68,23 ↓ 100 JPY
11,52 ↓ 10 CNY
74,58 ↓ USD
66,31 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+5° ветер 2 м/c
07 мая
Пятница

Общество

Портрет без посторонних

Лучшие силы военно-морского святилища муз - Театра ТОФ - были приведены в полную готовность перед премьерой спектакля из деревенской жизни "Семейный портрет с посторонним"...

Жанр пейзанской комедии, когда на сцене чудят и творят переодетые жителями российской сельской глубинки артисты, популярен, как правило, в мегаполисах и губернских административных центрах по нескольким причинам. Одна причина - незабвенная популярность когдатошней кинокартины "Любовь и голуби". Вторая - все мы вышли из деревни. Даже если и работаем сегодня системными аналитиками или менеджерами по продажам рекламного времени. Потому и пришлась ко двору на сцене Театра ТОФ комедия Степана Лобозерова.

Что понравилось больше всего? Во-первых, Евгений Паленый - можно просто Жука. Настоящим мэтром смотрится со сцены этот талантливый, а где-то даже и культовый персонаж владивостокского театрального и музыкального миров. Он уже не тот способный шалопай с театрального факультета, который в свободное время играет изысканный панк-рок. Сегодня он матерый мастер сцены, на спектакли с участием которого нужно водить студентов ДВГАИ, дабы те уроки сценического мастерства постигали прямо-таки в партере. Евгений - местное божество комедии, которому достаточно простейших мимических приемов, чтобы создать целую историю своего персонажа. Таким магическим воздействием на зрителя обладают очень немногие. Его дядя Тимофей, добродушный деревенский мужик, любитель выпить - обаятельный и трагикомический образ - стал таковым только потому, что играл его Паленый. Конечно, это не тот случай, когда один из артистов тянет одеяло на себя (кстати, именно в случае с Паленым так бы и было, ибо дядя Тимофей почти всю дорогу лежит в постели со сломанной ногой и укрытый одеялом), партнеры по спектаклю у Евгения Паленого более чем достойные.

Во-вторых, Денис Фить. Знаете, сложно писать о работе молодого артиста, когда отдаешь себе отчет в том, что помнишь его еще первоклассником, а с его старшим братом сидел за одной партой на уроках английского. Тем отраднее, знаете ли, видеть и верить, что Денис в совершенстве постиг искусство перевоплощения, что держится на сцене он уверенно, что уважает зрителя и не спекулирует проститутской гиперболизацией образа. А ведь такой соблазн мог бы настигнуть менее одаренного и коллегу Дениса Фитя, так как благодатна роль сельского ревнивца Мишки для подобных экспериментов. Но не мудрствуя особо.

В-третьих, Сергей Кашуцкий. Признанный в прошлом году в среде местных рок-музыкантов лучшим бас-гитаристом, Кашуцкий с легкостью выдержит конкуренцию и по части театрально-драматической. Конечно, во многом успех его сценической деятельности, похоже, зависит от амплуа, которое и пришло к нему волей-неволей, так как худощавый и даже хрупкий с кудрявой шевелюрой Сергей Кашуцкий просто призван играть героев романтических - страдающих поэтов и прочих вертерообразных... В данном случае, казалось бы, была у него фора. В спектакле "Семейный портрет с посторонним" ему досталась именно роль "постороннего": художник Виктор приехал в сибирскую деревеньку в надежде подкалымить на оформлении сельского клуба. И если в первых сценах смотрится он чисто Гаевым из "Вишневого сада", то по ходу пьесы его образ претерпевает некоторые изменения. Ревнивый Мишка выдает его за опасного безумца семье дяди Тимофея, так как влюблен в его дочку Таню, а саму семью, которая сдала Виктору комнату (у них там род "гостиницы на дому"), рисует городскому пижону самыми мрачными "психиатрическими" красками. И мрачная атмосфера гиньоля, деревенской жести, казалось бы, воцаряется на сцене. Вот именно, что "казалось бы"...

Потому что, в-четвертых, режиссер спектакля Станислав Мальцев если и желал зрителю задуматься, то у него получилось. Атмосфера балагана - с песнями, плясками и суетой - только оттеняет раздумья постановщика о том, что и в маленькой деревеньке, и в большом городе человек неизбывно, экзистенциально одинок. Что в условиях недоговоренности, когда мысль изреченная есть ложь, не выбраться нам из-под руин непонимания. Потому и выходишь из зала, задумавшись.

Ну и, в-пятых, сценография спектакля. Но о ней говорить уже сложно. Потому что художник-постановщик Лада Смирнова постаралась на славу, создав на сцене простыми, на первый взгляд, приемами атмосферу занесенной по ручку двери сибирской избы... Каждая деталь тут играет на успех спектакля. Например, постель-санки, на которой лежит в ожидании именин со сломанной ногой дядя Тимофей, что твой Емеля, создает неповторимую метафору. А это уже стиль. А это уже хорошо.

Андрей Вороной

Поделиться:

Наверх