65,42 ↓ 100 JPY
11,22 ↓ 10 CNY
71,68 ↓ USD
64,44 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+15° ветер 7 м/c
15 июня
Вторник

Общество

Кровавая месса Иосифа Лиходзеевского

Пользуясь расстрельной ситуацией в стране, сотрудник Приморского УНКВД уничтожил несколько тысяч китайцев и взялся за своих коллег-чекистов. Ему очень хотелось получить орден Ленина

В 1994 году в военную прокуратуру ТОФ пришел довольно странный запрос: руководитель пресс-службы Союза кинематографистов Белоруссии Алла Бобкова от имени 81-летней Сюзанны Иосифовны Лиходзеевской, заслуженной партизанки и соратницы знаменитого Ковпака, требовала реабилитировать ее мужа, приморского чекиста, старшего лейтенанта пограничной и внутренней службы Иосифа Александровича Лиходзеевского, расстрелянного в 1940-м. В письме излагалась не просьба, а именно требование: дескать, женщина пожилая, ее супруг стал жертвой политрепрессий, а она из-за этого сейчас лишена льгот. Сотрудники отдела реабилитации жертв политических репрессий нашли уголовное дело Иосифа Лиходзеевского. И сразу же стало ясно, что старший лейтенант был кем угодно, но вот жертвой его точно назвать нельзя...

Время палачей

Кровавые времена порождают кровавых героев. Революция, гражданская война и последующие события в стране девальвировали человеческую жизнь настолько, что чья-то смерть уже не пугала и не удивляла. Но одно дело, когда чужая смерть не пугает, и совсем другое - когда она становится очередным шагом в карьерном росте...

25 июля 1938 года сотрудники Приморского областного управления НКВД арестовали своего коллегу - 32-летнего начальника 3 отдела Иосифа Лиходзеевского. Этот отдел работал на т.н. "китайском направлении". Надо сказать, китайцы в те годы давали повод УНКВД бдительно следить за ними: с начала 1920-х годов милиция и чекисты активно боролись с хунхузничеством - разновидностью китайской преступности на советском Дальнем Востоке. Хунхузничество, как определяют его учебники по госбезопасности, объединяло несколько видов преступлений: организация опиекурилен, контрабанда товаров и наркотиков через границу СССР, грабежи и разбои на территории дальневосточных краев и областей. Естественно, были среди китайцев и шпионы. Однако граница, которая в те годы была отнюдь не на замке, позволяла просачиваться на нашу территорию и вполне законопослушным китайцам - на сезонные работы. Это были обычные работяги, умевшие и сеять, и шить, и строить. Но их было много. И молодой чекист Лиходзеевский решил именно на китайцах сделать себе имя.

Забегая вперед, следует заметить, что кровавых авантюр старлея Лиходзеевского могло бы и не быть, если бы он не получил поддержку от тогдашнего начальника облУНКВД Михаила Иосифовича Диментмана. Несмотря на то что в должности главного приморского чекиста Диментман пробыл меньше года (с августа 1937-го по июль 1938-го), именно при нем в крае буйным цветом расцвело то явление, которое называют массовыми репрессиями...

Великое китайское изъятие

Осенью 1937 года Лиходзеевский дал подчиненным указание: ИЗЪЯТЬ все китайское население Владивостока. Диментман его поддержал. Оперативники, не имея какого-либо плана (что их очень удивило: обычно крупные операции расписывались заранее), начали арестовывать китайцев. Сотнями. Операция шла в три этапа. В ходе третьего, например, были арестованы 6 тысяч человек.

И тут у оперов возникла загвоздка: никакого компромата на задержанных китайцев не имелось. Об этом доложили начальнику. Лиходзеевский долго не думал - обвинил большую часть в шпионаже, а признания начал просто выколачивать: в прямом смысле бегал по кабинетам и избивал китайцев. Использовал и более изощренные формы допросов, например, "выстойку": арестанта заставляли долго стоять на ногах, лишая сна. А в декабре старлей устроил в здании УНКВД специальную камеру пыток...

Все это было более чем изуверством: большинство задержанных китайцев совсем не знало русского языка, поэтому допрашивать их было просто бесполезно. Из этой ситуации Лиходзеевский нашел "отличный" выход: от имени одного из китайцев писал признание на целую группу и направлял такой "материал" на рассмотрение "тройки" в Хабаровск. Там тоже не церемонились: есть доказательства, нет - расстрелять.

Год спустя следователи УНКВД установят, что при допросах насмерть было забито свыше 100 китайцев, однако тюремные врачи констатировали, что смерть наступала от болезней, в основном, от дизентерии. Часть сотрудников выступила против этого убийственного "изъятия", однако разговор с ними у Лиходзеевского был коротким: он угрожал "саботажникам" всевозможными карами, а особо упертых грозился даже убить...

Энергия била из кровавого старлея через край. Он придумал, например, способ получения информации от "ценных свидетелей". Одной из них была гражданка по фамилии Жук - прямо в кабинете Лиходзеевского ей давали опиум, под воздействием которого она называла имена "шпионов". По плану: один из китайцев должен быть резидентом, остальные - от 40 до 120 человек - рядовыми разведчиками. Трудно поверить, но "опиумные показания" Жук привели к тому, что от них пострадало около сотни китайцев. А вцелом, по словам бывших подчиненных старлея, 1500 китайцев были приговорены к расстрелу и 800 из них успели расстрелять. Остальных спасло то, что, во-первых, в Москве очень удивились громадному приросту "расстрельных" показателей, а во-вторых, вышло постановление Совнаркома: для вынесения приговора в деле должны-таки иметься доказательства...

О том, сколько дров успел наломать Лиходзеевский, например, свидетельствует рассказ опера Бобрышева, работавшего в его отделе. В разгар антикитайской акции Бобрышев просил начальника не арестовывать агентуру - 12 китайцев, которые регулярно поставляли ему информацию. Однако из 12 в живых остался только один. А в конце года дошла очередь до китайцев, живших в городе Ворошилове (ныне Уссурийск). Итог - такой же. Сотни арестованных, избитых, забитых, наспех расстрелянных...

Отстаёте, товарищи!

Василий Куц, начальник отдела по реабилитации жертв политических репрессий военной прокуратуры ТОФ: - Лиходзеевский вообще очень любил фабриковать дела по национальному признаку. Помимо китайцев, у него была еще "польская организация". В выписке из уголовного дела по Лиходзеевскому и его соратникам я столкнулся с таким фактом. На суде одному из чекистов задают вопрос: "Как получилось, что вы упрятали за решетку и лишили жизни тысячи невинных людей? Вы что, не видели, кто перед вами?" Он отвечает: "Пришел начальник отдела и сказал, что мы плохо работаем. В Новосибирской области расстреляны 60 тысяч поляков, а у нас - во много раз меньше. Значит, каждый оперативный сотрудник должен заканчивать шесть дел в сутки. На вопрос судьи, что значит "заканчивать шесть дел", подсудимый ответил: "Это значит - выбить признательные показания из шести человек и направить дело на рассмотрение тройки!" То, что устроил Лиходзеевский и его подельники, не поддается рациональному осмыслению: доказательств вины нет, материалов дела нет, а дело направляется "на особое совещание", которое приговаривает человека к расстрелу заочно - без присутствия самого подсудимого, прокурора и адвоката... Правда, следует оговориться: не надо сегодня осуждать огулом всех сотрудников ОГПУ-НКВД, большинство из них были людьми честными. Но были и такие, как Лиходзеевский.

Выписка из определения N158/Н военного трибуна ТОФ (середина 1950-х годов): "...Польской организации во Владивостоке и Приморье не существовало - она была искусственно создана бывшими сотрудниками ПОУ НКВД Хреновым, Лукацким, Лиходзеевским..."

Бей своих!

К началу 1938 года Лиходзеевскому стало мало китайцев и поляков - он решил давить контрреволюцию внутри УНКВД. Начались аресты вчерашних товарищей по оружию. Под это дело попали далеко не последние в чекистской иерархии люди: Возняковский, начальник отдела железнодорожного корпуса НКВД, Альтшуллер, опер из второго отдела УНКВД, Климов, начальник райотделения НКВД "Дальстроя". Допрос, который устроили Возняковскому, длился непрерывно 9 суток. Все это время старлей с подручными избивали его, не давали спать, заставляли стоять на ногах. В итоге он вынужден был оговорить еще четырех коллег. В столь же жестких условиях оказались Альтшуллер и Климов. Первый сознался в заговоре, нити которого тянутся в Москву, второй - в шпионаже в пользу Японии.

И в своем отделе Лиходзеевский обнаружил "вредоносных троцкистов" - начальников отделений Усика и Чепкой. Арестована была даже секретарь-машинистка Войнова. Всем троим инкриминировалась измена Родине. Они были расстреляны по телеграфному указанию наркома НКВД Ежова 2 февраля 1938 года, хотя следствие по делу было закончено только 14 февраля. Лиходзеевский заявил, что лично может расстрелять предателей, и даже следил за процедурой казни. Один из свидетелей, Дегтярев, позже скажет, что этот человек преследовал одну цель: получить за свои старания орден Ленина...

Расплата вне времени

Следствие по делу Лиходзеевского длилось около года. Те, кого он не успел расстрелять (они были реабилитированы), рассказывали о том, что с ними делал жестокий карьерист. В отличие от жертв старлея, его судила не "тройка", а военный трибунал в присутствии и адвоката, и прокурора. Лиходзеевский вину признал частично: дескать, было дело, избил несколько человек. И опиума, выдаваемого для служебных нужд УНКВД, продал на 1000 рублей посторонним лицам. А так нет, никаких злодеяний не творил...

Приговор по ст. 193-17 п. "б" УК РСФСР (злоупотребление должностными полномочиями, повлекшее тяжкие последствия) был суровым - расстрел. И опять, в отличие от своих жертв, он получил возможность обжаловать приговор в Верховном cуде. Однако там его оставили в силе. 5 октября 1940 года пуля поставила точку в биографии палача...

А 24 марта 1995 года военный прокурор ТОФ Валерий Сучков подписал заключение, подготовленное отделом по реабилитации жертв политических репрессий: Иосифу Лиходзеевскому в реабилитации отказать...

Александр Огневский

Поделиться:

Наверх