65,26 ↓ 100 JPY
11,22 ↑ 10 CNY
71,83 ↑ USD
64,27 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+15° ветер 5 м/c
16 июня
Среда

Общество

Тихий Рейн

Иосиф Бродский окрестил его "элегическим урбанистом". Несомненно, его коронный жанр - элегия, спокойное размышление о жизни, о времени и о себе...

...Лезет Японское море, шипя побеленною пеной. Вольтовым светом побелит и пену, и локти. Тычется в море один островочек военный, Где опускают под воду подводные лодки. Радиомузыка ходит по палубам, палубам. Музыку эту танцуют и плачут, и любят. Водку сличают с другими напитками слабыми, После мешают и пьют. Надо пить за разлуку... Евгений Рейн, "Японское море"

"Вечер поэзии Евгения Рейна во Владивостоке"... От этой афиши пахнуло чем-то далеким, полузабытым, ностальгическим. В кои-то веки к нам приехал поэт, чтобы почитать стихи и рассказать о своих встречах и впечатлениях. Пообщавшись с Евгением Рейном, я ясно понял: ничего "необычного" в его жизни не было, если не считать встреч с Пастернаком, Ахматовой, Бродским, Довлатовым. Он вообще очень обыкновенный, спокойный, тихий человек. Только это не касается поэзии. О поэзии он говорит громко, стихи читает громогласно, даже лирические, как будто гвозди заколачивает...

Проза жизни

Жизнь Евгения Рейна не была легкой, особенно вначале. Написав первые стихи в пять лет, первую книгу он выпустил почти в пятьдесят, да и то с большими цензурными купюрами: что хорошего могла ждать советская власть от друга "отщепенцев" Довлатова и Бродского? А вот во второй половине жизни ему повезло. Он стал знаменит, повидал мир, стихи перевели на все европейские языки (предисловия писал Бродский), а Довлатов сделал его персонажем своих рассказов.

В 1960-е годы входил в круг так называемых "ахматовских сирот" (вместе с Иосифом Бродским, Анатолием Найманом и другими). Участник альманаха "МетрОполь". Автор 20 книг стихов и нескольких книг прозы. Лауреат Государственной премии России (1997). Профессор Литинститута им. Горького. Живет в Москве.

"Евгений Рейн - замечательный рассказчик, и общаться с ним одно удовольствие, только его нужно разговорить", - сказал председатель местного ПЕН-клуба Александр Колесов. Сильно "разговорить" Рейна нам не удалось, видимо, Евгений Борисович был утомлен перелетом, но кое-что нам удалось узнать.

О предках и о себе

- Мои предки по отцовской линии приехали из Голландии, с берегов Рейна. О них я имею смутное представление. Помню только деда Григория Рейна, предпринимателя, владельца шахты в Донбассе. Он потерял собственность еще до революции. Прокутил.

А я был журналистом, разъездным корреспондентом, писал сценарии - во всех жанрах кинематографа, выпустил более десятка детских книг, сочинял либретто для мюзиклов, переводил стихи, занимался эссеистикой. Как сказал Чехов: "Писал все, кроме доносов". На меня доносы писали.

- Вас поэтому выгнали из института?

- Да, у нас был председатель профкома Яков Михайлович Лернер, доносчик знатный. Это он потом посадил Бродского. По его наводке примчался журналист из "Комсомолки" и верноподданнически накатал против нас целую полосу. Это случилось в 1956 году. Тогда вроде начались послабления, стали выпускаться разные стенгазеты, ранний самиздат, но после восстания в Венгрии все закончилось. В стенгазете я писал даже не стихи - у меня была статья о выставке Сезанна в Эрмитаже. И ко мне тут же придрались, дескать, я навязываю советскому искусству "фашистский метод импрессионизма". КГБ активно взялся за нас, пришлось уйти из института и уехать куда подальше. Так я оказался на Дальнем Востоке.

О Владивостоке

- Во Владивостоке я второй раз. Впервые посетил ваш город в 1957 году. Когда меня выгнали из института, я устроился в Камчатскую геологическую экспедицию. Прилетел во Владивосток, как и сейчас, весной, здесь узнал, что экспедиция откладывается, и остался почти на месяц. Жил в общежитии ДВГУ, а потом в гостинице "Челюскин". Впечатления... Владивосток - город замечательный, но его портит ужасная, убогая, нищая архитектура.

О Довлатове

- С Сережей Довлатовым мы жили в Питере по соседству: я - на Рубинштейна, 19, он - на 23. Каждое утро Довлатов выходил гулять (в тапочках на босу ногу) со своей фокстерьершей Глашей, добывал две бутылки пива и заходил ко мне. При этом Глашу он всегда нес под мышкой.

Это было в начале шестидесятых, и он рассказывал мне истории, которые потом записал на бумаге: о службе в конвойных войсках, о своей семье, о заповеднике и другие. Уже тогда это были готовые литературные произведения. Потом я ездил к нему в Эстонию, где мы однажды снялись вместе в эпизоде фильма "Бриллианты для диктатуры пролетариата".

В Эстонии у него чуть было не вышла первая книга, но за несколько дней до ее издания им заинтересовался КГБ, набор был рассыпан... Чтобы жить, ему приходилось писать всякую халтуру, от чего Сергей очень страдал. В Америке Довлатов стал знаменитым писателем, его рассказы печатал самый престижный журнал "Ньюйоркер". Я два раза был у него в гостях и очень радовался за Сергея. Но эта пагубная привычка - алкоголизм. Довлатов пил пиво, водку, виски... в общем, все, что попадалось под руку.

Однажды ему стало плохо, вызвали "скорую", и, пока везли в больницу, он умер. Сережа - удивительный человек, но над ним постоянно висела какая-то черная звезда...

О Бродском

- С Иосифом мы познакомились в 1958 году. В это время в Ленинграде образовались какие-то диковинные литературные кружки. Ходили слухи о новом поэте. Я не слышал ни одного выступления Иосифа, хотя знал, что на него обрушилась газетная травля за чтение "Еврейского кладбища в Ленинграде".

Мой первый вечер поэзии проходил в знаменитой Промке. Я прочитал стишки, друзья похвалили. Вдруг слово попросил юноша из публики. Он поднял руки к кумачовым плакатам, облепившим зал. "Химия, — было написано на одном из них, — это..." — и далее шло перечисление всяческих благ, которые несет с собой наука. Юноша прочел лозунг. "Вот, — сказал он, — чем дышит время, а о чем пишет Рейн?" После этого на сцену поднялся другой, рыжеволосый, который меня защищал. Гораздо позже я понял, что это был Бродский. О нем я могу рассказывать долго, поскольку в течение нескольких лет видел его каждый день... Что меня в нем всегда поражало, так это его ум. Самая умная голова, которую я встретил в жизни. Еще он был очень легкий человек.

Об Ахматовой

Об Анне Андреевне Рейн рассказал только короткую историю. При первой же встрече Ахматова, говоря о Цветаевой, заявила: "По сравнению с ней, я полная телка".

О современной поэзии

- Кого из современных российских поэтов вы считаете лучшим?

- Из молодых - никого. Мне нравятся поэты среднего поколения: Юрий Кублановский, Кушнер, Бахыт Кенжеев, Олеся Николаева - вот они, я думаю, cейчас лучшие.

О рок-н-ролле и сыне Бродского

- Нравится ли вам группа "Ленинград"?

- Я не знаю такой группы. Я знаю только "Битлз", "Роллинг Стоунз" и "Машину времени". Сын Бродского - питерский рок-музыкант, а вообще, он вырос бездельником, у него нет никаких материальных проблем - гонорары Бродского за русские издания его прилично кормят.

О политике и футболе

- Я совершенно не интересуюсь политикой - это не мое дело. Поэтому обо всех политиках сужу по тому, нравится мне лицо человека или нет. Гораздо сильнее, чем политика, волнует футбол. Я страстный болельщик "Спартака".

Из записок, присланных Евгению Рейну на вечере поэзии: - Многие великие российские поэты погибли на дуэли или от собственной руки. Как вы собираетесь заканчивать свою жизнь?

- Я уже не в том возрасте, чтобы кончать жизнь самоубийством. Поэтому придется, видимо, умирать естественной смертью...

Евгений Рейн родился в 1935 году. Окончил Ленинградский технологический институт холодильной промышленности, затем Высшие сценарные курсы при ВГИКе. Автор сценариев свыше двадцати документальных фильмов и нескольких книг для детей.

Сергей Корнилов

Поделиться:

Наверх