65,42 ↓ 100 JPY
11,22 ↓ 10 CNY
71,68 ↓ USD
64,44 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+17° ветер 2 м/c
12 июня
Суббота

Общество

Провал резидента

В конце 1930-х приморские чекисты смогли повернуть хитроумную операцию корейских агентов японской военной миссии против них самих и в течение всей войны обманывать противника

"Азиатский коминтерн"

В те годы на границе, разделяющей советское Приморье и марионеточное государство Манчжоу-Го, было весьма напряженно. Периодически на приморскую землю совершали вылазки диверсанты и шпионы, а пограничные посты СССР частенько обстреливались с той стороны из винтовок и пулеметов. И появление у нас с целью сдаться нескольких десятков корейцев, одетых в японскую военную форму, эту ситуацию могло серьезно накалить. А если учесть, что в качестве "трофеев" они принесли десяток обезглавленных тел японских пограничников, это выглядело как провокация военного конфликта. Едва ли Япония простит, что на территории соседнего государства укрылась группа людей, безнаказанно убивших ее солдат. И как вообще относиться к этой акции, если перебежчики объявили себя "коммунистической группой Ли Хай Чена", которая борется против японских захватчиков?

К счастью, не было ни этого перехода границы, ни десяти трупов. Зато действительно существовал такой персонаж - Ли Хай Чен, кореец по национальности и крупный японский разведчик, затевавший всю эту авантюру. Идею переброски в Приморье "азиатского коминтерна" он придумал сам и тщательно согласовал со штабом квантунской армии. А планы Ли Хай Чен имел весьма далеко идущие...

Перекрасим планету в жёлтое!

Ли Хай Чен был типичным героем смутного времени, поднявшимся на кровавой волне войн, шпионажа и сомнительных сделок. Как известно, представители азиатских народов в массе своей - фаталисты, верящие в изначально предначертанный путь и в то, что каждого ведет своя звезда. Ли Хай Чен родился явно под "шпионской" звездой. Он появился на свет в 1874 году в горной северокорейской деревушке, куда был отправлен в ссылку известный террорист и давний агент японских спецслужб У Бем Шен. Через некоторое время их пути пересеклись. Юный Ли стал общаться с У Бем Шеном на политические темы, и старый шпион сумел привить юноше любовь к японцам. Любовь эта со временем переросла в фанатизм: позже Ли Хай Чен в составе группы террористов совершил покушение на жизнь корейского императора. Правда, покушение было неудачным, после чего всей банде пришлось спешно ретироваться.

С Россией у Ли Хай Чена также были особые отношения. Во время русско-японской войны он был резидентом японской разведки и работал в тылу наших войск. Многочисленные агенты Ли под видом торговцев разъезжали по позициям русских, собирая информацию. А дальше по налаженным каналам курьерской связи (это было собственное изобретение Ли) данные разведки поступали в штабы японских войск, и тем было гораздо проще выстраивать тактику боевых действий, так как дислокация противника была им известна. Затем Ли Хай Чен сумел выгодно продать себя в качестве провокатора: сталкивая лбами различные политические и военные силы Кореи, он помог оккупировать родную страну и путем всевозможных манипуляций стал там одним из самых богатых людей. Ему принадлежали несколько крупных корейских горнорудных компаний, приносивших стабильный доход, да и разведывательная деятельность неплохо его кормила.

Веря в своего агента, японская разведка даже предлагала ему совершить убийство Чан Кайши, но он отказался - уж больно невыгодной казалась ему эта операция. Правда, объяснил отказ совсем другими мотивами. Японцы поверили агенту. А как не поверить, если он же издал брошюру "Мои соображения о государственной обороне маньчжуро-советской границы"? Вообще, Ли Хай Чен активно продвигал так называемую "паназиатскую доктрину" - политику глобального "перекрашивания" мира в "желтый цвет Азии". Японцам эта идея тоже очень нравилась...

Кузница агентуры

Вершиной деятельности Ли Хай Чена должен был стать вывод на арену "азиатского коминтерна". По задумке коварного корейца, под видом коммунистического партизанского подполья, возникшего на землях, захваченных Японией, в СССР через Приморье нужно было забросить большую группу агентов. Помимо сбора информации, в ответственный момент они могли ударить серией терактов по территории Приморского края.

К подготовке операции Ли Хай Чен подошел серьезно. Во-первых, финансовый вопрос, не ограничивая резидента в средствах, взяла на себя японская военная миссия. Во-вторых, отбор участников "коминтерна" производился из числа корейцев, побывавших в японской тюрьме. Особое предпочтение отдавалось перевербовке бывших участников партизанских корейских отрядов - они могли быть известны советской стороне именно как революционеры. Наотрез отказался Ли Хай Чен от привлечения в свою группу экс-белогвардейцев, резонно полагая, что русские отличаются неубиваемым чувством любви к родине. Отобранные провокатором курсанты готовились очень профессионально: в перечень их "уроков" входили не только физическая и огневая подготовка, но также тайнопись, фотодело и умение пользоваться радиостанцией.

Следует отметить, что Ли умело "легендировал" свои шпионские затеи. Так, на японские средства он учредил корейскую партию "Синхындон" ("Вновь возрождающийся Восток"), которая провозгласила курс на экспансию: от СССР надо оторвать кусок Дальнего Востока и Восточной Сибири и сделать на этой территории независимое корейское государство. Параллельно с этим для СССР была подготовлена другая легенда, согласно которой тот же Ли Хай Чен был руководителем коммунистического движения в Корее... Начало своей операции Ли Хай Чен запланировал на июнь 1939 года.

И тут пришёл Гвишиани

Между тем в СССР 1937 году почти все областные и краевые управления НКВД, как и центральный его аппарат, в результате массовых "чисток" были обескровлены: из них изгнали профессионалов, занимавшихся оперативно-розыскной деятельностью свыше десяти лет. Многие были репрессированы, а те, кто сумел избежать этой участи, оказались на задворках. Не секрет, что партийные руководители еще в начале 1930-х годов потребовали от чекистов конкретных результатов. В частности, руководитель ленинградских большевиков Сергей Киров (которого сегодня многие считают жертвой сталинского террора) на юбилейном собрании сотрудников областного ГПУ давал такие наставления: "Надо прямо сказать, что ЧК-ГПУ - это орган, призванный карать, а если попросту изобразить это дело: не только карать, а карать по-настоящему, чтобы на том свете был заметен прирост населения благодаря деятельности нашего ГПУ..."

Сию инициативу поддержал сам Сталин, давший указание проводить "массовые оперативные удары" по опасным для режима социальным группам. Нет ничего удивительного в том, что часть этих ударов пришлась на самих чекистов. Руководители ОГПУ-НКВД, сначала Ягода, а потом и Ежов, требовали все новых "результатов", а те, кто по каким-либо причинам не справлялся с поставленной задачей, сами вскоре оказывались за бортом... 25 ноября 1938 года Ежова на посту главы НКВД сменил Лаврентий Берия, который начал насаждать везде свои кадры. Принцип отбора был прост: тесное знакомство и личная преданность. Даже фамилии его ставленников говорят сами за себя: Кобулов, Цанава, Гоглидзе, Мамулов.

Тогда же, в конце 1938-го, подвернулся случай поставить своего человека в Приморье: УНКВД здесь возглавил 33-летний майор госбезопасности Михаил Гвишиани. Сын батрака сделал благодаря установлению на Кавказе советской власти умопомрачительную карьеру: еще в 1923 году он был простым грузинским милиционером, а всего 15 лет спустя стал начальником контрразведки на серьезном направлении - в приграничном крае. И Гвишиани сумел исправить здесь положение: вновь была налажена хорошая агентурная сеть, а хитрые затеи японской военной миссии так и не смогли осуществиться.

Приморские чекисты сумели переиграть и гениального шпиона Ли Хай Чена. Не подозревая ни о чем, корейский провокатор превратился в пешку в многоходовой игре, которую проводили наши контрразведчики...

Остаётся только харакири

23 июня 1939 года на одном из участков советской границы был задержан обычный с виду кореец, какие бродили в те годы в приграничье сотнями. Но этого ждали. Несколько месяцев назад от агента, внедренного в японскую военную миссию, поступила информация: к вам придет крупный провокатор. И вот посланник "коммуниста" Ли Хай Чена появился. Он требовал больших начальников, рассказывал о корейском подполье и интересовался перспективами переброски его активистов в СССР... Еще через пару месяцев пришел второй посланец. Он хотел убедиться, что у первого все получилось. Переговоры привели к тому, что в Приморье постепенно прибыли три высокопоставленных "коминтерновца" (замы Ли Хай Чена), а с февраля 1940-го - аж четыре десятка "корейских коммунистов".

Для полноты впечатления о "пламенном" приеме для них создали настоящий военный городок на станции Океанской во Владивостоке. Затем начались переговоры о том, чтобы Ли Хай Чен сам тайно приехал в СССР. Они затянулись на полгода - хитрый лис опасался, что его могут раскусить. Однако поводов не доверять советской стороне не было: "коминтерновцев" кормили как на убой, проводили с ними политзанятия, ни в чем не ограничивали и не устраивали слежку. И вот на рассвете 10 июля 1940 года приморскую границу перешел сам Ли со своим подручным Ким Ен Саном, переводчиком и телохранителем. Встреча состоялась в районе Полтавки. Задерживать их сразу не стали, отвезли во Владивосток, оказывали знаки внимания, показали "корейский городок" и сытых "подпольщиков". После этого окончательно поверивший в успех своей операции провокатор потребовал поездки в Москву. И его отправили. В спецвагоне под усиленным конвоем. В тот же день из теплых казарм все его бойцы перекочевали в следственную тюрьму УНКВД...

Провала Ли Хай Чен пережить не мог. Он решил покончить с собой по примеру своих кумиров - японских самураев. Но, поскольку сделать харакири у него не было никакой возможности, он просто заморил себя голодом, отказываясь от тюремного пайка, и скончался 16 апреля 1941 года. Однако оставшиеся в Японии члены его группы продолжали ждать рекомендации по дальнейшим действиям. И вскоре начали их получать. Автором, правда, был не их патрон, а приморские чекисты. В итоге они задержали еще несколько десятков корейских диверсантов, прибывших в Приморье по "приглашению" Ли Хай Чена. Что же касается японской военной миссии, то вплоть до осени 1945 года ее руководители были уверены, что получают информацию от живого и действующего резидента. Жестокую правду они узнали только в самом конце войны...

Александр Огневский

Поделиться:

Наверх