65,42 ↓ 100 JPY
11,22 ↓ 10 CNY
71,68 ↓ USD
64,44 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+14° ветер 9 м/c
15 июня
Вторник

Общество

Засада на китайца

На участке Хасанского пограничного отряда в этом году задержано 112 нарушителей, из них 23 - с помощью дружинников - добровольных помощников пограничников

Мы вас не звали

Из оперативной сводки регионального пограничного управления: "11 марта 2003 года в дом к Наталье Алексеевне Третьяковой, жительнице п. Цуканово, где они с подругой Валентиной Павлига чаевничали, постучались. Женщина открыла дверь и увидела двух промокших и замерзших китайцев. Не растерявшись, она пригласила их к себе в дом, налила чай. В это время В. Павлига быстро побежала к себе домой, чтобы позвонить на заставу "Угловая". Уже через несколько минут прибыл погранотряд, который и задержал нарушителей государственной границы. Решительные женщины приказом начальника Хасанского погранотряда были награждены знаком "Отличник пограничной службы" 3-й степени и денежной премией".

От выражения "добровольный помощник" веет чем-то кондовым таким, а вот слово "дружинник" мне всегда нравилось. И даже не потому, что я еще помню вечерние рейды в ДНД по городу с красной повязкой на рукаве, а так, вообще, красивое слово - звонкое и доброе. В комендатуре Хасанского пограничного отряда, куда корр. "Н" приехали специально для знакомства с членами местной ДНД, это слово тоже любят.

Майор Вячеслав Тихонович Селютин - новый комендант, всего полгода здесь, в тайге только начал осваиваться. В этом одна из основных сложностей службы на нашей границе: только-только обживется офицер, изучит как следует район, привыкнет к местности, а его раз - и переводят куда-нибудь в пустыню. И все начинается для нового человека сначала. Да и личного состава на заставах сегодня минимальное количество – ровно столько, чтобы граница не была совсем голой. А государственная граница - это вам не полоска на асфальте. Это зона от Системы (заграждение и вспаханная определительная полоса) до пограничных столбов, местами достигающая 25 км в ширину. Это сопки, скалы и густая приморская тайга.

Без дружинников - никак

- У меня в этом году тувинцы призвались, - хвастается майор Селютин, - пятеро! Такие молодцы ребята! Прирожденные охотники, следопыты. В тайге - как дома. И крепкие, выносливые – прямо не нарадуюсь на них. А то, как дембеля ушли, опытных пограничников почти не осталось. А контрактников у нас мало. Если бы не помощь добровольных помощников – было бы намного труднее. Они - местные, этот лес знают так же хорошо, как и китайцы. Где какой чужой человек появился, сразу замечают. И ведь это не то, что раньше были добровольные народные дружины, когда за работу в ДНД отгулы давали или к отпуску что-то прибавляли. Нашим помощникам никаких льгот за эту работу не полагается. Нет у них официального статуса. Разве что грамоты даем. Так что хоть в газете похвалите, людям приятно будет...

"Внештатные" пограничники пришли вдвоем: Виктор Тимофеевич Могилевский - водитель из Филипповки и Виктор Александрович Чурсин – командир отделения барабашевской пожарной части.

Четыре кило лягушачьего жира

- Ну что такое солдат? Это же ребенок почти! Он этого леса в глаза не видел, а теперь ему надо по тайге 24 километра туда и обратно каждый день, пешком, в любую погоду. А у них тут до последнего времени и "уазика"-то не было. Комендант с заставы на заставу пехом бегал. А китайцы ходят там же, где и мы. Теми же тропами, каждый камень знают. Они за женьшенем - и мы туда же. Они за папоротником - и мы за ними. Они на зверя, рыбу сети ставят, а мы идем следом, снимаем - проволочные петли, капканы, силки. Капканы на медведя ставят огромные. В такой попадешь - без ноги останешься. Находим китайские биваки – сразу докладываем пограничникам район, место наносим на карту. А когда китайцы прорываются чрез Систему, мы идем вместе с солдатами. Иногда приходится "выдавливать" их с нашей территории, когда они уже и за Систему проходят: идем цепью с двух сторон, перекрикиваемся. Выжали к Системе, а там уже срабатывает сигналка и их берет наряд...

Сейчас только отошел сезон ловли древесной лягушки. Китайцы ее не едят - они собирают так называемый лягушачий жир. Килограмм этого вещества, употребляемого в традиционной китайской медицине, по слухам, стоит до 20 тысяч долларов. Лягушачий жир – это крохотный комочек питательных веществ, который образуется после того, как самка с икрой засушится на солнце. Чтобы набрать килограмм "жира", надо убить больше 1000 самок лягушки.

Нам повезло: пока мы пили чай, в комендатуру доставили двоих задержанных китайцев. Находились без разрешения на нашей территории, паспорта с просроченными визами. Один из них – холеный, в хорошей дубленке, виртуозно матерится по-русски. Вопит: "Меня подставили!" Интересуется, из какой мы газеты. Услышав название, одобрительно причмокивает и закатывает глаза. На фотокамеру ему вообще наплевать, удивительно, как это он еще у нас фотку не спросил на память о встрече. А при нем четыре килограмма лягушачьего жира...

К арестованным будут применены меры административного воздействия. Скоре всего штраф. В размере одного минимального размера оплаты труда. Да уж. Большой штраф. Оказывается, то, что при нем жир, не значит, что он нарушитель границы и браконьер. Он даже не контрабандист – так, мелкий нарушитель режима. То-то он такой вальяжный и смелый. Груз у него, правда, отберут, так для него и это не проблема. Лягушки у нас еще есть, и заготовителей по тайге - сотни.

Ужас в том, что они не только на границе занимаются заготовками. Это же очень просто: китаец въезжает по туристической визе или гастарбайтером, а потом тихо растворяется в тайге. На каждый гектар леса по солдату не поставишь. Система скупщиков и тех, кто переправляет товар в Китай, отлажена четко. За последние четыре года к уголовной ответственности привлекли только пятерых китайских граждан...

Система

Мы с фотографом, дружинники, представитель штаба - красивая дама-майор погранслужбы и комендант с автоматом (на случай нападения зверя или встречи с нарушителями, что тоже вероятно) грузимся в "уазик". Едем к заставе, выходим за Систему и видим обычные, заросшие лесом сопки. Однако разница есть. Это – граница.

Нашу машину встречает наряд: сержант-контрактник Анатолий Серебряков и ефрейтор Александр Гукин с овчаркой Плутором. Оба сибиряки. Саша отслужил уже полтора года, но оставаться на контракт не собирается: "Подумаю еще, на гражданке тоже работы много". Собаку, правда, говорит, жалко. Собаки привыкают за два года к солдату, и, когда дембеля уезжают, очень сильно переживают - не едят, тощают, работают хуже.

- Хорошие парни! - Дружинник Виктор Александрович здоровается с нарядом. - Нам без них никак! У нас-то автоматов нету! Это в последние два года такой наплыв нарушителей пошел. Я с 1974 года здесь живу, помню, что раньше если китайцы и приходили, то по одному, скрытно, осторожно. Находили мы бивачки их - небольшие, сухим горючим костерчик они палили. А сейчас идут уже вчетвером-вшестером, не боятся, палят костры, поджигают тайгу. В этом году так и было: мы сетки у них сняли, они обиделись и подожгли лес...

Строевого леса в этом районе уже нет, вывезли весь еще при Сталине. Вся сопка, с виду такая дикая, наполнена остатками человеческой жизнедеятельности: среди густых зарослей вдруг показываются развалины строения, ржавые остовы какие-то...

- Здесь как будто война была!

- От той войны следов уже не осталось. Это то, что осталось после лесозаготовок и от бывшего мощного укрепрайона. Здесь баня была у солдат, а рядом не замерзающий в любой мороз родник, вода в нем – одно наслаждение.

Мужчины по очереди встают на колени и тянутся губами к роднику.

- Так вы здесь прочесываете тайгу, и при вас даже ружья нет? А если тигр?

- Ага, бывает!

И нам тут же выдали несколько замечательных историй про то, как к границе выходят тигры, барсы и медведи. Мы, правда, барса не видели, разве что пронесся стрелой выше кустов вспугнутый серый заяц, да тропки щедро усыпаны козьими "орешками".

- Мы-то считаем, что на нашей территории должны быть наши охотники! Пусть бы в этом лесу наши русские люди охотились, пусть бы раздавался нормальный русский мат почаще! Чтоб знали, что это наша земля! - развивали свою идею дружинники Могилевский и Чурсин.

- Здесь пограничная зона, - вмешивается в беседу комендант Селютин. - Для того чтобы просто отдыхать на территории района, надо подписать разрешение в местной администрации. Оформите разрешение – пожалуйста, охотьтесь. Нахождение на территории пограничной зоны без соответствующего разрешения запрещено. А за Системой - и охотиться. С оружием идет только наряд пограничников.

Ключ смерти

- Ранее, до 1979 года, мы свободно ходили на те территории, которые сейчас ограничены Системой, - рассказывают дружинники. - Вот если бы наши охотники могли свободно находиться там, где китайцы все травят, зверей наших ловят. А зверь... Трудно сказать, наш ли он? Но земля-то - наша! А китаец уверен, что все зверье, которое здесь водится, – это его, потому что с их территории идет. Наши звери за Систему не выходят...

Мы начинаем спускаться по ключу. Склон довольно крутой, приходится проявлять чудеса эквилибриста, прыгая по ярко-зеленым мшистым камням. Хрустальные наледи поверх журчащих водопадиков – красоты необыкновенной. Но это уже мертвая красота - в верховьях ключа мы нашли свежий бивак и кучу пластиковых бутылок из под отравы – 16 штук. Китайцы, не стесняясь, льют в воду ядохимикаты. Судя по мерзкому запаху, какой-то мощный инсектицид.

- Двое их было, - рассматривают следы дружинники-следопыты. - Здесь отдыхали, папоротник подстилали под себя. Один сидел, ноги вытянув. А с той стороны дерева, видишь, какие-то ритуальные палочки, тряпочки. То есть потравил природу и тут же грехи замолил? Или разрешения на варварский метод охоты спрашивал у бога своего? Кто его, китайца, знает... Еще пару лет назад у нас тут каждый вечер такие лягушачьи концерты были - заслушаешься! А сейчас тишина – только гул от гнуса. Лягушек не стало – комаров стало больше. Личинки, головастики подохли – рыба ушла, ей питаться нечем. А когда-то в этих ключах форель местная – каменушка - кишмя кишела.

Мертвые лягушки в холодной прозрачной воде видны издалека - лежат кверху беззащитными оранжевыми брюшками. Если бы только они. В ключе ничего живого не осталось. Ручейники, разные личинки, мальки – умерло все живое. А внизу у подножья сопки эту воду брали для питья.

- Раньше мы не боялись воду прямо из реки пить. Сейчас - нет. Ведь ключ в реку впадает, река - в водохранилище. А китайцы эти, как у себя дома! Были и с карабином, когда брали их. Но они тогда не ожидали - мы полдня в засаде сидели, так что до стрельбы не дошло. Но они знают, что пограничники на поражение не стреляют. А убегают, как зайцы, догнать сложно.

Вот так они и топают, мужики наши простые, - пешком по тайге, без оружия, частенько в одиночку. Потому что они о природе по-настоящему радеют и о государственной границе. Им за державу обидно. Дружинники, одним словом...

Светлана Филиппова

Поделиться:

Наверх