основном ломился за продуктами, так что мы успели приобрести большинство материалов по старой цене.

Вообще-то за четыре года стерлась острота ощущений и свежесть эмоций. Единственное, что хорошо запомнилось: два дня гонки по магазинам, когда мы семьей покупали все подряд на все имеющиеся деньги. В числе первых прыгнули цены и на лекарства, так что медикаментами я тоже запасался. Впрочем, денег особых и не было. Для нас это оказалось болезненно, но не трагично. Совсем уж плохо пришлось, наверное, тем, у кого были большие рублевые сбережения в чулке. Все, кто копил деньги: на крупную покупку, на похороны, - пролетели. Ну а кто-то на этом хорошо нагрелся.

Я так думаю: раз возник кризис, значит, кто-то долго сдерживал процесс искусственно, а потом его отпустили, и грянул обвал - уже по законам экономики. Кому-то это было выгодно. Ломоносов еще сформулировал закон сохранения вещества, по которому выходит, что раз из наших карманов убыло, значит, в чьих-то прибыло. Словом, не могу сказать в глобальном масштабе, плохо или хорошо для страны и экономики, когда случается дефолт, но что большинство населения при этом страдает, - это точно.

Даниил Володин

Поделиться:

Наверх