65,26 ↓ 100 JPY
11,22 ↑ 10 CNY
71,83 ↑ USD
64,27 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+13° ветер 3 м/c
16 июня
Среда

Общество

Праздник, который всегда с тобой

В "именинном" интервью с Ефимом Семёновичем Звеняцким мы решили не грузить читателей рассуждениями о роли искусства и прочих высоких материях

"Давайте поговорим о простом и приятном – о подарках - предложила я Ефиму Семеновичу. – Можно еще вспомнить какой-нибудь праздник детства, когда деревья были выше, солнце ярче, подарки дороже..." Г-н Звеняцкий слегка напрягся, но согласился.

- Из детства говорите? Ну что ж... Очень хорошо помню день моего четырнадцатилетия. Мы тогда жили в маленьком селе в Еврейской автономной области – я там родился и вырос. Жили бедно - мама получала зарплату 60 рублей – сами понимаете, каково было с подарками. А тут в наше сельпо поступили модные туфли японского производства, как я сейчас понимаю, из кожзаменителя, но такие блестящие, лакированные, ужасно остроносые, – моднее невозможно представить! Стоили они, точно помню, 15 рублей – по тем временам просто немыслимые деньги. Мама купила их мне тайком от отца, я даже помню, как она их загадочно прятала. А еще тогда были в продаже цветные китайские носки в полоску. Вся эта роскошь появилась у меня впервые. К ней нужны были узкие брючки, причем в поясе они задирались ремнем высоко наверх, выше пуза - это чтобы снизу обязательно были видны носки. Что ты! Я сразу стал первым парнем!

Мои шестнадцать лет тоже отлично помню. Но это уже было связано больше с друзьями. Я уже тогда занимался в народном театре, с девочками дружил, да... Так вот, тогда были в моде черные атласные рубашки. А у нас была в поселке женщина, и она нам такие рубашки шила. И обязательно надо было делать погончики на них, никто тогда еще так не делал. Я так рассказываю, как будто я режиссер театра моды. Впрочем, это было очень важно для нас в то время. А я еще догадался сделать по краю погон белую окантовку. И не сообразил, что это может вызывать у кого-то ассоциации с эсэсовской формой. А они вызвали! Был большой скандал, нас в школе заставили немедленно эти рубашки снять, погоны спороть, родителей к директору вызывали - ужас! Ну так вот, в тот день мы почему-то выпили "Абрикотин" - страшный напиток, почему-то подрались с заезжими пэтэушниками из Хабаровска, и нас забрал в участок сержант Черенков - один милиционер на всю деревню. То есть попал-то, собственно, один я – остальные убежали. У меня еще был очень модный плащ "болонья", на нем я и спал там. Утром меня отец забрал. Меня, конечно, не били, не ругали, хотя чуть не исключили из школы, но потом простили, разрешили экзамены сдавать – выпускной класс все-таки. Такой вот был день рождения.

А самым грандиозным был, конечно же, пятидесятилетний юбилей. Сначала был праздник театра – 65 лет, 23 октября, мы всегда празднуем, а на следующий день мне устроили роскошный вечер под названием "Героями не рождаются", где было зачеркнуто "не". Роскошный был праздник, мне кажется, я такого не заслужил. Сложно слушать разные хорошие слова о себе, зная, что рядом находятся люди, много людей, моих любимых актеров, которые, собственно, делают славу театру и мне. А так. Я стараюсь с некоторых пор публично-массово дни рождения не отмечать, потому что надо приглашать много людей и все это перерастает уже в мероприятие, в очень большую тусовку. Вот среди своих, за кулисами, с бутербродами из буфета – это я действительно люблю.

- А сорок лет, Ефим Семенович? Принято считать, что к сорока годам у мужчин, особенно у творческих натур, наступает так называемый "кризис среднего возраста" и, соответственно, кризис жанра вместе с ним. Вы пережили нечто подобное?

- Ты как спросишь... Да, было такое. Я тогда работал в театре в Ташкенте. И так получилось, что у меня в это время случился и семейный кризис, очень тяжелый. И в театре у меня были очень большие сложности с актерами старшего поколения и с руководством. Я тогда как раз сдал "Женский стол в охотничьем зале", но, должно быть, был молод для них, еще невнятен. Тогда вообще было модно кого-нибудь сожрать – письма в обком партии накатать и все такое. Но в результате стояния по разные стороны баррикад мы с теми, кто тогда был со мной, вот уже 20 лет вместе. Так что в нашей жизни творческие кризисы переживать иногда бывает полезно.

- А вы делаете подарки сами себе? Знаете, бывает так, что исполнишь что-то и с удовлетворением отметишь: о, вот это я себе подарок сделала!

- Ну, видите ли, я человек консервативный и сентиментальный, и все, что входит в эти понятия, – это и есть подарок, который я делаю сам себе каждый день. В последнее время люблю дарить себе тишину. Ты же понимаешь - быть публичным человеком трудно. Это очень приятно, это, конечно, нравится, но иногда думаешь: вот если бы не доставали меня больше, чем я могу вытянуть, тоже был бы подарок. А материальные подарки... С некоторых пор я об этом не думаю. Есть театр, и есть постоянное беспокойство: вдруг это уже пик, а от тебя все время чего-то ждут, а ты думаешь - вдруг это уже потолок? Но когда получается – это тоже всегда как подарок.

- Вы когда-нибудь представляли себе свой девяностолетний юбилей?

- Не думаю, что я это время буду где-нибудь сидеть, скорее уж лежать, если бог даст дожить. Но думаю, что дочь моя – ее руки, ее щеки, ее глаза - будет рядом, ну и желательно еще, чтобы человека четыре, маленьких и побольше, ползали и бегали вокруг. Собственно, хотелось бы, чтобы это все произошло раньше, не дожидаясь девяностолетия. У меня еще нет внуков... Я думаю, что 90 лет не состоятся. Но думаю об этом с оптимизмом, и, конечно же, – в это, наверное, уже совсем никто не поверит - но хотелось бы, чтобы мое будущее всегда было связано с этой сценой. В этом нет кокетства, а есть любовь к людям, к определенным людям, которые дают мне возможность сидеть в этом кресле, тащить этот груз, быть полезным по мере сил. Хотелось бы, конечно, подольше сохранять работоспособность, не впадать в маразм, не быть идиотствующим, а хотя бы иногда одаривать хорошим или похожим на хорошее людей, которые приходят в театр...

Светлана Филиппова

Поделиться:

Наверх