67,72 ↓ 100 JPY
11,50 ↓ 10 CNY
74,00 ↓ USD
65,60 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+21° ветер 3 м/c
16 мая
Воскресенье

Общество

Оперный театр - это прежде всего голос

Владивосток с единственным концертом посетил Зураб Соткилава - легенда мировой оперной сцены

Оперный гений нисколько не напоминает памятник самому себе - он оказался добрым и общительным человеком с горячим и неравнодушным сердцем.

- Ваши гастроли по времени едва не совпали с концертами Аллы Пугачевой. Как вы относитесь к дуэтам с эстрадными звездами? Сейчас это модно...

- Буквально на днях - 7-8 октября - мы спели дуэтом с Ларисой Долиной. Вообще-то, почти все наши крупные деятели эстрады почитают своим долгом предложить мне сотрудничество. И я всем отказывал.

- Почему?

- Отказываю в основном женщинам. Хотя вот с Кобзоном пел. Было дело. На его день рождения. Но Лариса Долина - исключение. У нее сильный голос, выразительная экспрессивная манера исполнения. И она могла петь то, что я ей предложил. Мы спели арию из оперы Легара, а потом - уже она меня попросила - одну песню из репертуара Шарля Азнавура. Вот такой у меня первый эстрадный опыт. Уж и не знаю, будет продолжение или нет. Хотя покривлю душой, если скажу, что с большой охотой подошел бы к эстраде.

- Эстетические мотивы?

- Не скажу, что испытываю к поп-музыке заведомую неприязнь. Да и в советские времена с эстрады звучали очень хорошие песни. Но я этим как-то не занимался. Это другое, я бы сказал, искусство. Другая профессия, одним словом. Тот, кто поет на эстраде, никогда не осилит классический репертуар.

- Известно, что вы пришли в оперу из спорта...

- Верно. В 1959 году я был футболистом и параллельно учился в политехническом институте, а уже на следующий год поступил в консерваторию.

Мой преподаватель Николай Бокучава был большим поклонником спорта, и я ему билеты доставал на футбольные матчи - так, чтобы без очереди... Честно говоря, наше знакомство произошло случайно.

- Он вас и заманил в оперу?

- Выходит что так. Правда, я ему изменил - пришлось перейти к другому педагогу. Бокучава вел меня как баритона, а я чувствовал в себе тенора. И попал в класс великого педагога и певца Давида Андгуладзе. А потом пошло и пошло...

- Кстати, вы сейчас продолжаете вести активный образ жизни?

- Ну разве что гимнастикой занимаюсь - возраст, знаете ли.

- А велосипед? Я слышал, что...

- Не так давно упал с велосипеда, и делали мне операцию. Протез тазобедренного сустава.

- О, бог мой... А у нас во Владивостоке, знаете, тоже есть своя футбольная команда.

- Конечно, знаю! "Луч"?

- Да. Клуб стремительно набирает популярность, играет все успешнее - глядишь, в чемпионы выбьются!

- Ох, тяжело им придется. Кататься из Владивостока в Москву и на запад России, адаптироваться - это нелегко даже молодым спортсменам.

- Если говорить о сегодняшнем состоянии оперного искусства в России, как можно его охарактеризовать? Кто у нас первые, а кто вторые?

- Сегодня приходится наблюдать некую нестабильность... Кризис самого жанра, кризис голосов и кризис, собственно, оперной школы, которая просто отсутствует у большинства исполнителей. В связи с этим оперный театр становится театром режиссера. А этого я не приемлю категорически. Потому что оперный театр - это прежде всего голос. И, если выражение драматургии происходит не через голос, я теряю к ней интерес. Как бы там ни бегали по сцене, как бы красиво ни стонали.

До смешного доходит. Может, вы видели рекламу: "Аида" Дзефирелли"? А ведь автор оперы - Джузеппе Верди... Но мне, например, интереснее знать, кто поет Радамеса, а кто - Аиду. И что там Дзефирелли начудил - мне не так уж важно.

- Интересно с чем связано засилье режиссеров в опере?

- С отсутствием голосов. С чем же еще! Мало стало больших певцов. И на пустое место приходят режиссеры.

- Но кого-то ведь можно выделить? Вот Басков не сходит с экранов.

- Я вас умоляю... Он к опере никакого отношения не имеет.

- Но все же считается оперным певцом.

- Отнюдь. Это Николай так себя называет. Да, он был в Большом театре, спел Ленского, но... Но сейчас на эстраде. И возвращаться, похоже, не хочет.

- Ему там больше удается заработать?

- Вовсе не поэтому. У него просто нет технической оснащенности для того, чтобы петь в опере. Мы с ним часто встречаемся, и Николай задает много вопросов. Я рекомендовал ему после Ленского (тот разговор состоялся как раз во время репетиций "Евгения Онегина"), если хочет работать в оперном театре, петь произведения Верди. Предложил ему "Травиату". Но, увы, он не справился и сам в этом признался.

- Верди - это неслучайно?

- Верди - это школа. А у Николая Баскова есть голос, есть определенная музыкальность, а школы нет. То есть нет самого основного. К тому же у него плохой вкус.

- Ну а другие имена... Например, Казарновская.

- Ай! Про нее вообще меня не спрашивайте. Для меня это не певица, а саморекламирующееся нечто. Но разве ее пускают в Большой театр? Я что-то об этом не слышал.

- Говорят, что в России вы бываете все реже и реже...

- Напротив - все чаще и чаше! В основном в Москве.

Какая жалость, что в России осталось много городов, которых я так и не успел увидеть! И теперь жалею об этом. К тому же слушатель сейчас пошел великолепный, а это для певца самое важное. Но на моем счету 23 города, а я хочу, чтобы было хотя бы 50.

- О каких городах мечтаете?

- О разных... Хотя на самом деле всю жизнь любил только два. Первый - Ленинград, Санкт-Петербург, где всегда была самая тонкая, самая изысканная публика. Москва же всегда оставалась городом скорее театральным, нежели оперным. И меломанов там все меньше становится. Это выражение общей тенденции. Вот вы назвали мне две фамилии, что на слуху, но ни одна из них отношения к оперному искусству не имеет. Откуда же возьмется опера?

- Но есть ведь и хорошие исполнители?

- Есть. Но о них никто не знает. Вот имена этих великолепных певцов, которых знает весь мир, но не Россия: Бородина, Непренко, Чернова... Эти молодые ребята несут великие тяготы, однако поют в великих театрах - "Метрополитен", "Ла Скала" и "Ковент-Гарден". Но на родине они практически неизвестны. Потому что Баскова и Казарновскую крутят по телевизору. Что тут поделаешь? Памперсы тоже все знают. И пиво. А с пивом, как известно, все пройдет.

- А вот такая неоднозначная персона на оперном небосклоне - Дмитрий Хворостовский?

- О, к нему я очень хорошо отношусь. Но не без критики. Потому что когда кого-то захваливают, волей-неволей обращаешь внимание на его недостатки. Давайте разберемся. Сильный голос - так? Но почему не было его слышно в Большом театре? Почему скучно становится, когда его слушаешь? Почему он поет однообразно? Ведь нельзя петь Верди точно так же, как "Летят журавли". Это же обедняет замечательного певца!

Было дело: его очень обидели тем, что сразу не пригласили в Большой театр. Но ведь прошло время, а обида, выходит, осталась. А ведь сейчас зовут...

Кстати, вы знаете, как поют Паваротти и Доминго? Почему они не пели в Большом театре? Потому что там нужен настоящий голос, а они поют с подзвучкой. Помню, Муслим Магомаев негодовал, что на концерте Плачидо Доминго он не слышал, что тот поет.

- Вот вы в Москве живете и, слышали, с Юрием Лужковым дружите...

- Ну... Он ко мне просто хорошо относится.

- И дачу вам подарил...

- Большое ему за это спасибо.

- А ваш тезка Зураб Церетели?

- Вот он как раз дружит с Лужковым. Ну и мы тоже - у нас, у грузинов, так принято.

- Он сильный человек. Его критикуют, а он все равно работает. Наверное, это одна из особенностей творца, который, невзирая на собак, лающих из подворотен, делает свое дело.

- А у нас в России нет критики. У нас только ругаться умеют. Критика это то, что позволяет исполнителю узнать о своих недостатках и этим самым помогает их исправить. Вот и все.

Андрей Вороной

Поделиться:

Наверх