67,83 ↓ 100 JPY
11,52 ↑ 10 CNY
74,36 ↑ USD
65,68 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+15° ветер 1 м/c
14 мая
Пятница

Общество

Моцарт, выпей яду

В выходные мастера настоящего сыграли гениев прошлого: на сцене театра имени Горького Табаков-Сальери травил Моцарта-Безрукова. Блестящая дуэль учителя и ученика...

Такого масштабного театрального мероприятия Владивосток не переживал давно. Город дрогнул под натиском МХТ - гастролей театра с более чем вековой историей все ждали с нетерпением. Еще бы! Ведь это не антреприза, тут все по-настоящему: костюмы, декорации, репертуар и целый звездный десант.

Два дня шел "Амадей". Полный аншлаг, поклонники и поклонницы с огромными букетами томились под дверьми гримерок - в столице актеры нечасто могут видеть такие переполненные залы и столь живое участие. Другое дело - Владивосток, здесь постановки со сложным оформлением появляются очень редко. За три часа сценического времени - шесть перемен декораций, очень сложная световая партитура и 60 уникальных костюмов.

Состояние студентов театрального, пытающихся всеми мыслимыми и немыслимыми средствами дотянуться до звезд, вообще было близко к истерике. Ребята вместе с фанами долго нарезали круги вокруг театра. Все ждали прибытия знаменитостей.

Олег Павлович появился, попыхивая любимой трубкой. Сотрудники театра рассказывали, что в первый день спектакля он вообще пришел раньше остальных актеров - ни свет ни заря по театральным меркам, вежливый, улыбчивый, суетился и приговаривал: "Надо репетировать!" Мэтра с порога окружили студентки: "Мы вас просто обожаем!", на второй день они штурмовали кулуары театра. Девушки визжали, прыгали и умоляли пустить хоть одним глазком взглянуть на кумиров. Затем Ефим Звеняцкий смилостивился, отдал приказ разместить всех желающих на полу в зале: эти ребята увидят постановку совершенно другими глазами, чем мы, искушенные и не очень в театральных делах зрители. Сергей Безруков опаздывал. Потом стремительно, как молния, пролетел во всем черном-кожаном мимо открывших рты поклонников и скрылся из виду. Давать интервью он вообще наотрез отказался: "Никакой прессы! Настроения у меня нет сегодня".

Этот имидж, эти имена!

"Амадея" из золотого фонда МХАТа (по пьесе Питера Шеффнера) Олег Табаков решил реанимировать в 1999 году, после того как подрос свой Амадей - один из воспитанников "Табакерки". Сергей Безруков стал четвертым Моцартом. К тому времени актер сыграл Есенина в Театре имени Ермоловой - и в свои 23 года неожиданно стал лауреатом Государственной премии. Редко у кого из молодых судьба начиналась столь празднично.

Перефразируя Виктора Розова, Табаков любил повторять о своем, думается, любимом ученике: он проглотил атом солнца. Безруков обладает удивительным зарядом энергии, которая, когда он появляется на сцене (в любом амплуа), оказывается созвучной разным поколениям зрителей. Он не играет по наитию, словно пробираясь сквозь колючки на ощупь, интуитивно догадываясь о скрытых глубинах своих героев. Каждый его жест продуман и выверен и в то же время безгранично естественен и органичен. Можно ли удивляться, почему Табаков, увидев такого Моцарта, пожелал вновь перевоплотиться в Сальери? Не сочтите последнюю фразу двусмысленной.

Блистательная дуэль никого не оставила равнодушным, но, с другой стороны, смотрелась странно: настолько правдоподобно разыграли трагедию мэтр и его любимый ученик, изображая завистника, убивающего счастливчика судьбы. Невольно задумаешься: нет предела человеческой подлости! Ведь Сальери мог и не мог одновременно завидовать на расстоянии, отойдя в сторону от вторгшегося в жизнь гения. Мог или не мог он остановиться на грани, не завершив месть, но его ненависти был лишь один предел - смерть, точка - яд.

Дорогой зависти

Пьеса Питера Шеффнера стала основой для множества спектаклей и кинофильмов. Интриги и роскошная жизнь австрийского двора, творческие муки гения, козни его завистников и, конечно же, бессмертная музыка Моцарта увлекают зрителей и по сей день. Тайна гибели композитора до сих пор не раскрыта. В этой постановке нет попытки проникнуть сквозь завесу веков, и Табаков-Сальери, обращаясь к зрителям-потомкам, словно переносит трагедию в современность.

Игра Сальери - это попытка рассказать о человеке, который имел неосторожность быть настолько одаренным, чтобы понять гений Моцарта. Мог бы злодей Сальери войти в доверие к Моцарту, не будь он человеком изощренного ума и в известной степени обаятельным? Но он не был настолько талантливым, чтобы обрадоваться его успеху. Это серьезная и горькая история. Искусство мстительно и требует жертвоприношений. К сожалению, сальеризм - болезнь распространенная. У каждого Моцарта - свой Сальери. Трудно признать чужой талант, радоваться ему, особенно на сцене. Боюсь, эта история находит отголосок в душе многих театралов.

Меняются Констанции и Амадеи, Сальери остаётся тот же

Очаровательный юный Амадей ни секунды не стоит на месте, смешит, скалит зубы и подшучивает над грозным Сальери, который, в свою очередь, преисполнен величия, какой-то царственности, важности. Табаков экспериментировал ежеминутно, без остатка перевоплощаясь в гнусавого монстра, безумствуя и расточая чистосердечные признания Ее Величеству Классической Музыке. Все грани чувств и состояний проживались без остатка и выплескивались в зал: подавляющая зависть, дурной нрав, вспышки похоти, чудовищные сцены раскаяния и творческий экстаз. Чего стоят только одни его молитвы! На доли секунды Табаков выходил из образа, лукаво глядел в зал, который взрывался аплодисментами, и бросал искрометные фразочки своим будущим потомкам: ну и много ли в ваше время будет композиторов? Публике же было достаточно одного его взгляда, одного движения бровью... Все же зал управляем, но только великим артистом.

Но вот и финал. Прозвучал знаменитый реквием, люди-призраки в серых плащах унесли в даль прошлого погибшего гения...

Вот он, Белый!

Зал рукоплескал стоя - Моцарта и Сальери просто не отпускали со сцены добрых полчаса. Секс-символа и кумира многих женщин Сергея Безрукова поклонницы расцеловывали и заваливали цветами, игнорируя остальной актерский состав. Слышались фразочки: "Белый - просто супер!"

И все-таки после спектакля зрители расходились с некоторой долей обреченности и фатализма в душе - на лицах было написано одно: се ля ви. Пара бизнесменов с какой-то особой грустью переговаривалась между собой: "Вот так всегда: либо ты хорошо и вкусно живешь, а потом о тебе забывают, либо несчастлив, умираешь не своей смертью, как последний бомж, но после помнят на века. А иначе и быть не может!" Но дело даже не в этом забавном разговоре. Бывают спектакли, не оставляющие и следа в душе: вроде бы ты присутствовал на спектакле, смеялся до боли в скулах над интригами геев-лесбиянок и героев-любовников, и актеры неплохо играли, но... остается немая пустота. А вот такой спектакль - с глубиной чувств, тонкостью монологов, заставляющих перелетать через столетия, отрешившись от всего окружающего, а затем вспоминать и мучаться вопросами - город ждал давно и встречал с наслаждением. Посмотрим, что будет дальше.

Татьяна Шугайло

Поделиться:

Наверх