66,54 ↑ 100 JPY
11,31 ↑ 10 CNY
73,20 ↑ USD
64,56 ↑ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+13° ветер 1 м/c
22 июня
Вторник

Общество

Эшелон уходит в вечность

Если Владивосток сравнить со всем миром, то уместно при этом предоставить театру им. Горького роль местного Голливуда. Сегодня там ставят свой "Список Шиндлера"

Через неделю в академическом театре имени Горького премьера - спектакль "Эшелон" по пьесе Михаила Рощина. Страшный, по-настоящему эпический, спектакль о войне, лишенный псевдопатетики воспевания.

Между тем спектакль по этой пьесе шел на Бродвее в постановке Галины Волчек. Уже оба эти фактора, кажется, накладывают некоторые обязательства.

Репетиция. Часть 1.

- Хлiбца! Хлiбца! Христа ради!!! - вопит женщина с грудным младенцем на руках. Она похожа на страхолюдную безумную нищенку. У другой, такой же "симпатяги", она пытается вырвать что-то из рук. Они начинают драться...

Женщины - актрисы театра им. Горького. Они репетируют. Это женский спектакль, считает один из режиссеров, Владимир Сергияков. Из 24-х ролей "Эшелона" 16 - женских. В спектакле заняты, пожалуй, самые любимые во Владивостоке актрисы: народная артистка России Татьяна Михайловна Данильченко, заслуженные артистки России Анна Ивановна Никитина, Ирина Александровна Лыткина, Ирина Андреевна Присяжнюк, молодые красавицы - Ирина Кулешова, Марина Волкова, Яна Мялк... Все они играют женщин, застигнутых войной, спасающихся от оккупации на поезде. Нужно ли говорить, отчего сцена "горьковского" преобразилась в "теплушку", плацкартный вагон военного времени?

Не дай бог повторится

Ефим Звеняцкий как режиссер-постановщик спектакля уверяет: "Это не датский спектакль, но к дате". В советское время "датскими" назывались постановки, в которых момент искусства приносился в жертву идеологии. Их обычно приурочивали к 100-летнему юбилею Ленина или к 60-летию Октябрьского переворота. Названия таких спектаклей говорили за себя: "Хлеб", "Цемент"...

А Звеняцкий и не скрывает, что в известной мере "Эшелон" - цитата из не самого давнего прошлого, следование театральным традициям. В конце концов, 60-летний юбилей Победы... Но в то же время есть тут и другое.

- Для меня неважно, что этот спектакль может оказаться некассовым! Мне совершенно все равно, что меня обвинят в симпатиях к советскому строю. Но мне как человеку и режиссеру необходимо, чтобы зрители поняли: это рассказ о колоссальной трагедии даже не народа нашего, а нашей страны. И не дай бог это повторится... Не дай бог будет еще одно поколение "молодых старичков" - детей послевоенных лет, к которым и я тоже отношусь. В этом смысле, по-моему, трагедия "Эшелон" выше трагедий Эсхила или Шекспира, где во главу угла ставились неразрешимые противоречия, разрывающие на куски отдельно взятую личность. Тут нам приходится подниматься повыше!

Спрашиваю Звеняцкого: "Новации в спектакле будут?"

- Если говорить о каких-то авангардных решениях, то всем известно, как я их терпеть не могу, но... Да, пожалуй, будут. "Эшелон" для нас необычен уже тем, что в этом спектакле мы с артистами и художником Валерием Фоминым подошли к театру условному, где во главу угла ставится идея, а эффектные декорации, решение спектакля за счет визуальных эффектов отступают.

"Они все умрут"

Так сказал заслуженный артист России Владимир Сергияков, добрейшей души человек. Именно так решится судьба героев спектакля. Они не доедут. Они начинают умирать уже в поезде.

Это все к тому, что судьба пьесы в руках режиссера прихотлива. Вымарки, поправки, свое прочтение - в современной режиссуре это приветствуется. В конце концов, законам условного театра это вполне соответствует.

Репетиция. Часть 2

Эшелон должен рвануть с места. Среди пассажирок, едущих в эвакуацию, начинается лихорадочная перекличка. Ищут девушку Катю. Но она не потерялась. Она решила покончить с собой.

- Называйте сейчас фамилии - какие хотите. Мне динамика нужна, - говорит по привычке немного в нос Звеняцкий... - Хоть Рабинович... (Шутит.)

Перекличка проходит. Что-то Звеняцкого, видимо, не устраивает, но начинает он опять с шутки...

- Нет, Рабиновича не надо... Нас, жидов, и тогда не любили.

Тут режиссер поднимается на сцену и начинает вдруг звать Катю таким голосом, что кажется: это он ее потерял...

- Зовите Катю так, чтобы в вашем надрыве все же была чистота... Пожалуйста, очень прошу. А гудок (в сторону звукорежиссера) - барахло, кстати. На свисток похож. А нужно, чтобы звук пошел в зрительный зал.

Еще одно призывание Кати...

- Из-за одной Кати поезд ждать не будет!

Начальник поезда Есенюк в исполнении артиста Евгения Горенко - хриплый, затурканный... Он должен произнести эти слова как приговор. Так и выходит.

К счастью, Катя спаслась. Необыкновенная Ирина Кулешова в этой роли заставляет плакать уже на репетиции. Что-то будет на спектакле? А маленький артист Артем Дудин в роли ее сына не по-детски убедителен. Хотя, видимо, что малышу на репетициях нелегко.

Азахен вей!

В этой пьесе с печальным финалом есть все: и смерть, и отчаяние, и любовь, разумеется, что подстегивается близостью скорой гибели... Все это тоже нужно правильно сыграть.

Когда молодые герои уединяются в соседнем вагончике, трогательная пожилая еврейка, которую играет Анна Никитина, должна произнести сакральное восклицание: "Азахен вей!"

Вот как это было устами Звеняцкого...

- Аннушка Ивановна, любимая, скажите это радостно. Потому что там любовь, да? Ну как в анекдоте: "Товарищи, там бл...дуют!" Так, молодцы! Яна, не бей сильно Андрея. И даже не по лицу, а коленкой и убегай. А ты, Андрюха, все это в хохму преврати... Вот так, хорошо!

Два капитана

На моей памяти во Владивостоке "на пару" спектакли не ставились. Конечно, такое было, но давно. В этом смысле трагедия Рощина ложится в масть по части театральных новаций. У будущего спектакля два режиссера - худрук театра Ефим Звеняцкий и заслуженный артист России Владимир Сергияков. Звеняцкий - режиссер-постановщик. Сергияков - второй режиссер.

Кажется, "Эшелон" - это не тот случай, когда у семерых нянек дитя без глазу. Напротив, все "очень чинно, благородно". По словам Сергиякова, работать со Звеняцким - как за каменной стеной. Зная об отношениях - профессиональных и человеческих - между двумя мастерами, могу утверждать, что это не дежурный комплимент начальнику. Владимир Николаевич эту новацию в подходе к постановке объясняет тем, что он как режиссер спектакля подготовил артистов "ко встрече со Звеняцким". То есть разучил с ними текст, "разминал" их... А Звеняцкий уже все доводил до ума. И тут уместно спросить самого Звеняцкого: "Неужто институт "двойной режиссуры" будет процветать?"

- Думаю, это новая тема в театре. В нашем. Особенно при отсутствии во Владивостоке своих режиссеров, воспитанных в наших театральных традициях. Видите ли, наша академия искусств выпускает режиссеров весьма скромными порциями, и они тут же разбегаются. А чужим режиссерам я уже не хочу доверять своих актеров. Равно, как и своих зрителей...

Андрей Вороной

Поделиться:

Наверх