65,42 ↓ 100 JPY
11,22 ↓ 10 CNY
71,68 ↓ USD
64,44 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+24° ветер 6 м/c
14 июня
Понедельник

Общество

Шпионская война с "неким государством"

В предвоенном противостоянии СССР и Японии образца 1930-1940-х годов не было никаких джентльменских правил. На тотальную переброску шпионов через границу Приморья органы советской контрразведки ответили жестко и местами даже жестоко. По-другому было нельзя

Место действия - Приморье

"За сотрудничество с военной миссией (разведкой) некоего государства, выразившемся в разглашении специально охраняемой законом тайны, приговорить гражданина Иванова к высшей мере социальной защиты - расстрелу". Сегодня такая формулировка может возмутить или рассмешить: что еще за термин "некое государство"? Что это - соседняя республика, сказочная страна или выдумка следователей с прокурорами? Однако в 1934 году в СССР подобный приговор, особенно если он выносился на территории нынешнего Приморского и Хабаровского краев, вовсе не был чем-то из ряда вон выходящим. И все понимали, что под "неким государством" фигурирует Япония.

"Корейское дело"

С 20-го по 25 января 1936 года в Хабаровске военным трибуналом Краснознаменной Дальневосточной армии за контрреволюционную деятельность, шпионаж и пособничество военной миссии "некоего государства" были осуждены сразу 20 корейцев и один русский белоэмигрант, состоявший в фашистской партии. Сотрудниками госбезопасности были добыты неопровержимые доказательства шпионской деятельности корейской группы - два фотоаппарата "Агфа Фильмнак" с заряженными фотопластинками, оружие (три револьвера, десятки патронов разного калибра), поддельные документы, 280 цветных листовок, обвиняющих советскую власть в несостоятельности (особое внимание уделялось изъянам колхозного строя). И несколько железнодорожных ключей и монтировок, предназначенных для расшивки железнодорожного полотна.

Следствием было установлено, что один из корейских проводников по имени Пак Ден Сик (впоследствии расстрелян) с ноября 1934 года в течение нескольких месяцев переводил на российскую территорию как разведчиков-одиночек, так и целые диверсионные группы. В августе 1935 года переход одной из корейских групп закончился не так удачно, как планировалось, - в столкновении с нарядом погранзаставы "Золотая" диверсанты попали под обстрел и были вынуждены бежать.

Дальше везение диверсантов закончилось окончательно - в ночь с 7-го на 8 октября 1935 года группа из семи человек снова перешла границу в районе "Золотой" с вполне конкретной задачей - разрушить ж/д полотно возле станции Хорватово и на обратном пути разбросать листовки. В районе станции Галенки группа была замечена армейским патрулем, разбросала листовки и вернулась в Санчагоу. Попытку повторили уже в ночь с 25-го на 26 октября и еще более неудачно - трое были убиты пограничниками в перестрелке, еще двое ранены...

Дальнейшая оперативная работа сотрудников приморского управления НКВД позволила установить, что в близлежащих селах у этих корейцев были помощники и даже явочные квартиры. Причем своим пособникам они платили - кому советскими деньгами, кому китайскими товарами, а кому и вовсе опиумом... Кстати, военный суд принял в отношении диверсантов достаточно мягкое по тем временам решение: только один из них был расстрелян, прокурорские требования о более суровом наказании для остальных были судом отклонены, а сами "контрреволюционные" статьи переквалифицированы на более мягкие, общеуголовные. Расстрелян также был и русский фашист Георгий Семена. Остальные участники диверсионных групп отделались сроками от 2-х до 10 лет исправительно-трудовых лагерей.

Шпионаж как историческая традиция

Уже к началу 1930-х годов было понятно, что война с Японией будет неизбежной и ее начало - вопрос времени. До этого времени обе стороны вели активную работу с агентурой. У каждой были свои карты в рукаве. У Японии - влияние на недовольную советской властью и прикормленную белоэмиграцию плюс хорошо разыгранная национальная карта, например, обещание корейцам автономного государства на территории Приморья. У приморских контрразведчиков - хорошая сеть информаторов, в том числе и в японской военной миссии.

Шпионскую войну тогда вели с размахом. 26 декабря 1939-го в проливе Лаперуза затонул пароход "Дальстроя" "Индигирка", на борту которого находилось 1134 человека. Из этого количества только 39 человек были сотрудниками "Дальстроя". В компании с ними ехали 156 рабочих "Дальрыбопродукта", 11 сотрудников ВОХР, а вот остальные - заключенные. Море взяло свою дань - 429 человек утонули, а остальные были спасены японскими шхунами и доставлены в порт Отару. Там спасенных разделили на группы и, отобрав из них чуть больше ста человек, японские контрразведчики приступили к активному допросу.

Особый интерес японский военной миссии вызвал, пожалуй, самый главный человек из спасенных - Николай Алексеевич Дорошенко, старший инженер-механик главного управления "Дальстроя". Внимание к этому человеку было вполне оправданным - именно он принимал участие в поездках на оборонные заводы Хабаровска, Москвы, Комсомольска и Горького, где закупал оборудование для Колымы. Сам Дорошенко позже утверждал, что, будучи четырежды вызванным на допрос, ничего не выдал, хотя его расспрашивали о численном составе и расположении частей армии и флота в Приморье, а также о вооружении.

Уже по возвращении в Советский Союз выяснилось, что разведке "некоего государства" все-таки удалось вытянуть из него кое-какую информацию. В частности, по данным НКВД, Дорошенко собственноручно нарисовал японцам береговую линию бухты Нагаево. Сейчас, в эпоху спутников, трудно представить, чтобы эта карта имела такое важное значение. Но тогда...

Еще одним примером активной работы "некоего государства" может служить случай, также датированный 1939 годом, когда во время шторма в руки японцев попали 113 рыбаков. И если 24 из них, будучи вольнонаемными, еще попали в категорию благонадежных, то вот исчезновение остальных 89, которые являлись заключенными "Владлага", едва ли обрадовало представителей советской власти. Естественно, японская сторона тщательно допросила всех. Особый интерес, опять же, вызывали военно-морские базы, а также численность зеков и, конечно же, лагерной охраны.

Впору задать вопрос: насколько ценной была информация, полученная японцами от, прямо скажем, неспециалистов? Сразу же ответим: такая информация для военной миссии "некоего государства" была на вес золота. И вот почему...

Потёмкинские войска

Один из основных пунктов идеологического противостояния на любой войне - "принцип неравенства", когда для поддержания боевого духа "своих" (равно как и для запугивания противника), изначально дается неверная информация. Количество собственных войск, сил, средств, оружия завышается, и дезориентированный противник либо боится наступать, либо тратит дополнительные средства на усиление собственного оружия, что всегда связано с большими затратами.

Осознав, что до конца 1930-х, пока на Дальний Восток не будут стянуты дополнительные силы, его можно не удержать, органы советской котрразведки, в том числе и военной, предприняло меры дезинформированию японской стороны, а через нее и Германии. В крае появились в/ч, которые смело можно назвать "потемкинскими деревнями". Войсковую часть, нередко состоящую из 50 человек, казармами и прочими объектами застраивали так, чтобы при наблюдении со стороны казалось, что в ней постоянно находится гораздо большее количество военнослужащих. Использование же муляжей самолетов, пушек и бронетехники приводило к тому, что даже при авиаоблете у потенциального противника действительно появлялась неверная информация. Тем более что и авиаоблеты не всегда заканчивались успешно. Так, 11 февраля 1940 года, когда японский самолет, вылетевший из Манчьжурии, в силу возникшей неисправности сел с Спасске. Мало того, что Япония навсегда потеряла самолет и ценную фотоаппаратуру, так еще летчики дали весьма полезные для СССР сведения.

Поэтому, какой бы ценной ни была информация "с воздуха", японская военная миссия старалась получить подтверждающие или опровергающие данные "с земли". А для этого сотни разведчиков (и русского, и китайского, и корейского происхождения) забрасывались на нашу территорию. Получая ответы на невинные вопросы (номер части, род войск, количество служащих в ней воинов и.т.п., что по сегодняшним меркам - пшик), они по крохам собирали многое. Что значит, например, получить информацию о бутафорской мотострелковой части, расположенной вблизи границы? Прежде всего - возможность прорыва линии обороны.

Реабилитация - не для всех

В конце 1980-х и начале 1990-х слово "реабилитация" было на устах у всей страны. Рассекречивались архивы, открывались тайны, развязывались языки... Однако, говоря о реабилитации, следует заметить, что для полноценного восприятия тех лет надо знать о конкретной исторической обстановке на момент вынесения того или иного приговора. Невинных в 1930-е гг. пострадало много, но настоящих врагов государства - тоже предостаточно.

Из кассационной жалобы "корейской группы" в военную коллегию Верховного суда СССР "Не оспаривая фактической стороны приписываемых нам обвинений, так как наши действия действительно имели место, мы просим Верховный суд снизить нам наказание, а Тю Хва Суну, осужденному к расстрелу, заменить лишением свободы. Все мы по национальности корейцы, по социальному положению - крестьяне, в прошлом жили в условиях эксплуатации и притеснения со стороны русских (...), благодаря чему в среде наиболее отсталой части корейского населения, представителями которой мы и являемся, выработалось безразличное отношение ко всему русскому. Совершая преступления и укрывая врагов Советского Союза, мы по своей некультурности и несознательности не задумывались о том, чем является для нас Советский Союз, и, лишь оказавшись на скамье подсудимых, мы ясно осознали всю гнусность наших поступков, направляемых ловкими агентами враждебного для Советского Союза государства..."
Из докладной записки начальника управления НКВД Приморского края Михаила Гвишиани руководству НКВД СССР (1940 г.) "О разоблачении японской агентуры, методах вербовки ее и обстановке на границе Приморского края" (публикуется впервые): "В период с 1939-1940 гг. на границах Приморского края было задержано 377 человек. Из них агенты японской разведки - 93 человека. Засылкой агентов занимается японская военная миссия, которая дает им продуманные задания"; "...По всей линии границы японцами завершено строительство укреплений, укрепляется побережье Северной Кореи, возводятся электрические заграждения с целью преграждения доступа подводных лодок... В погранполосе Манчьжурии идет сплошная подготовка к выселению коренных жителей погранполосы - китайцев. В населенных пунктах против участков 59-го и 69-го погранотрядов всему населению объявлено, что после китайского Нового года оно будет выселяться из погранполосы, в связи с чем надо ожидать массовых нарушений границы в сторону СССР..."

Александр Огневский

Поделиться:

Наверх