65,42 ↓ 100 JPY
11,22 ↓ 10 CNY
71,68 ↓ USD
64,44 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+14° ветер 3 м/c
13 июня
Воскресенье

Общество

Велимир во Владивостоке

В 20-е годы прошлого века вихри истории заносили в наш славный город немало знаменитостей. Возможно, оставил здесь свой след и русский футурист номер один

Ковчег будетлян

Во время Гражданской войны, влекомые эмигрантским потоком, уносившим людей от голода, разрухи и ужасов красного и белого террора с запада на восток, во Владивостоке оказались многие весьма заметные фигуры российской богемы - поэты, художники, музыканты. Особенно плотной группой в 1918-1919 годах сюда приехали футуристы. Смеем утверждать, что в нашем городе тогда перебывал весь цвет русского футуризма, за исключением разве что Маяковского.

Первым, в 1918-м, во Владивосток прибыл молодой поэт Николай Асеев, вслед за ним потянулись и более известные личности. В 1919-м здесь уже обретались поэт Сергей Третьяков и "отец русского футуризма" Давид Бурлюк. А однажды на Светланской Бурлюк с удивлением встретил поэта Василия Каменского, которого друзья в шутку называли "мамой русского футуризма". В общем, вся семейка была в сборе.

Памятуя о том, что еще в 1904 году Владивосток посещал юный Игорь Северянин, можно сказать, что на берегах Золотого Рога побывал весь цвет русской авангардной поэзии. Но все же эта компания была бы не полной, если бы мы не вспомнили о главном футуристе земли русской - Велимире Хлебникове.

Никаких свидетельств о пребывании Хлебникова во Владивостоке нет - никто и никогда не писал об этом. Быть может, наша версия кому-то покажется сомнительной, но мы утверждаем: он здесь был.

Молчун, повелевающий миром

Хлебников был алхимиком слова. Не было до него и после него в русской поэзии и литературе никого, кто бы так глубинно чувствовал связь между звучанием и значением слова. Даже имя он придумал себе сам. Ему казалось, мало быть Виктором - победителем, и он стал Велимиром - повелевающим миром. Хлебников - первый родоначальный футурист, как назвал его Сергей Третьяков. Будетлянин, как на русский манер он сам называл футуристов.

Охота к перемене мест

Хлебников ездил постоянно, причем никто никогда не мог сказать, где он находится. Хаотичные передвижения поэта по стране отмечают многие его современники, особенно это относится к годам гражданской междуусобицы.

Владимир Маяковский (из статьи "Хлебников"):

"Ездил Хлебников очень часто. Ни причин, ни сроков его поездок нельзя было понять. Года три назад мне удалось с огромным трудом устроить платное печатание его рукописей... Накануне сообщенного ему дня получения разрешения и денег я встретил его на Театральной площади с чемоданчиком.

"Куда вы?" - "На юг, весна!.." - и уехал.

Уехал на крыше вагона; ездил два года, отступал и наступал с нашей армией в Персии, получал за тифом тиф. Приехал он обратно этой зимой, в вагоне эпилептиков, надорванный и ободранный, в одном больничном халате. С собой Хлебников не привез ни строчки..."

Но не привез он ни строчки вовсе не потому, что ничего не написал. Возможно, Маяковский не знал, но во время этой поездки по своему обыкновению Велимир запихивал все рукописи в наволочку, на которой спал, а потом у него эту "подушку" украли и почти все рукописи пропали. Почти - потому что кое-что все-таки осталось. Например, интереснейшее произведение, которое называется "Переворот во Владивостоке".

"Над городом взошёл заморский меч"

Эту довольно странную поэму Хлебников окончил в конце осени 1921 года, уже вернувшись из той самой поездки, о которой упоминает Маяковский. Когда он начал ее писать, неизвестно. О том "вояже" ходило много слухов. Говорили, будто бы поэт ездил далеко на Восток, побывал в Средней Азии и даже в Персии. Не знаем точно, был ли он там, но с большой долей вероятности беремся утверждать, что Хлебников добрался до Владивостока. Вопрос в том, почему об этом ничего не известно.

Хлебников не встречался с футуристами, осевшими во Владивостоке. Возможно, по причине своей нелюдимости и мизантропии, развившейся в последние годы его жизни. А может, из-за того, что попал в город во время тревожных событий (судя по содержанию поэмы) и надолго здесь не задержался.

Не будем проводить здесь подробный текстологический анализ "Переворота во Владивостке", тем более что в случае со своеобразной поэтикой Хлебникова это нелегко. Отметим лишь следующее. Написать о городе, в котором никогда не был, по рассказам друзей можно, но - максимум стихотворение. Однако описывать события, которых сам не видел, в поэме в триста с лишним строк, да еще насыщенной сложными образами реального Владивостока, с нашей точки зрения, невозможно. Читая "Переворот...", невозможно избавиться от впечатления, что поэт действительно был в городе и видел своими глазами то, что описал.

Если же попытаться определить, с какими историческими событиями соотносится творение Хлебникова, то, вероятнее всего, это знаменитый японский переворот 4-5 апреля 1920 года (когда интервенты захватили власть в городе и были арестованы Сергей Лазо со товарищи). Судите сами, вся поэма наполнена яркими - явно увиденными вблизи! - образами японских солдат: "Разрез очей и темен, и жесток...", "Глаза косые поднимая, достойным воином Мамая...", "Город пришельцами добит, глаз, косой глаз - ручей, льется, шумит и бежит..." и т. д. Впрочем, японцы участвовали и в других переворотах, которыми была богата история Владивостока того времени. Например, это мог быть и меркуловский переворот в мае 1921-го, в котором тоже не обошлось без японских войск. Кстати, Хлебников вернулся в Москву летом 1921 года, так что даты совпадают.

Литературоведы обычно объясняют, что поэму "Переворот во Владивостоке" Хлебников написал под впечатлением рассказов друзей-футуристов, побывавших в нашем городе. Нам же кажется сомнительным, что он создавал столь эмоциональную картину без личных впечатлений - на основе чужих. Да и по чьим воспоминаниям Хлебников мог написать поэму?

Бурлюк, с которым он был в наиболее дружеских отношениях и близко общался, в Москву так и не вернулся. Прямо из Владивостока он отправился в Японию, а оттуда в США. Сергей Третьяков добрался с Дальнего Востока в столицу только осенью 1922-го, когда Хлебникова уже не было в живых. Единственным, кто мог рассказать Велимиру о Владивостоке, был Николай Асеев, уехавший в Москву в 1921 году, но о его встречах с Хлебниковым документальных свидетельств нет...

P.S. Окончательный ответ на вопрос, был Хлебников во Владивостоке или не был, может дать "Гроссбух" - альбом, сопровождавший поэта в последние годы жизни. До сих пор не расшифрованный и не опубликованный он хранится в Центральном государственном архиве литературы и искусства и ждет своего часа. Может быть, он прольет свет на эту загадочную страницу биографии великого футуриста? А пока будем считать, что Хлебников во Владивостоке был. По крайней мере, нам так хочется считать.

Велимир (Виктор) Хлебников родился 9 ноября 1885 года в калмыцком степном улусе в семье ученого-орнитолога. В 1903-м поступил на физико-математический факультет Казанского университета. В 1908-м переехал в столицу и поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета. В это же время сблизился с группой поэтов и художников нового направления, получившего название русский футуризм: с Давидом Бурлюком, Василием Каменским, Алексеем Крученых, Владимиром Маяковским. Хлебников публиковал свои произведения в сборниках "Садок судей", "Дохлая луна", его подпись стоит под знаменитым манифестом "Пощечина общественному вкусу". В 1910-1914 годах он печатал стихи, поэмы, драмы, прозу, но жил бездомной жизнью, переезжая из города в город. Во время Гражданской войны скитался по стране. Хлебников оказался пророком: предсказал, что умрет в пушкинском возрасте, - так и случилось. Умер поэт 28 июня 1922 года в деревне Санталово Новгородской губернии. Было ему 37 лет.
Сергей Третьяков (из книги "Будетляне"): "Хлебникова в 1909 году нашел Давид Бурлюк. Он жил в Питере в утлой комнате, где стол заменял ему ящик с рукописями. Эти же рукописи составляли основу тюфяка. Бурлюк предложил ехать в Москву. "Хорошо", - сказал Хлебников и тут же пошел из комнаты, захватив только верхнюю рукопись..."

В 1912 году соратники по футуризму объявили Хлебникова "гением" и "великим поэтом современности". Сам Хлебников по свойствам натуры не был приспособлен для участия в шумном футуро-движении. Он был молчалив, замкнут, говорил тихо, не умел читать свои стихи. Обычно чтение заканчивал словами: "Ну и так далее..." Отдавая стихи в печать, говорил: "Если что не так, поправьте"...

Сергей Третьяков: "Хлебников не цеплялся за место, где жил, наоборот, он все время был в движении, живя то у одних, то у других людей... Всегда в пути - от Перми до Питера..."
Самым веским аргументом в пользу нашей теории является сама поэма. Вот ее начало: "День без костей. Смена властей... Переворот. Линяют оборотни; Пешие толпы, конные сотни. В глубинах у ворот, В глубинах подворотни, Смуглый стоит на русских охотник. Его ружье листом железным Блестит, как вечером болото. И на губах дыханье саки И песня парней Нагасаки..."

Сергей Корнилов

Поделиться:

Наверх