65,63 ↑ 100 JPY
11,21 ↓ 10 CNY
72,22 ↓ USD
63,94 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+12° ветер 2 м/c
19 июня
Суббота

Общество

Азартный болгарин без грима

- Я могу ошибаться, но, по-моему, на телевидение именно вы первыми стали пародировать "новых русских"?..

...Я сидела в студии "Позитив", что на Фонтанке в городе Санкт-Петербурге - именно там делается "Городок", - и ждала Стоянова. Он запаздывал. Но вот во двор въехала его машина. Хлопнула дверца. И тут же послышались громкие голоса - один бубнил, а второй очень резко и жестко отвечал. Этот, второй, был голосом Стоянова... "Ну, все - тоскливо подумала, - Стоянов не в духе, накрылось мое интервью!" Я ошиблась - Юрий Николаевич был очень даже в духе. И вместо обещанного получаса мы проговорили почти полтора.

Азартный болгарин без грима

Эксклюзивное интервью одного из соавторов популярнейшей программы "Городок" накануне первых в истории гастролей во Владивосток

Две секунды на ответ

- Юрий Николаевич, вы всегда такой... суровый в общении? - Не суровый, а справедливый. Тем более к таким... "новым русским". Поставил он свое авто посреди двора - не проехать, не пройти. Говорю: "Уберите", а он будто не слышит. Мы, между прочим, с жильцами этого дома лично договаривались, где будем ставить свои машины. А он приехал и расхозяйничался - "это мой двор!" Пускай эти слова себе засунет в одно место! Это не его двор - это мой двор! Это мой город вообще! А чей? Не его же. Про таких, как он, напишут - они жили в те времена, когда выходила программа "Городок". Да, я очень жесткий, очень вспыльчивый. На ответ - две секунды независимо от статуса. Это болгарские гены, наверное, говорят. Послать могу кого угодно. Потом могу пожалеть - через три минуты. Но в этот момент что-то происходит - я ничего не могу с собой поделать. Я даже не знаю, как это назвать - неуравновешенностью или чувством собственного достоинства.

- Да, мы первые стали так говорить, навязали такую интонацию. Уже после нас пошло все это: "типа, да..." На этих ребят пародия легкая, на самом деле, и делается левой ногой! В этом акта профессии никакого нет. Обычно как человека пародируют - артиста, политика? Берут его манеру говорить и внешние какие-то вещи. А я актер, а не эстрадный пародист. Поэтому стараюсь представить, что сделало этого человека таким. Как он думает в этот момент? Почему? Вот Жириновский. Пародировать его внешне, голосом - это не мое. Мой путь - заставить себя в эту минуту понять: для того, чтобы стать Жириновским, надо обязательно найти объект раздражения. Плохо лежащую ручку, не так смотрящего на него человека. И вот я выбираю себе этот объект ненависти и начинаю на него все выплескивать. И тогда становлюсь Жириновским. Только так!

- А прямо сейчас, что вас может ввести в раздражение?

- В эту минуту, чтобы стать Жириновским? Да все что угодно: как вы поставили свой диктофон, микрофон, прицепленный ко мне. "Дурацкие вопросы задаете!.. Пришла неподготовленная сюда!.. Вон отсюда!!" - и все. На это надо секунд тридцать.

- Хорошо, это в профессии, чтобы в образ войти. А в работе? На съемках?

- На съемках могу обругать, бросить, чем придется. Но на меня не обижаются - знают, что надо разделять мое отношение к человеку в принципе и мое отношение во время работы. И еще знают, что в тяжелую минуту прибегут они только ко мне. А если я и запустил в кого-то хлопушкой для отбивания кадров, то, значит, работать надо было. Иначе бы не запустил. Хотя меня это не украшает. Но они же со мной продолжают работать? Ну и все.

Без графоманства и подвигов

- Расскажите, кто с вами работает, кто пишет вам?

- Моя команда - исключительно одесситы. Этот город по сей день остается единственным поставщиком нормального юмора. Ленинградцами, москвичами в "Городке" и не пахнет. Мы стараемся работать в очень серьезном технологическом режиме, когда каждый знает свое место. Поэтому для большинства людей в группе одна передача - это пять-десять дней напряженного труда. Но не тридцать, как у меня, директора, ассистента и режиссера монтажа. Конечно, меня безумно радует, что я вырос профессионально. Но еще больше горжусь, что вместе со мной и благодаря мне выросли творчески еще несколько человек. Я очень поощряю инициативу. Умение придумывать, предлагать - это гораздо ценнее, чем умение стоять по стойке "смирно". Еще я уважаю стабильность и не люблю никаких подвигов. По-моему, чувство повышенной ответственности творчество просто убивает. Часто прямо на площадке у нас рождаются не только творческие вещи, а чисто технические решения. И каждый из группы умеет думать. Вот этому научен каждый!

- А почему бы вам дополнительно не пользоваться творчеством зрителей? Наверняка в "Городок" сюжеты мешками идут!

- К сожалению! Как правило, это сплошное графоманство. За почти семь лет существования "Городка" приемлемых сюжетов было максимум три. Помню хороший фильм ужасов "Тварь", который нам прислал студент из Минска... Вообще, когда я вижу слово "сценарий" и 20 страниц текста, я это даже не читаю. Но мне нравится, что мы создаем у зрителя ощущение такой легкости, с которой якобы все это можно сделать. Это приятно. Зрители и не должны чувствовать что в "Городке" жернова какие-то работают, конвейер, что все это тяжко, трудно...

- Этот конвейер что-то может застопорить, выбить из колеи?

- То, что выбивает творческого человека всегда - ощущение кризиса творческого, неуверенность. Незнания, как снять, как сыграть. Отсутствие идей, неумение почувствовать, что происходит на улице. При этом никакая налаженность производственного, съемочного процессов не заменит одной очень важной вещи - каких-то живых моментов, которые происходят в кадре. Если их нет, весь конвейер ничего не стоит. Абсолютно! "Городок" силен на самом деле не "железом" (аппаратурой. - Прим. авт.), а теми людьми, которые там работают. Силен монтажом, руками гримера. У нас нет кранов для камер, мы не используем рельсы - все то, что есть на большом ТВ. Работаем обычной аппаратурой, что называется, "на таланте".

- Как бы все ни твердили о муках и трудностях творческих профессий, я знаю, что и ваши дети пошли по вашим стопам. Гены?

- Ну, если телевидение передается генами... У меня два сына от первого брака. Оба учатся в Московском университете на факультете тележурналистики. К великому моему сожалению, я никак не влиял на их воспитание. И выбор их профессии произошел абсолютно помимо меня.

- Вернемся к творчеству. На ком обычно проверяете свои сюжеты: смешно - не смешно?

- На партнере. А партнер - на мне. А как же! Пара все-таки. Еще я очень доверяю авторам... И себе.

- Интуиция?

- Это не интуиция, это профессионализм называется. Хотя часто происходят неожиданные вещи. Ты думал, будет не очень смешно, а получилось - очень.

- А вам никогда не говорили, что передача "Городок" вовсе даже и не смешная - грустная?

- Ну, что значит грустная? Просто основа нашего юмора - не поджопник, не удар по заднице, не падение с лестницы, как, скажем, в Германии. Основа - сама жизнь. А жизнь не очень веселая, поэтому и юмор с грустинкой. Именно по этой причине в конце очень смешной передачи исполняет свою песню Анжелика Варум - это такая щемящая нота воспоминаний о детстве, и тех городках, которых уже нет. И в которые мы пытаемся хотя бы мысленно себя вернуть.

О "скрытой камере", профессионалах и дураках

- Давайте все же поговорим о смешном. По-моему, самое веселое и смешное в вашей программе - это скрытая камера!

- Да, самое смешное, трудное, самое нервное и самое непредсказуемое. Потому что ты никогда не можешь предугадать реакцию незнакомого человека, идущего тебе навстречу. Бывает, автор предлагает мне сюжет и говорит: "И тогда этот человек вдруг нам скажет...", я всегда удивляюсь: "Откуда ты знаешь, как он себя поведет и что скажет?" Мы можем только придумывать обстоятельства, которые бы спровоцировали человека, как нам кажется, на интересную реакцию.

- Я запомнила одну из последних ваших передач: вы якобы рецидивист, сидите в люке и умоляете прохожих выпустить вас, пока не пришел милиционер. Часто так снимаете - с риском для жизни?

- Ну, с риском для жизни не бывает вообще ничего. Я не могу такого припомнить. А в люке этом я просидел три часа! Не очень приятно. Единственное, что утешало, - люк был телефонный. И там сначала было достаточно сухо. Даже комфортно - горел фонарь, я припас термос с чаем, бутерброды. Конечно, телевизор - я же должен был видеть, что происходит наверху!

- Например, когда один из прохожих, решив, наверное, отомстить в вашем лице всем бандитам, вдруг полил вас молоком?..

- Да, весь пакет на меня вылил. Отомстил - на физиономию попало, за шиворот! А потом дождь пошел. Люк оказался под уклоном. Меня начало заливать водой уже по серьезному, холодно стало. Но материал к тому времени еще не набрался, и совсем мокрому мне пришлось сидеть там еще час. А что делать? Обычно и торчишь так часа четыре, чтоб хотя бы три забавных человека в сюжете появились. Хотя бы три!

- Вы все время пользуетесь помощью милиции, таможни, армии, а потом их же и пародируете. Не было случаев обид?

- Никогда! Нам как-то везет на умных сотрудников. И на умных начальников. Ну, попадается один-два дурака в год. Но и на этих дураков находится умный начальник. Наша страна хороша тем, что на каждого главного есть другой - главнее. И даже если вышестоящий дурак, ему все равно хочется доказать, что дурак - это тот, кто ниже его: "Вот, дурак не разрешил, а я разрешу!" Мы это учитываем и работаем тонко, на дипломатии. Пример? Съемки на "Авроре" нам разрешал Главнокомандующий ВМФ России. И не думайте, что хоть один заместитель был к этому причастен! Вообще, с моряками у нас никогда никаких проблем не было. А тут начались сложности - каких-то два придурка с телевидения сняли едкий сюжет о ВМФ. Моряки обиделись и приняли директиву - все согласования только через Главкома. К счастью, Главком оказался умным человеком. С чувством юмора. Я ему еще и умное письмо написал. Отказать после такого письма ему было бы просто неприлично.

- А что за письмо?

- Оно было составлено так: "Городок" собирается снимать сюжет по "Броненосцу "Потемкину" и очень важно, чтобы это было сделано именно в юмористической передаче. Почему? Тут я начинаю объяснять: во-первых, в фильме Эйзенштейна все вранье - от первого до последнего кадра. Хотя это фильм великий и вошел в десятку самых великих фильмов в истории кино. Никого не расстреливали, никого не кормили червивым мясом. И колясочка по Потемкинской лестнице не скакала. Во-вторых, нам кажется, что сегодня пришла пора продолжать традиции не тех, кто расстреливал, а как раз русских офицеров - то есть тех, кого расстреливали. И добавил: мне неизвестен случай, когда, уходя в далекое плавание, ваши моряки брали бы с собой кассету фильма "Броненосец "Потемкин". А вот "Городок" берут - это я знаю точно! Отказать он не смог.

"Моя судьба - это риск"

- Вы почти восемнадцать лет проработали в питерском БДТ, и в 33 года вдруг резко переменили свою жизнь - ушли на телевидение. Говорят, история человека - это история его свободы. Ваша судьба - судьба человека рискнувшего?

- Да, тогда я абсолютно все поставил на карту. Просто руку внутрь засунул и вывернул себя наизнанку. Я на самом деле не карьерный человек, не пробивной. И все, что произошло со мной, произошло вопреки тому, что должно происходить с таким человеком, как я.

- Страшно было?

- Если бы был один, было бы страшнее. Но рядом всегда был партнер. Можно сказать, что Олейников - это поступки, которые я совершал. Если бы мы не встретились с Ильей, не было бы никакой передачи.

- То есть к закрытию "Городка" может привести...

-... только одна вещь - развал нашей пары. К счастью, этого нет, и, надеюсь, не будет.

- Мне почему-то кажется, что вы человек азартный...

- Боюсь, боюсь, что азартный. Когда мы были в Лас-Вегасе, я почувствовал, что уеду оттуда без штанов, если вовремя не остановлюсь. Просто - без штанов! Понимаю, что все это построено на том, чтобы меня раздеть. Но заводит ужасно. Я азартный человек за рулем. В таких, спортивных, ситуациях. Считаю, что азартный человек в своей профессии. Вот здесь я азартный!

- Наверное, за это вас зрители и любят. Кстати, а могли бы сейчас с ходу вспомнить нетрадиционные способы выражения зрительской любви?

- Их так много, не знаю... А-а! Милиционер вот недавно гнался за мной. Двойную сплошную пересек. Едет, мигалку включил. А я не останавливаюсь - не заметил его просто, а не потому, что не захотел. Наконец, торможу. Он подскакивает ко мне: "Вы? Ой! Все в порядке! Я вам ничего не должен за то, что вы нарушили?" Я обалдел: "Да нет..." Он: "Спасибо!"

- Вы были на гастролях в Америке, Израиле, Англии. За кордоном "Городок" как встречают?

- Нас любят там, где много русских, выходцев из России. Странно только, что внутри такой благополучной, капиталистической сытой жизни есть наши. Странно! Наши не должны быть там, где хорошо. Наши всегда там, где плохо.

- Вы согласны с фразой, что великих мужчин делают женщины? И что именно терпение вашей жены...

- Нет, слово "терпение" мне здесь не нравится. Я благодарен ей за уверенность в том, что будет так, как случилось. А эта уверенность уже потом рождала терпение.

- Сейчас вы позволили ей такую роскошь, как сидеть дома...

- Роскошь - это у банкиров. У меня - необходимость. Когда один человек работает сутками, другой просто должен его поддерживать. Моя жена выходила замуж за человека, которого она считала очень талантливым и у которого не складывалась судьба. Я тогда работал в театре, был обыкновенным рядовым актером. Но жена всегда знала - моя профессия не только актерская. Меня надо провоцировать на какие-то другие шаги. Или что я такой артист, которого никто, кроме меня самого, не раскроет - сам себе режиссер! А я действительно сам себе режиссер, и в этом моя беда.

- Беда? По-моему, счастье...

- Какое это счастье? Я же себя со стороны не вижу. Представляете, сколько энергии у меня уходит на самоанализ того, что я делаю в кадре? Кто мне подскажет, кроме меня?

- Вы - актер, производственник - "Городок" - то же производство, дипломат и режиссер. А от политики почему дистанцировались - принцип?

- Я не дистанцирован. Я, к сожалению, сверхполитизированный человек.

- Но в передаче этого не видно...

- А это разные вещи. Мои взгляды и не должны быть связаны с "Городком" никак. Можно сказать, что интерес зрителей к нашей программе мы уважаем больше, чем их политические взгляды. Хотя когда коммунист смотрит мою передачу, он все равно мою позицию видит. Он будет сочувствовать, и смеяться над моим отношением к людям, стране, в которой живу, ее культуре. И главное - он ощущает, что отношение это никогда не было издевательским. Вот поэтому нашу передачу уважают независимо от своих политических пристрастий. А я именно поэтому никогда не буду делить своих зрителей на красных, белых и серо-буро-малиновых.

"Деньги - самое страшное испытание в нашей стране"

- Сегодня всем живется непросто. Как идут финансовые дела у "Городка"?

- Меня эта нестабильность, к огромному счастью, не касается. Потому что по-прежнему востребовано наше дело. Да, мы стали зарабатывать в три раза меньше, нам почти год не платит российское ТВ, так что живем лишь за счет спонсоров. Тем не менее, мы выходим в эфир, и это самое главное.

- Но у вас, плюс ко всему, должен быть, наверное, и немалый доход от продажи видеокассет?

- Должен! Увы, мы точно знаем, что приблизительно 90 процентов наших кассет - пиратские. Особенно это видно в небольших городах и странах СНГ. Таможенники могут подтвердить - большинство людей, едущих к своим родственникам за границу, везут в подарок как раз кассету "Городка". В Казахстан, на Украину, в Молдову. Я задаю себе вопрос: где же мои деньги? Думаю, что государство теряет на этом такие же суммы, как на водке, табаке. Баснословные деньги! Если бы мы получили все, что нам положено, мы бы сейчас с вами в офисе на Дворцовой площади разговаривали!

- Вы начинали свою ТВ работу в то время, когда состояния делались просто из воздуха. Почему не стали, к примеру, машинами торговать?

- Ну, это меня не интересовало совершенно. Я вообще к деньгам отношусь сложно. Знаю, что деньги - это самое страшное испытание в нашей стране. Столько судеб, столько характеров из-за них изуродовано и сломлено! Поэтому я научился с деньгами расставаться очень легко, и копить их не умею. Деньги нужны для того, чтобы человеческую, творческую свободу подкрепить какой-то финансовой независимостью. А не наоборот - что, якобы, они дают свободу. Нет. Если пусто в голове, и в душе, и в сердце - никакие деньги никаких проблем не решат! Если у кого-то есть талант бизнесмена - замечательно! Но это так неинтересно и скучно - продавать вагон с говном, прогнав его через всю страну десять раз. И десять раз подсчитывать, насколько это увеличится в процентах. Да ну... Я бы удавился!

- Но вы же открыли недавно в Питере свое кафе?

- Ну и что? Во-первых, не мы его открыли. Просто в этом городе есть люди, которые любят нашу передачу. И почему бы не назвать это кафе "Городок"? Там нет ни одной копейки наших денег. Мы не являемся авторами блюд, авторами стен и ремонта. Нет. Мы - это только название. Второе - я часто читаю интервью с актерами, фамилии которых повергали меня в трепет, актерами старшего поколения. Для всех - и для меня - они остались такими же великими артистами, которыми были 15 лет назад. Но я же вижу их образ жизни! И я не позволю себе, чтобы моя старость, старость близких и дорогих мне людей стала такой, как у артистов, которых я обожаю. Это трагедия. И я подобной трагедии не допущу.

Татьяна Романова, Санкт-Петербург

Поделиться:

Наверх