65,42 ↓ 100 JPY
11,22 ↓ 10 CNY
71,68 ↓ USD
64,44 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+13° ветер 9 м/c
15 июня
Вторник

Общество

Клевая тетка

Это был хороший спектакль. Называется, правда, длинно: "Прекрасен, чуден божий свет, или Четыре доски и крышка гроба". К нам, наконец, приехали не только чтобы денег заработать. Когда я сказал об этом Светлане Крючковой, сыгравшей домохозяйку, трагически мятущуюся в четырех стенах, она кивнула: "Потому что это был другой театр".

Разговор надо было как-то начинать, поэтому я брякнул:

- Светлана Николаевна, неужели образ Эмили, хозяйки "меблирашек", - это и есть ваше амплуа? Простите за недостаточно интеллектуальный вопрос...

- Действительно, какой-то он... общий. Но вообще-то, этот спектакль, эта мелодраматическая трагикомедия - не для дураков. Есть два высших нравственных института - церковь и театр. Так вот - дурак в театр не пойдет. Как говорила поэтесса Мария Петровых, смысл жизни не в благоденствии, а в развитии души.

Мне очень близка моя героиня, эта взбалмошная и деспотичная Эмили. Но она чиста и целомудренна. Она нравственна в настоящем, большом, человеческом... Она разная. Даже один и тот же спектакль, который мы играем у вас, вчера - один, сегодня - другой, завтра - третий. Импровизация. Но, как говорил Станиславский, она требует жесткого скелета.

- А служенье муз действительно не терпит суеты?

- Занудство или проповедь никогда и никем не воспринимаются. У меня, как вы знаете, два сына, я прочла массу книг о детях. Авторы фиксируют такой педагогический момент - ребенок запоминает только то, что эмоционально воспринимает. Так же и зритель. Еще Мейерхольд говорил, что зритель, как ребенок: его нужно ударить, а потом рассмешить, заставить плакать, а потом успокоить. Но ни в коем случае не давать ему спать! Да, моя героиня смешна, но... Чем сильнее смех, тем эмоциональнее и пронзительнее должны быть драматические моменты. Я это исповедую еще со своей первой роли в БДТ в "Фантазиях Фарятьева". Там моя роль тоже поначалу казалась смешной, а потом люди в зале рыдали...

- В этом смысле кинематограф, наверное, не так откровенен?

- Он больше зависим от режиссера, нежели от артиста. Я только что, 11 июня, закончила сниматься у Эльдара Рязанова в его "Старых клячах". Прекрасный актерский ансамбль - Лиечка Ахеджакова, Люся Гурченко, Ира Купченко, Валя Гафт, Коля Фоменко, Рома Карцев. И все, что мы, артисты, смогли, мы сделали. Отыграли пять с половиной тысяч метров пленки. Но должно остаться две тысячи семьсот. Не знаю, что это будет. За смысл в кино я не несу ответственности. Режиссер сделает последний штрих, завершающий и собирающий. Кино - как платье, которое шьется по лоскутам.

- Эта встреча с Рязановым у вас была...

- Первая. Я с большой опаской бралась за эту работу. Потому что в свое время я отказалась сниматься у Рязанова в ленте "О бедном гусаре замолвите слово". Я должна была играть модистку, которую сыграла Гундарева. И он на меня очень обиделся, два года не здоровался. Но наша встреча прошла очень смешно.

- Суетный вопрос. Многие до сих пор уверены, что вы...

- Я не дочь Николая Крючкова! Мой папа живет в Москве, и мы с ним почти не общаемся. Он работал когда-то в органах госбезопасности, в СМЕРШе... А мама умерла девять лет назад. Сегодня моя семья - муж и двое сыновей. Девяти и восемнадцати лет. Старший написал практически всю музыку к спектаклю, который мы здесь играем. В афишах так и написано - Дмитрий Векслер. Он носит фамилию своего покойного отца - моего первого мужа, известного оператора Юрия Векслера, снявшего весь сериал о Шерлоке Холмсе, "Женитьбу", "Царскую охоту", "Пацанов". Дима учится на звукорежиссера, заканчивает первый курс и из-за сессии не приехал, хотя очень хотел...

- Год назад вы ушли из БДТ. Чем занимались все это время? Неужели только антрепризами?

- Я сыграла две главные роли в кино, две главные роли в театре. Я сделала несколько филармонических программ и еще веду курс. Жизнь короткая. Жизнь уходит. Я почти физически чувствую, как идет время. Мне неважно, где я нахожусь - мне важно то, что я делаю. Антреприза - это свобода. Свобода выбора автора, свобода партнера. А в Большом драматическом театре осталось всего три артиста, уровень которых меня устраивает - Басилашвили, Фрейндлих и Трофимов. Играть с артистами ниже себя по уровню, работать с режиссерами, которые ничего не могут тебе дать, значит терять квалификацию. Это как в теннисе.

- Кто-то великий сказал, что актер должен всегда быть в маске, но, глядя на вас, что-то не похоже...

- Дело в том, что я два раза вставала с того света. Помните рассказ Бунина об ангелах смерти, которые оставляют выжившим вторую пару глаз? И человек начинает видеть новое. Я теперь отслеживаю свою жизнь от операционного стола. У меня, по Толстому, есть два несчастья - угрызения совести и болезнь. Жизнь коротка, профессия актера бесстыдна. И если мы будем еще и кривляться на сцене, то... Нас просто никто не услышит. Люди сейчас зажаты и забиты - кто бытом, кто бедностью, - и хочется, чтобы у них открывался клапан, через который выйдут боль и слезы. Как бы нас ни унижали, как бы ни был тяжел гнет безжалостных властей, мы должны помнить, что мы люди. Артисты платят жизнью. Но делают это сознательно.

- Говорят, идея спектакля была ваша?

- Почти. Мне принес ее молодой артист нашего театра. Я очень дружу с молодыми, и они ко мне тянутся. За глаза называют "клевая тетка". У меня нет дурацких комплексов. Я не боюсь бросаться из огня трагедии в теплую ванну фарса. Да и в рекламе тоже...

Андрей Вороной

Поделиться:

Наверх