67,68 ↑ 100 JPY
11,47 ↑ 10 CNY
73,70 ↓ USD
65,30 ↑ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+11° ветер 3 м/c
19 мая
Среда

Общество

Таёжный кубизм

Уникальное искусство коренных приморцев - удэге - родом из седой древности, но современный авангардизм вполне может признать его одним из своих направлений

Чем больше людей на планете, тем меньше на ней диких лесов. Таков закон цивилизации. И если с разрастанием индустрии тайга в Приморье когда-нибудь превратится в парк, то, возможно, единственным, что сохранит неповторимый аромат ее дикости, останется деревянная скульптура удэге, коренного народа этих земель.

Глубокая суть простых линий

Увидеть этих деревянных истуканов можно во Владивостоке, в музеях им. Арсеньева и Института истории ДВО РАН, и даже в этнографических музеях США, Японии, Москвы и Петербурга. Купить - в приморском поселке Красный Яр.

С легкой руки Эдуардо Чийида, одного из крупнейших скульпторов современности, сравнившего суть скульптуры с ароматом, сопоставление "примитивной" скульптуры удэгейцев именно с запахом дикой тайги дает возможность понять эту странную пластику. Казалось бы, аромат тайги еще можно себе представить: мхи, ручьи, кедры, сопки, звери, следящие за человеком из чащи... Но при этом перечислении от городского взгляда ускользает главное - квинтэссенция неповторимого очарования и ужасания от дикости всей системы. Как ее поймать и сохранить? И как вписать в нее человека?

Все многообразие природы удэгейская скульптура описывает в нескольких пластических фигурах. Прямоугольник, ромб, треугольник или овал, условные уши, впадины глаз, полусогнутые ноги, непропорциональные соотношения головы и туловища - казалось бы, куда проще. Но каждая скульптура необъяснимым образом передает скрытую суть зверя или человека. Все они печальны, готовы к охоте, к любви и к перерождению. Как удалось удэгейцам передать обобщенную суть человека или дикого животного, используя всего лишь несколько плоскостей, - загадка. Ответ на нее надо искать в особенности мировоззрения этого малоизвестного, с точки зрения мировой культуры, народа. И крайне малочисленного: сегодня исконных удэгейцев осталось около 1200.

Тигр в пространстве

Занимаясь этнографией и политэкономией древних и исчезающих племен, французский философ Жорж Батай описал такую идею: "Половой акт во времени - то же самое, что тигр в пространстве". Идея парадоксальная, но она точно показывает разницу мировоззрений древнего и современного человека.

Поедание и размножение здесь означают крайние проявления жизни, они подобны взрывам на Солнце, череде бесконечного сгорания, безвозмездного и неиссякаемого выделения энергии.

Умение видеть чрезмерное расточительство жизни в каждом факте дикой природы с трудом вписывается в систему современных знаний. В воображаемом соперничестве, которое ради интереса мы можем разыграть между удэгейскими мастерами и потомками недавних российских переселенцев с академическим образованием, искусство коренного народа Приморья имеет, по крайней мере, одно неоспоримое преимущество - это искусство представляет собой пусть очень скудный, но законченный язык, крепко сформированную эстетическую систему. Причем оперирует она мало улавливаемыми современным человеком понятиями, основной смысл которых - единство человека и тайги и единство времени и пространства (то есть такого состояния, когда у тебя нет ни часов, ни линеек, а личное пространство не ограничено стенами дома). Абстрактность удэгейской скульптуры точно указывает на эту вневременность. А ее замкнутость в самой себе хранит структуру, не подвластную вихрям окружающих изменений. Эти обстоятельства - ключевые в понимании удэгейского искусства.

Примечательно, что россияне при всем многообразии подходов единой узнаваемой эстетики в отношении тайги так и не создали. Есть открытия, граничащие с гениальностью, чрезвычайно тонко и глубоко коснувшиеся тайн местной природы. Например, у приморских художников. Виктор Шлихт в своих картинах как бы расслаивает пространство на заповедные уголки. Владимир Старовойтов обнажает ландшафт, показывая волновую динамику его природы. Александр Пырков вообще изображает все это как бы изнутри, материю в своей первооснове. Но в распространенное узнаваемое явление эти высказывания о тайге так и не преобразовались. Причины понятны: для удэге тайга - мать, для переселенцев с запада - мачеха (и то в лучшем случае).

Аромат скульптуры

Исторически удэгейская скульптура черпает свою духовность в шаманистических верованиях этого народа и имеет главным образом ритуальное значение. Фигурку-оберег (по-удэгейски - сэвэн) вырезают из дерева похожей на человека, тигра, медведя и других существ. Размеры - от нескольких сантиметров до полуметра и более, в зависимости от предназначения. Сэвэн считается воплощением конкретного духа и служит помощником в различных областях жизни - оберегая дом, исцеляя от болезней, принося удачу на рыбалке или охоте и т.д.

В шаманизме кроются и причины отличий скульптуры удэге от эстетики других народов. Во-первых, абстракционистский подход к натуре подчеркивает ее вневременность и формально соотносится со строгостью и суровостью закона, регламентирующего все стороны таежной жизни. Во-вторых, голова сэвэна (здесь и далее речь о человекоподобных фигурках), как правило, непропорционально увеличена. При подчеркнутой неподвижности тела и равнодушии к деталям (большинство скульптур не имеет даже рук) этот акцент на голове усиливается. Таким лаконичным способом передается высокая духовность образа. В-третьих, человек здесь всегда похож на зверя. Это тоже неудивительно: своими предками удэгейцы считали диких животных. Отстраненность в соединении с точным плоскостным решением облика - особенно поражает точность линий звериной морды - создает глубокий эффект совмещения неповторимого и преходящего с вечным. Излишняя детализация развеяла бы аромат этого смысла.

Кроме того, у сэвэна-человека, как и у зверей, полусогнутые ножки - еще один элемент родства человека с животными. Эта почти неизменная деталь во всех фигурах выражает скрытую динамику и сексуальную энергию. Согнутые ноги к тому же напоминают ритуальный танец шамана. Так привычный, цивилизованный, смысл согнутых ног - слабость, усталость - переиначивается, заявляя о напряжении и потенции. Эффект усиливается в контрасте с подчеркнуто прямоугольным телом. И на этом основные пластические средства языка скульптуры удэге заканчиваются. Давая простор для более глубоких толкований...

Интересно, что скульптура удэге, имеющая много общего с пластикой других народов Дальнего Востока и Америки - в первую очередь, нанайцев, затем ульчей, нивхов, коряков, айнов и вплоть до коренных племен Аляски, избегала пластических влияний могущественных соседей - чжурчженей, китайцев, россиян. Изделия современных мастеров в точности продолжают традицию, которую мы видим в редких музейных экспонатах более чем столетней давности. Сравнивая их с изощренной и реалистичной китайской или японской пластикой, можно предположить, что скульптура удэге сохранила стиль древних мастеров своего народа. Это кажется очень консервативным. Но интересно и другое - то, что люди поняли, что совершенство уже достигнуто и, как бы ни чесались руки, уже не надо портить верные находки предков.

Евгений Панкратьев

Поделиться:

Наверх