65,63 ↑ 100 JPY
11,21 ↓ 10 CNY
72,22 ↓ USD
63,94 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+15° ветер 3 м/c
20 июня
Воскресенье

Общество

Больше, чем поэт

Юрий Кашук - фигура до сих пор недооцененная. Он поэт и прозаик, журналист и эколог, редактор и правозащитник, педагог и филолог, моряк. И, наконец, патриот России Тихоокеанской

"Что мне стихи, была бы честь и правда"

Фактически один из основоположников поэтической школы, Юрий Иосифович Кашук стоял у истоков журнала "Делин", который чуть не вырос в солидный медиа-холдинг. Ему же принадлежала идея первого независимого телевидения на Дальнем Востоке - "Восток-ТВ".

Он был поэтом самобытного дарования, автором прогремевшего на весь Союз "Месяцеслова" - философско-поэтической книги, в которой смешались древние фольклорные верования и новый концептуальный взгляд на язык и историю. Книга эта вошла в сотню лучших изданий СССР - об этом мы уже знаем. "Месяцеслов. Слово о русской зиме" написан был в 1968 году, а издан только в 1987-м. Это к слову о темпах, которыми издавали Кашука, а порой просто не печатали.

Но не всем известно, что "Месяцеслов" был не один. Первый "Месяцеслов. Слово о русской зиме" вышел в "Дальиздате" с роскошными иллюстрациями Сергея Черкасова. Но - где зима, там и весна. Весенний "Месяцеслов" был готов к печати. Кашук подписал вторую верстку. Но вскоре его не стало. И Дальневосточное книжное издательство так и не издало вторую книгу "Месяцеслова".

А есть и летний "Месяцеслов". Почти завершенный. Будем надеяться, он дождется своего часа...

Не в своём Отечестве

По злой иронии "яростной судьбы" Кашука, признанного в Москве, не принимали в местный Союз писателей. Принципиально. Его ценили Евгений Евтушенко и Виктор Астафьев, читавший однажды стихи Кашука в Кремлевском зале съездов. Это показывали по Центральному телевидению. С Кашуком дружили Давид Самойлов и Станислав Куняев. Кашука печатали толстые журналы и авторитетные газеты, а верхушка местного отделения СП клеймила его за безыдейность и стучала в крайком партии.

В доме Кашука всегда собирались те, кем мог бы гордиться Владивосток. Сегодня Илья Фаликов в Москве. Леонид Королев в Ярославле. Станислав Гусев и Игорь Кравченко в Питере. Вячеслав Пушкин, Геннадий Лысенко, Александр Романенко ушли из жизни. Наш город и край оставило столько талантливых писателей и поэтов, что хватило бы на целую литературную эпоху. А еще была мастерская Кашука, через которую прошли Раиса Мороз, Александр Романенко, Татьяна Вассунина, Александр Радушкевич, Юрий Павленко, Юрий Кабанков...

Критиком он был яростным - желторотые рифмачи трепетали. Он заставлял читать и переписывать, без устали редактировал. Тот же Лысенко, гордость приморской поэзии, был благодарным учеником Кашука. Не в том смысле, что тот сделал из него поэта, - так не бывает. Но Кашук привил ему вкус и чувство меры, обучил ремеслу и профессии поэта.

Поэт и песня

Опять же, немногие знают, что Юрий Кашук был и поэтом-песенником. "Недорогие девочки стоят у морвокзала", говорят, по популярности во Владивостоке соперничали с "Фонариками ночными" Горбовского.

"Спаси меня любимая, как много раз спасала, а тело, в морях усталое, я сохраню и сам..."

Морвокзал остался, да только недорогие девочки перекочевали в "Студио Кофе"... Была и песня, написанная по случаю трагическому - "Памяти погибших траулеров". Тогда затонули четыре рыбацких судна. Кашук и музыку сам писал, и даже пел свои песни. Но услышать их пока негде.

Его университеты

Юрий Кашук родился во Владивостоке. Детство проходило в мансарде дома известного, по адресу: Светланская, 20. Где теперь находится музей имени Арсеньева. Но судьба сложилась так, что еще в детстве он оказался на западе России - через сибирскую голодную эвакуацию. В Москву приехал из Таганрога, как Чехов. Поступил легко на престижный мехмат МГУ (серебряная медаль!) и, отучившись три курса, ушел в 1956 году в академический отпуск. И не только потому, что здоровье было подорвано голодом, холодом и болезнями, которые он перенес ребенком в Забайкалье, когда голод заставлял есть первую весеннюю траву. Уж больно откровенно Кашук высказывался о событиях в Венгрии в том 1956-м. Как и некоторые его однокурсники. Например, Наталья Светлова, в замужестве Солженицына...

Сразу поехал на малую родину, в Приморье, где у него еще жил дядя. Пришел в крайком партии, сказал: "Стихи пишу". И отправили его в районную газету работать. Позднее Юрий Кашук окончил факультет русской филологии ДВГУ. А поэтом он был всегда.

Приморье Кашук обожал. Не зря в его романе "Железная береза", который иногда сравнивают с фадеевским "Разгромом", проскальзывает сакральная идея особой земли, с особыми людьми и невиданной природой - России Тихоокеанской.

От "Железной березы" идут романы-побеги: "Последний парад", "Заводские". Все они посвящены семье сучанских крестьян Табуновых и их потомкам. Это, конечно, не "Сага о Форсайтах", но большой художник вправе позволить себе замахнуться на эпос. Писал Юрий Иосифович и фантастику. В соавторстве с другом, поэтом и философом Станиславом Гусевым, они написали три романа, в том числе и "Жареный петух", измыслив псевдоним - Юрий Стас. Тоже не издан. Ни единой главы...

"Двужильная надежда мне пролагала путь"

Даже гонения на Кашука были необычны. Вероятно, власть предержащие подсасывались его энергией.

В 60-70-х Кашук плавал в море корреспондентом радиостанции "Тихий океан", позже - первым помощником капитана на судах "Дальморепродукта" и "ТУРНИФ". И вел "Дневник помполита". В стихах. Пусть это и шокирует многих, но был Кашук коммунистом. Не за страх, а за совесть. "Сын ХХ съезда", он верил в идеалы свободы, равенства, в будущее родной страны.

Дневник задумывался как личный, но текст Кашук послал в самый популярный и либеральный "Новый мир". Благо публиковался уже там. Как и в "Звезде", "Сибирских огнях", хабаровском "Дальнем Востоке", альманахах "Поэзия" и "День поэзии". Примерно тогда же познакомил с текстом друга своего, собкора "Литературной газеты" Илью Фонякова. Тот, разумеется, пришел в восторг. Взял копию и уехал в Москву. И вскоре "Литературка" опубликовала, без согласования с автором, "Дневник помполита". На полосу. Под заголовком "Моя партийная работа". "Новый мир" публикацию остановил.

В Мурманске по "Дневникам помполита" сняли документальный сериал. В Харьковской опере поставили моноспектакль. А в Приморском отделении Союза писателей провели собрание, на котором Кашука... заклеймили и обвинили в оскорблении советских рыбаков.

К XXV съезду премьер театра им. Горького, блестящий чтец, артист Валерий Никитин решил выступить по местному ТВ с чтением кашуковских виршей. Заготовил часовую программу. Но в эфирный день передачу сняли по распоряжению крайкома и по "стуку" из Союза писателей.

...Но светлого было больше. В 1990-х Кашук вел в авторитетном "Книжном обозрении" авторскую колонку "Взгляд из провинции". Написал предисловие к книге "Андрей Дмитриевич. Воспоминания о Сахарове". И незадолго до смерти Кашука "Новый мир" предложил ему стать ведущим критиком издания. Он не успел...

Экология и слово

В 1980-х проявилась еще одна - уж простите за пафос - ипостась Кашука.

Боссы советской энергетики, переходя с бюджета на хозрасчет, добрались и до Приморья. Планы были циклопическими: построить в центре Уссурийской тайги Дальнереченский ГЭК - комплекс из трех гидростанций и водохранилища на Большой Уссурке (Имане). В ноябре 1987 года во владивостокском Домжуре Юрий Аполлонов, главный инженер проекта, как "вестник грядущего добра" пел о блестящих перспективах. Народ безмолвствовал... Но не все.

Среди тех, кто понял, что близится катастрофа, был писатель и журналист Юрий Кашук. Он начал задавать вопросы специалистам: "Что случится, если в центре тайги построят водохранилище, перегородят Большую Уссурку?" Отвечали: экологическая катастрофа.

В марте 1988-го в "Советской Росси" в статье под заголовком "Построить море или спасти тайгу?" Кашук писал: "Грандиозное строительство будет осуществлено на территории Сихотэ-Алиньского заповедника, включенного в мировую систему охраняемых территорий, назначение которой - сберечь хотя бы в отдельных наиболее представительных очагах все многообразие живого покрова Земли. Заповедника, играющего эталонную роль в мировой системе охраны биосферы".

Кашук был одним из первых, кто открыто заговорил о проблемах экологии не только на Дальнем Востоке, но и в России. И тайгу тогда отстояли. Вышло, как писал сам Кашук в "Месяцеслове":

"Кудесы его одержали победу: оставили нас и неспорь, и беды. Спасибо ему за силу и милость!"

Нежданным был его уход. На взлете. Сам он думал, что проживет девяносто лет. Но даже при том, что большая часть им написанного еще ждет своего издателя, хочется завершить неполный очерк о Кашуке так:

"Нескладная судьба, Незажитая рана - на медленном огне необратимых лет все, поздно или рано преобразится в свет..."

Андрей Вороной

Поделиться:

Наверх