68,48 ↓ 100 JPY
11,56 ↓ 10 CNY
74,86 ↓ USD
66,46 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+18° ветер 4 м/c
06 мая
Четверг

Общество

Владивосток звезду не оценил

Девяносто лет назад в нашем городе гастролировала Софья Гославская - одна из "сверкающих бриллиантов" немого кино. Увы, местную публику она не впечатлила

Дмитрий Рыкунов, старший научный сотрудник Международного выставочного центра музея им. В.К. Арсеньева, специально для "Н"

Имя этой актрисы сегодня несправедливо забыто. Упоминаний о ней вы не найдете ни в одной энциклопедии. А между тем Гославская - одна из первых актрис дореволюционного русского кинематографа, снималась у знаменитых русских кинорежиссеров своего времени - Петра Чардынина и Евгения Бауэра. Ее партнерами по съемочной площадке были легендарные Иван Мозжухин и Вера Коралли. Картины с ее участием крутили по всей стране, в том числе и во Владивостоке. А в 1915-м тогда уже очень известная актриса побывала на нашей далекой окраине с гастролями, но об этой странице ее биографии почти никто не знает...

Ах, какая была атмосфЭра...

Творческая жизнь была написана ей на роду... Софья Евгеньевна родилась в 1893 году в Москве в семье известного писателя и драматурга Евгения Петровича Гославского, чьи пьесы ставили многие московские театры. В доме у Гославских на литературных средах частыми гостями были Максим Горький, Иван Бунин, Леонид Андреев. О творчестве Евгения Гославского весьма лестно отзывался сам Антон Павлович Чехов.

В четыре года, впервые посетив с родителями театр, Сонечка была им буквально заворожена, а общение в домашней обстановке с известными актрисами - Лидией Яворской, Татьяной Щепкиной-Куперник и другими - решило вопрос о будущей профессии раз и навсегда. Несмотря на то что отец мечтал, что его дочь займется литературой, он все же одобрил ее выбор. Еще учась в гимназии, Софья стала готовить себя к театральному поприщу, участвуя в постановках домашних гимназических спектаклей.

Но однажды ее вера в то, что она непременно станет театральной актрисой, была основательно поколеблена. В 1907 году Софья с лучшей подругой случайно попала на один из сеансов электротеатра (так раньше называли кинотеатры) "Парижский" на Арбате. Впечатления, как говорится, были еще те:

"Прямо от тротуара поднималась крутая узенькая лестничка, она вела в тесное, душное, всегда переполненное фойе, уставленное венскими стульями. Зрительный зал был длинный и узкий. Передние 20-копеечные места представляли собой простые, крашенные в зеленый цвет, скамейки. Скрипучие венские стулья были дорогими, 40-копеечными. Справа от экрана примостилось старенькое облупившееся пианино. За ним восседала седая таперша и слабыми пальцами наигрывала ежедневно одно и то же, мало сообразуясь с содержанием действия на экране, - обычно все больше вальсы и польки..."

Страсть и несчастье

Несмотря на неприхотливость сюжетов первых игровых фильмов, Сонечку Гославскую покорила в них прежде всего достоверность показа жизни. Уже тогда у нее зародились смутные мечты когда-нибудь сыграть в кино. Едва ли молодая гимназистка подозревала, сколь скоро ее мечты воплотятся в реальность.

После окончания гимназии Гославская поступила на только что открывшиеся актерские курсы при МХАТе, где, к слову сказать, училась вместе с Евгением Вахтанговым, которого она запомнила как малообщительного, очень серьезного молодого человека, предпочитавшего уделять время чтению, а не флирту с девушками... Много и с усердием занимаясь основами драматического искусства, пластикой и танцами, Софья уже почти явственно ощущала себя драматической актрисой.

Но сцену ей вскоре пришлось покинуть. Причиной тому была любовь к студенту Лаврентьевского института восточных языков Николаю Емельяновичу Васильеву, который на дух не переносил актерскую братию и поставил ей жесткое и жестокое условие: "Или я, или сцена!" Пожертвовав последней, Софья с мужем уехала в Одессу, где судьба, словно бы испытывая ее на прочность, нанесла ей два жестоких удара. Один за другим умерли сначала горячо любимый муж, затем месячный ребенок...

Вернувшись в Москву вне себя от горя, Гославская решила продолжить актерскую карьеру и поступила в филармоническое училище на актерское отделение. Потянулись долгие месяцы учебы. Однажды на репетиции преподаватель, знаменитый в прошлом актер Малого театра Николай Капитонович Яковлев, взял паузу и объявил: "Там внизу, в канцелярии, пребывает некий кинорежиссер из кинематографа. Ему нужны четыре девушки для съемок". В числе отобранных - читай избранных - оказалась и Софья Гославская. Окно в мир кинематографа приоткрылось...

Школа Чардынина

Софья попала на студию Андре Мэтра - представителя знаменитых братьев Патэ в России. Нанятые им режиссеры, впрочем, как и он сам, специализировались на постановках так называемых "салонных драм", совершенно пустых по содержанию, но зато быстро приносивших доход. Фильмы ставились в недельный срок, на репетиции сцен отводились минуты, одежду актеры подчас использовали собственную. Возникали и другие специфические проблемы.

В 1912 году волею случая, практически на улице, Гославская познакомилась с Петром Ивановичем Чардыниным, в то время уже известным режиссером. После непродолжительной беседы тот предложил актрисе постоянный контракт с окладом аж 175 рублей в месяц (бешеные деньги тогда!) и возможностью работать в знаменитом "Доме Ханжонкова" (крупнейшая в дореволюционной России фабрика по производству фильмов). Уже на первых съемках Чардынин раскрыл актрисе несколько секретов немого кино, которые ей впоследствии очень пригодились:

при съемках стараться не становиться к камере в профиль, а поворачиваться анфас;

ни в коем случае не делать порывистых движений: объектив камеры подчеркивает их фальшь, а жесты должны быть пластичными;

играя трагические сцены, не раскрывать широко рот - иначе может создаться иллюзия смеха.

Вскоре Гославская начала активно сниматься у Чардынина в разных фильмах. В 1912-м вышел фильм "Братья". В следующем году - "Жизнь за царя". Работа, надо сказать, была нелегкой. В процессе съемок этой киноленты, где Гославская играла роль... Михаила Романова, основателя династии русских царей, ей пришлось много лазать по деревьям, скакать на лошади, плавать...

Тернистый путь к славе

В течение 1913-1914 годов Софья Гославская снялась в нескольких фильмах (нагрузка страшная и по нынешним временам): "За дверями гостиной" (из жизни богемной интеллигенции), "Кормилица" (драма на современную тему), "Обрыв" (по Гончарову), "Сорванец" (комедия с участием несравненной Веры Алексеевны Коралли, примы-балерины Большого театра), "Ермак Тимофеевич - покоритель Сибири" (исторический). Большой резонанс у публики вызвал фильм "Ревность", поставленный в 1915 году по одноименному роману-бестселлеру Арцыбашева. Его появлению на экранах предшествовала мощная и грамотная рекламная кампания - промоушен, как сказали бы сегодня. Журналы и газеты пестрели сообщениями о том, какие громадные суммы - якобы до ста тысяч рублей - затрачены на декорации, гардероб, на поездку к месту съемок...

Особое место в фильмографии Гославской занимает сказка "Руслан и Людмила". Великолепный актерский ансамбль: Мозжухин, Бибиков, Гедеванова, бесподобные декорации и спецэффекты Старевича, тонкая режиссура Чардынина - все это сделало фильм далеко выходящим за границы жанра. Он стал настоящим явлением в российской кинематографии тех лет.

Война - тогда ее еще не называли Первой мировой - не могла не отразиться на кинематографе: Евгений Бауэр, Яков Протазанов, Василий Гордин и другие русские режиссеры начали снимать "героические боевики", призванные поднять дух армии и народа. Не обошло это поветрие и творчество Петра Чардынина. В 1914 году он поставил военную "фильму" "Сестра милосердия", в которой главные роли сыграли Софья Гославская и Иван Мозжухин. В это время кинематографическая карьера Софьи Евгеньевны достигла пика: люди на улицах и в общественных местах узнавали ее, шептали вслед: "Вот идет Софья Гославская!", "Вот та самая милосердная сестрица!"

Но у самой актрисы постепенно наступило пресыщение сыгранными в кино ролями. Ей все больше и больше хотелось вернуться на театральную сцену. И так кстати весной 1915-го ей поступило весьма выгодное предложение поехать на гастроли в далекий Владивосток. Желание вернуться в театр пересилило. К тому же Софья хорошо запомнила слова своего друга и партнера Ивана Мозжухина, сказанные как-то в перерыве между съемками: "Надо служить в театре, если вы актриса, а то актриса в вас умрет". Итак, в путь...

Ну очень требовательная публика

В наш город Софья Гославская приехала в мае 1915 года в составе большой (порядка 30 человек) труппы артистов. Труппа больше всего напоминала цыганский табор - состав ее был очень пестрый: оперные и опереточные певцы, исполнители народных песен, танцоры и, конечно же, драматические актеры и актрисы. В городском саду (где-то в районе нынешней Корабельной набережной) было арендовано помещение, в котором начал давать представления театр "Миниатюры".

Первое время сцену им приходилось делить с театром лилипутов под руководством Великанова. График выступлений был очень тяжелым: по 3-4 спектакля в день, программа менялась практически ежедневно. Актеры выступали и в составе труппы, и в сольных программах - бенефисах. Заданный темп был выгоден с финансовой точки зрения (по слухам, к октябрю театр заработал около 75 тысяч рублей), но с точки зрения искусства спектакли не выдерживали никакой критики.

Из рецензии газеты "Дальний Восток" от 7 июля 1915 года: "...Театр городского сада в первые полтора месяца был далеко не на высоте. Каждый спектакль отличался чем-то провинциально любительским, не видно было режиссерской руки...Все по старинке, все по шаблону, ничего своего, никакой инициативы".

И тем не менее публика шла, особенно на так называемые "кабаре", то есть сборные программы, состоявшие из 20-25 номеров, в которых наряду с традиционными номерами - моноспектаклями, оперетками, состязанием баритонов - были и вовсе экстравагантные: "Гигантская пушка - выстрел в публику живым артистом" или "Футбол с участием публики".

Для Гославской гастроли начались весьма благоприятно, она выступила в нескольких номерах, а за роль в спектакле "Вестовой" получила весьма неплохой отзыв: "...госпожу Гославскую, впервые появившуюся на подмостках в серьезной и ответственной роли, можно также приветствовать. Молодая, чуткая артистка обладает безусловным дарованием". Однако ее бенефис, состоявшийся 4 июля, провалился. Вот что писали газетные рецензенты:

"В субботу, на прошлой неделе, состоялся бенефис актрисы Гославской. Для своего бенефиса артистка поставила "Ирэн", пьесу Татьяны Щепкиной-Куперник. Бенефис прошел тускло и не вызвал теплого приема исполнителей со стороны публики. "Ирэн" - это красивая, старая вещица, одна из любимейших в репертуаре Комиссаржевской, Рыбчинской, Анненской. Вещь эту слишком хорошо надо играть, чтобы она произвела впечатление на публику. Поставленная вещица была не понята и холодно принята залом, хотя в конце бенефиса актрисе преподнесли цветы и ценные подарки".

Дальше - больше. Гославская довольно редко выходила на сцену, и то в тех случаях, когда объявлялось, что в спектакле участвует вся труппа, - то есть в массовках. Спектакли, в которых у нее были более или менее значительные роли, по странному стечению обстоятельств не получали должного отклика у публики. Так получилось с "Гильотиной" (по пьесе Героса), "Властью рока" (по произведениям Аверченко), "У Артура был тромбон". А выходы Софьи Евгеньевны в "кабаре" порой принимали анекдотические формы. Например, в четвертом "кабаре" номер ее объявлялся следующим образом: "Изумительное превращение артистки Гославской в курицу". Были еще, правда, номера с чтением стихов и рассказов под музыку, но, по большому счету, разве это роли?..

И хотя сама Софья Гославская впоследствии весьма тепло отзывалась о гастролях в нашем городе ("Во Владивостоке я успешно провела свой первый сезон в драме", - писала она позже), нетрудно представить, что творилось в душе у актрисы.

Но самым странным было то, что владивостокская публика не удосужилась заметить, с актрисой какого уровня ей посчастливилось познакомиться. К тому же артисты кинематографа отнюдь не баловали Владивосток своими визитами. Помнится, в свое время множество восторгов у местной театральной публики вызвала весть о том, что их любимый актер Константин Зубов - дядя Костя, когда-то гастролировавший в нашем городе, - получил роль в одном из фильмов "Золотой русской серии". А здесь в течение полугода играла молодая актриса с приличной кинематографической карьерой за плечами, и никто к ней никакого интереса не проявил. Возникает закономерный вопрос: может, Гославская была просто заурядной, бесталанной актрисой? Вряд ли это так: хорошо известно, что у Петра Чардынина случайные и бесталанные люди практически не задерживались.

Примечателен и такой факт: не прошло и месяца после отъезда труппы театра "Миниатюры" из Владивостока, как в иллюзионе "Идиллия" в течение трех дней демонстрировался один из лучших фильмов с участием Софьи Гославской - "Ревность". Но ни в одной местной газете так и не появилось рецензии по этому поводу. Актрису просто не заметили. Или не захотели заметить...

При подготовке статьи использовались материалы из фондов Приморского государственного музея имени Владимира Клавдиевича Арсеньев

Петр Иванович Чардынин (1878-1934) - один из мэтров русского немого кино. Менее чем за десять лет снял около 120 фильмов, в том числе: "Власть тьмы" (по Льву Толстому), "Мертвые души" (1909-й), "Пиковая дама" (1910-й), "На бойком месте" (по Александру Островскому, 1911-й), "Весенний поток", "Рабочая слободка" (1912-й), "Домик в Коломне", "Обрыв" (1913-й), "Молчи, грусть, молчи" (1915-й) и другие. Евгения Бауэра называли одним из выдающихся мастеров "светописи", он заслуженно считается первым настоящим кинематографическим художником не только в России, но и во всем мире. Кинематограф Бауэра - это красивое салонное кино "для толпы" о жизни великосветского общества в изысканных декорациях ар-нуво. Став в 1914-м главным режиссером фирмы Ханжонкова, Евгений Бауэр в течение трех с половиной лет поставил около 60 фильмов, большинство их которых было сделано на современной тематике - психологические драмы по произведениям тогдашних бульварных писателей.
гримасы "великого немого" Когда Гославская снималась в своей первой картине "Невеста огня", где по ходу сюжета должен был сгореть дом, съемочная группа объехала несколько деревень, пытаясь купить у крестьян какую-нибудь старую избушку. В конце концов какой-то мужик-бобыль за хорошие отступные согласился спалить свой двор, но при этом кричал: "Платите скорее, а то я испугаюсь и раздумаю!" К счастью, жечь ничего не пришлось, так как удалось привлечь к работе удивительного специалиста по спецэффектам по прозвищу Алхимик - Владислава Александровича Старевича. Основоположника, кстати, русской анимации: его кукольный фильм 1911 года "Война рогачей и усачей" вошел в сокровищницу мировой кинематографии.
гримасы "великого немого" В отличие от других режиссеров, Чардынин никогда не загонял актеров в жесткие рамки сценария. Он охотно давал им возможность импровизировать на съемочной площадке. Но иногда импровизация требовала режиссерского вмешательства. При съемках "Домика в Коломне" по Пушкину, в котором буквально блистал Иван Ильич Мозжухин, игравший гусара, переодетого в служанку Маврушу, знаменитый русский актер немного увлекся в сцене раздевания хозяйки, которую играла Гославская. За что и получил нагоняй от режиссера: "Ваня, нас обвинят в пошлости, в смаковании рискованных положений!"
гримасы "великого немого" В процессе съемки "Руслана и Людмилы" не обошлось и без комического. На съемочной площадке, да и за ее пределами, всех доставал исполнитель роли Черномора - лилипут, некий Андрей Степанович, бывший телефонист бывшего великого князя Сергея Михайловича, убитого эсерами в 1905 году. Человек склочный и мелочный, он возомнил себя выше всех актеров: я, мол, бывший слуга великих князей и не ровня каким-то актеришкам! За что и поплатился. Актеры решили проучить злобного карлика. Фильм снимался осенью 1914-го, когда уже шла война с Германией. Подделав повестку о призыве в армию, шутники принесли ее Черномору. Всхлипывания и причитания экс-телефониста, не на шутку испугавшегося перспективы отправки на фронт, очень смешили актеров, и они взялись его "утешать": мол, что ничего не попишешь, надо идти воевать, зато на фронте он благодаря своему малому росту наверняка станет разведчиком и заслужит не один Георгиевский крест. После этого случая воинственный пыл Черномора поутих.
Поделиться:

Наверх