65,54 ↓ 100 JPY
11,21 ↓ 10 CNY
72,67 ↓ USD
63,94 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+20° ветер 1 м/c
24 июня
Четверг

Общество

Мы поем глухим...

В пятницу в чуркинском офисе "Н" состоялась встреча опального военного журналиста Григория Пасько с коллективом редакции. Он приехал вместе с женой Галиной Морозовой, адвокатом Анатолием Пышкиным и соседом по камере номер 99 Михаилом Кравченко, отбывающим шестилетний срок в СИЗО за тяжкое преступление. Михаилу в этот день подфартило: за примерное поведение он получил административный отпуск по семейным обстоятельствам. Такая получилась компания. Мы пили кофе с конфетами и печеньем, разговаривали. Григорий сказал слова благодарности в адрес "Н" - за поддержку, за то, что ни одного дня не сомневались в его невиновности.

Мы услышали много подробностей двадцатимесячной жизни Григория в тюрьме, его общения с сокамерниками, эфэсбэшниками, персоналом СИЗО. Немало интересных деталей добавили жена, адвокат, Михаил Кравченко. Но давать отчет об этой встрече мы не будем. Лучше самого Григория о пережитом и передуманном за самый трудный в его жизни период не расскажет никто. Поэтому сегодня мы предлагаем читателям фрагменты из заключительной части написанной в тюрьме книги Григория Пасько (не единственной) "Мы поем глухим". Он закончил ее 14 июля, за шесть дней до объявления приговора, еще не зная, каким он будет...

***

"Когда с продола спрашивают, кто будет дежурить в моей камере, я называю фамилии гэбэшников Угрюмова, Егоркина, прокуроров Сучкова, Осипенко... Пусть тюремные стены привыкают". (От редакции добавим, что вопрос о дежурстве адресовывался единственному обитателю одиночной камеры.)

***

"На железном столе-бегемоте моей "одиночки" постоянно лежат три книжечки и тетрадь. В тетрадь я записываю то, что мне кажется достойным быть записанным. Две книжечки - Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. Третья - стихи Пастернка "Кому быть живым и хвалимым..." Эту фразу так и хочется сказать в суде. Но я говорю фразы из двух первых книжек - такова реальность. Тюремная. Советская или российская - неважно, но всегда - гэбэшная".

***

"12 мая президент Ельцин отправил в отставку очередное правительство. За 1,5 года, что я сижу в тюрьме, это уже четвертое! Не исключено, что через полгода будет новая смена. И вот я думаю: может, лучше и проще было бы один раз сменить президента? Хотя вряд ли в ЭТОЙ стране и после ЭТОГО что-нибудь толковое получится. Как писал Белинский Гоголю: "Нет даже и полицейского порядка, а есть огромные корпорации разных служебных воров и грабителей".

***

"Телевизор - мое тюремное окно в мир. Хочешь не хочешь, а приходится слушать перлы.

Приморское ТВ. Диктор говорит: "Вот она прислала документы. Хорошо, что ОТКСЕРИРОВАЛА..."

Программа "Служу России". Рассказ о ракетчиках противовоздушной обороны. Титры: "Командир бригады ПВО полковник РОТОЗЕЙ..."

Приморское ТВ. Новости: "Вчера в подъезде дома по улице Станюковича в лифте прогремел взрыв. Убит бизнесмен. ЛЮДИ не пострадали..."

***

"Рассказ старого зэка: "Отсидел в зарешеченном мире и откинулся с зоны домой. Глядь, а в старенькой нашей квартире мои тапочки носит другой. Он кричал мне, что не виновен. Он просил, чтоб я его отпустил. Я простил ему шашни с женою. А вот тапочек не простил. И попал я туда, где до боли все знакомо - я снова сижу. Вспоминаю свой отпуск на волю. В своих тапках по бараку хожу".

***

"Из разговоров на гулочке. "Здорово, Жека!" - "Здорово!" - "Давно ты здесь?" - "Недели две, как заехал". - "Сколько ж ты на воле погулял?" - "Мно-о-о-го... Месяцев восемь. Даже жениться успел". - "Да ты что?" - "Да-а... Все чин чинарем: свадьба, загс, понятые..." - "Свидетели, ты хотел сказать..." - "Да какие они на х... Понятые они и есть..." - "Ну, и что дальше?" - "Пятерик корячится. Как раз дите вырастет..."

***

"В камеры раз в неделю, как кость собаке, забрасывают газету "Дальпресс", состоящую из одних объявлений. Издевательство над зэками, конечно, откровеннейшее. Побитый жизнью, как тулуп молью, зэк говорит: "Я так давно сижу, что не знаю, что такое молдинг, перфлекс, фитинг..." Я, между прочим, тоже не знаю, что это такое, хотя сижу всего два года".

***

"- Ты стал молчаливым после тюрьмы...

- Нет. Это я до нее был болтлив".

***

"Из разговоров на гулочке: "Ну, ты домой конкретно собрался?" - "Конкретно только Богу известно. А он высоко..." - "Что жена пишет?" - "Что сын подрос, на меня похож". - "Чем же?" - "А за что ухватится, тому п...ц!"

***

"Однажды, избегая встречи с телекамерами журналистов, конвой решил завести меня в здание суда с парадного крыльца. А не заходили мы в него месяцев пять, все черными ходами меня водили - прятали... Я вылез из автозака и ослеп от яркого солнца, отражавшегося от витрин. Конвойный мент сбился и повел меня к дверям ювелирного магазина. В наручниках, разумеется. В ювелирном нас увидели и ошалели..."

***

"В камере зэки смотрят сериал "Семнадцать мгновений весны". Сцена, где Штирлиц убивает агента Клауса. Штирлиц стреляет. Клаус падает в озеро. Тонет. Штирлиц бросает в озеро пистолет. Конец сцены. Зэки восклицают: "А гильзу!"

***

"Был в тюрьме один-единственный зэк, который умел хорошо извлекать при помощи языка популярные мелодии из лоскута целлофанового пакета. Многие пробовали повторить - не получалось. Видимо, язык у него - ноу-хау. Впервые я услышал эти музыкальные экзерсисы на гулочке. Затем - этажом ниже. Затем - в одной из камер напротив моей. То есть желающие всегда могли знать местонахождение музыканта в тюрьме. Мелодии были негромкими, непротивными и непродолжительными. Дежурные не могли применить к нему требование правил: "Запрещено кричать или иным способом нарушать тишину". В камерах были телевизоры, и они были слышны. Но телевизоры разрешены. А мелодия - это нарушение тишины? Конечно, идиотизм, что в тюрьме нельзя пользоваться радиоприемником (хотя радио по закону и положено, но во Владивостокском СИЗО его нет). Но идиотизма так много, что даже простенькая мелодия, звучащая пусть и с чудовищными огрехами, являлась одним из немногих светлых пятен в беспросветной в целом зэковской жизни..."

Поделиться:

Наверх