68,80 ↑ 100 JPY
11,41 ↑ 10 CNY
73,79 ↑ USD
65,62 ↑ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+2° ветер 8 м/c
05 марта
Пятница

Общество

Браво, Анисимов!

Японская пьеса в постановке приморского режиссера поразила Владивосток

Возвращение мастера

Пятая Владивостокская биеннале визуальных искусств в числе прочих сюрпризов преподнесла городу подарок - Международный фестиваль классической пьесы "Никольскъ-Уссурийский", в котором приняли участие театралы из России, Японии, Кореи и США. Меценат фестиваля - Александр Ермолаев, депутат Законодательного Собрания Приморского края. Идеолог и организатор - Леонид Анисимов, заслуженный деятель искусств России, президент Международной академии театра Станиславского, которого горожане хорошо знают по работе художественным руководителем Камерного театра драмы (ныне - Театр молодежи).

Семь лет назад режиссер уехал работать в Японию. Теперь вернулся в Приморье. Интрига в том, что в воскресенье местная публика впервые смогла увидеть плоды работы известного режиссера за границей - пьесу "Самоубийство влюбленных" в постановке Токийского нового репертуарного театра. Оказалось, что Анисимов прибавил в зрелищности, но при этом не потерял в психологизме и утонченности. Двухчасовой спектакль по классической японской пьесе драматурга Тикамацу Мондзаэмона в исполнении японских актеров на японском языке показал публике простую по фабуле, но сложную по накалу чувств трагедию. Она - куртизанка, он - бедняк. Кругом - недоброжелатели. Финал - блеск клинка: двойное самоубийство. Весь спектакль проходит в полумраке. Свет используется очень аккуратно. Композиция сцены асимметричная. Ничего лишнего. На этом фоне раскрывается широкий спектр эмоций: страх, гнев, удовольствие, боль, отстраненность, смех. Спектакль движется на двух основных интонациях: на меланхолии влюбленных и на безудержной наглости злодеев. Мир не приспособлен для любви - это центральная идея произведения. Перед спектаклем кор. "Н" задал режиссеру несколько вопросов.

- Театралы Владивостока хорошо помнят ваши драматичные постановки в Камерном театре драмы. "Три сестры" - яркий пример исследований внутренних конфликтов в спертой атмосфере провинции. Работа в Японии изменила ваши взгляды?

- Здесь я занимался тем же - системой Станиславского. И Япония - это прекрасный этап моей жизни. Первый начался в Екатеринбурге, когда мне было 25 лет. Я сотрудничал с МХАТом, потом учился в Москве. Затем был Дальний Восток, куда меня пригласили возглавить Камерный театр драмы. За семь лет мы создали ряд спектаклей, которые с успехом были показаны в Японии, Франции, США. Достойная память об этом времени - День Камерного театра драмы Владивостока, который каждый год отмечают в Сиэтле. В то же время началось сотрудничество с японскими театрами. И была организована Международная академия театра Станиславского, куда вошли театральные деятели России, Японии и США.

Станиславский в Стране восходящего солнца

- Как случилось, что вы стали режиссером сразу трех токийских театров?

- Началось с того, что в 1999 году меня пригласили в Токио, для того чтобы я провел мастер-класс по системе Станиславского в столичном театре "Кай". Пришло шестьдесят актеров из разных театров. Интерес был огромный. После этого группа актеров предложила мне организовать в Токио театр, который бы ставил спектакли в традиции русской театральной школы. Мы основали два коллектива - PAT (Perezhivanie Art Theatre) и театр "Солнце" (Solntce). К тому моменту в Токио в течение двадцати пяти лет по системе Станиславского работал театр "Ке". Его руководитель Есизава-сан был во Владивостоке со своей постановкой Чехова. Перед смертью японский режиссер попросил меня продолжить работу и с его труппой. Так получилось, что я стал проводить мастер-классы в трех театрах. И это было основной моей работой в течение нескольких лет. Два года назад коллективы театров были объединены в один большой - Токийский новый репертуарный театр.

- Что вам удалось достичь за это время?

- Мы поставили четыре пьесы Чехова ("Чайка", "Дядя Ваня", "Три сестры", "Вишневый сад"), "На Дне" Горького и "Стеклянный зверинец" Теннесси Уильямса. А также классическую японскую пьесу "Самоубийство влюбленных". В ней я развил принцип текстуально-визуального театра, который использовал еще во Владивостоке в постановке "Маленького принца". С помощью Сергея Аксенова, художника, с которым я работал в Камерном театре драмы, нам удалось найти новый принцип сценографии большой сцены. Главное, что мы сделали, - создали первый в Японии европейский репертуарный театр.

- В чем его новизна?

- Для Японии это удивительное событие. Поскольку там театры не финансирует государство, как в России, они целиком зависят от публики и вынуждены менять репертуар ежегодно. Средняя жизнь спектакля - месяц. Мы убедили публику в том, что театр по системе Станиславского живет много лет - актер должен совершенствоваться в своей роли изо дня в день. Наши спектакли постоянно ритмически исполняются, а актеры достигают высокого уровня таланта, обретающего магическое воздействие на зрителя. После пяти лет обучения и двух лет показа спектаклей вокруг театра образовалась хорошая аура. У него своя публика, его поддерживают известные в Японии театралы, писатели и искусствоведы.

- Чем объясним этот интерес?

- В таких современных мегаполисах, как Токио, люди особенно остро ощущают потребность в психологическом искусстве. Техногенному разрастанию цивилизации нужен человеческий баланс. Неслучайно в Токио работает около двух тысяч театров.

- Что японских профессионалов увлекает в русском театре?

- У многих японских актеров огромное желание учиться системе Станиславского. Как и театралы во всем мире, они понимают, что российская школа - это область истинной духовности, область высокой человеческой мысли и прекрасного воображения. Ради этого многие японцы едут учиться в Англию в Королевский шекспировский театр, где преподает знаменитый Питер Брук. К сожалению, не в Россию.

- Почему?

- Потому что классическая школа театра в России не сохраняется. Случился слишком сильный излом в сознании, когда все стали мерить долларом. Педагоги уходят. Многие актеры умерли. Остались единицы, которых нужно спасти. Восстанавливать традиции будет тяжело. Театр как наука - такой же фундамент культуры нашего общества, который нужно сохранять как национальное достояние. Американцы еще недавно говорили: мы хотели учиться у вас. А что в России теперь? Я видел очень мало. Но то, что мне удалось посмотреть, в том числе и по каналу "Культура", обнаруживало один изъян - отсутствие искусства переживания. Две крайности - либо слишком банально, либо слишком интеллектуально. Мало сердца! К сожалению, театр в России остается режиссерским. А он вреден для развития. Искусство актера - вот основа театра. Его делают такие, как Лебедев, Смоктуновский, Евстигнеев, Шукшин...

Евгений Мырзин

Поделиться:

Наверх