65,63 ↑ 100 JPY
11,21 ↓ 10 CNY
72,22 ↓ USD
63,94 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+16° ветер 1 м/c
21 июня
Понедельник

Общество

Сила одиночки

Как бы пафосно это ни звучало, надо помнить: жизнь наша - прежде всего долг. Из этого и стихи рождаются. И помогают выстоять одному. Спросите у настоящего поэта

Рыцарь русской поэзии Николай Гумилев говорил, что у настоящего поэта детство должно быть либо самым прекрасным, либо самым ужасным. И только тогда ребенок вырастет поэтом.

Детство самого Николая Степановича, по его мнению, было замечательным. У большого русского поэта Александра Егорова, пожалуй, все было с точностью обратной.

Пожалей меня, матушка. В поле Не гони колоски собирать, Есть не хочется. Нету и боли, И не страшно уже умирать.

Не брани меня, матушка. Сыро, В темном поле смертельный озноб, У порога могилку мне вырой И спихни, как невызревший сноп...

Это строки из стихотворения, посвященного Егоровым своему брату Виктору. У нас нет желания надавить вам на слезную железу. В семье отца поэта, Афанасия Егорова, детей было много. Александр был одиннадцатым. Большинство его братьев и сестер умерло еще в детстве. На дворе стояли 1930-е...

Под сводом несвободы

Стихотворение Егорова "Яблоня" Виктор Астафьев ставил в один ряд с лучшими образцами русской поэзии. А с подачи официального мэтра приморской поэзии Бориса Лапузина в восьмидесятые эту же "Яблоню" публично распял в местном Союзе писателей какой-то заезжий поэтический "авторитет". Суетное имя палача позабылось ввиду незначительности.

А грешную ее легко ль принять В тех горних высях? Может, как иначе? Всевышний видел, что она, как тать, Скользила в ночь с ведром воды горячей. И... поливала яблони тайком...

Услышав последнее, заезжий виршеплет, отрыгнув перегаром, спросил: "Что ж она, ссала туда, под корни?" Возможно, невдомек ему было, что старуха изводила яблони потому, что в послевоенные годы крестьяне советские были вынуждены платить за фруктовые деревья налог. Одинокой старухе это было не по силам. Об этой маленькой трагедии и речь в стихотворении. Выходит, не зря Дмитрий Кедрин написал когда-то: "У поэтов есть такой обычай - в круг сойдясь, оплевывать друг друга"...

Никогда не был Егоров официально признан... Первая книга вышла в 1992 году в Сибири, когда автору было 56 лет. Первая литературная публикация - в 1988-м (!) в... "Литве литературной". Но, похоже, тут не горькая ирония судьбы, а иносказание провидения. Потому-то Егоров не оказался поэтом регионального локального значения.

Высокие технологии

Техникой стихосложения Александр Афанасьевич владеет блестяще. Одних сонетов написал он около сотни. При этом Егоров использует различные модификации этого стихотворного жанра - от шекспировского до классического итальянского. Большинство его сонетов создано по принципу знаменитых "Медальонов" Игоря Северянина - посвящены конкретному человеку. Обожает он экспериментировать и в непривычных для российской словесности формах - например хокку.

Впрочем, с техникой у Александра Егорова отношения всегда были правильные. Еще лет тридцать назад работал он над новым "Справочником электротехника". Издать не удалось. Но главное - величие замысла, сила намерения. Кроме того, Егоров еще и шахматист недюжинный - участвовал неоднократно в чемпионатах ТОФ. Иногда сочиняет шахматные задачи, кстати. А образование у него - ремесленное училище, которое он окончил на Сахалине, где мальцом похоронил родителей. Остальное - жизненные университеты. Но, помнится, у последнего русского нобелевского лауреата по литературе Иосифа Бродского восемь классов ленинградской школы. Упаси нас, господи, от сравнений, но все-таки...

Тем паче, что порой Егорова называют последним крестьянским поэтом. Это не так. И не только потому, что эпоха Клюева и Клычкова прошла и не вернется. Егоров - поэт уникального синтетического дарования. Урбанизм в его стихах уживается с пасторалью. Не без боли поэт сам говорит об этом:

Явь ли это Или сон вчерашний? Болью переполнена земля. Прощевайте, отчина и пашня, Потом окропленные поля.

Горожане, не судите строго, Так ли уж стихи мои плохи? Это подведение итогов Навсегда ушедших от сохи,

Выживших в суземи и болотах, Устоявших в немощном строю. Правду вряд ли вам расскажет кто-то, Кроме нас, - на этом и стою!

Увы, качество рифмы в России часто становится поводом к тому, чтобы "рот забили глиной". Ты можешь быть вторым Гесиодом, но прозябать в неизвестности. Просто в истории российской изящной словесности есть прискорбная традиция - жарить соловьев. Нет, Егорова не репрессировали за стихи. Но от жизни досталось. Об этом он рассказывать не любит - к чему плакаться лишний раз?

Поэт равняется гражданину

Иной раз кажется, что Егоров нарочно заставляет себя быть не просто поэтом, но трибуном. И тогда в его ямбах слышны интонации Маяковского, которого он любит с детства. Иной раз задаешься вопросом: а не мешает ли автору "Треугольника", сборника светлой и искренней любовной лирики, гражданственный пафос? И всякий раз понимаешь: если и мешает, то иначе и нельзя.

Потому и видишь порой седовласого поэта на том или ином общественном мероприятии. Активность этого мощного старика просто поражает, а иных и смущает... Как смутила, например, руководителей секции "Экология и слово" на Европейско-Тихоокеанском конгрессе год назад. Но, как говорится, на том стоим. Вопреки опасениям некоторых, у Егорова получился вполне складный диалог с критиком и публицистом Львом Аннинским.

В мае этого года Александр Егоров побывал на научно-методической писательской конференции в Смоленске "От языка вражды к языку толерантности".

- Я был единственным из выступающих, кто говорил о толерантности к собственному народу. Принято считать, что великороссы обижают своих соседей, но в то же время русские вытесняются с рынков - буквально. Их не берут даже чернорабочими, предпочитая китайских гастарбайтеров - дешевле. И в то же время утечка мозгов просто осязаема. Может быть, я преувеличиваю, но так русские работать разучатся. Это не апология национальной гордости великороссов. Я не признаю и не принимаю ксенофобию. Я сам на четверть поляк. Моя жена наполовину немка. Мои дочь и внучка живут в Америке и замужем за американцами. Но я хочу понять...

Можно предположить, что русские не хотят работать. Но пару лет назад я посетил родное село Шипицыно. Точнее то, что осталось от него. Средний заработок крестьянина, живущего там, - пугайтесь! - 200-300 рублей. В месяц. На эти деньги можно только с горя выпить, и то вряд ли. В этой связи даже обозначить проблему мало. Но хотя бы говорить об этой беде надо. Еще Полонский сказал: "Писатель, если только он есть нерв великого народа, не может быть не поражен, когда поражена свобода". И пусть это пафос, но все же как-то неловко считать писателя ремесленником. Я сам владею многими профессиями: плотник, бетонщик, кровельщик, монтажник, чертежник, геодезист, замерщик, энергетик, механик. Но мне никогда в голову не приходило объявлять себя профессиональным писателем...

Числа и чувства

- Александр Афанасьевич, вы издали десять поэтических книг... Новые готовите?

- Да, у меня в рукописях уже готовы два сборника, ждущих публикации. Осталось только найти издателя. Но для меня большее значение имеет, чтобы вышла вторым изданием книга избранных произведений моего покойного товарища Михаила Гутмана. Мне-то что? Я свое почти наверстал! А вот Гутман - крупнейший поэт востока России, живший в Находке, - не был избалован публикациями. Вплоть до самой кончины безвременной. А ведь сборник стихов Гутмана, изданный "Дальнаукой", моментально стал библиографической редкостью! И я, будучи в Москве после Смоленска, отдал свой экземпляр книги Семену Виленскому, сопредседателю общества "Мемориал", он обещал содействие в переиздании. И то сказать, первая книга Гутмана вышла в Париже при содействии Александра Синявского! Не была она идеальным изданием хотя бы потому, что Михаил над ней не работал. Это был скорее подарок от Андрея Донатовича.

Поэтому мы не должны забывать, что жизнь наша - прежде всего долг. Из этого и стихи рождаются. А уж они-то помогут тебе выжить, как помогли в свое время мне. Помогли выстоять одному.

Александр Афанасьевич Егоров - русский приморский поэт. Родился 28 апреля 1936 года в Новосибирской области, в селе Шипицыно, в крестьянской семье. Жил на Украине, в Средней Азии и на Сахалине, на Камчатке и Кольском полуострове. С 1976-го - во Владивостоке. Автор десяти (изданных) поэтических сборников: "Волчьи гоны" (Новосибирск, 1992 г.), "Мы" и "Под сводом несвободы" (Хабаровск, 1995 г.), "Числа" (Хабаровск, 1997 г.), "Избранное" (Владивосток, 1997 г.), "Мосты" (Арсеньев, 1998 г.), "Треугольник" (Владивосток, 2001 г.), "Бестиарий" (Хабаровск, 2001 г.), "Цитадель" и "Версты" (Владивосток, 2002 г.). Член Союза российских писателей. Лауреат конкурса "Восток-Запад" 1995 года.

Андрей Вороной

Поделиться:

Наверх