65,24 ↓ 100 JPY
11,17 ↓ 10 CNY
72,33 ↓ USD
63,86 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+19° ветер 2 м/c
25 июня
Пятница

Общество

Алексей Зайончковский: "Мне от России ничего не нужно..."

О том, что он является родственником русского декабриста, канадский химик узнал в 70 лет. И приехал во Владивосток познакомиться с новыми родственниками

Потомок борца за свободу

Встречу Алексей Алексеевич Зайончковский назначил на утро дня отлета на родину - в Америку. Не знаю, кого я хотел увидеть, но первое впечатление было - типичный старичок-американец, каких в большом количестве можно увидеть на круизных лайнерах типа "Принцесса". Где тут кровь декабриста?

В холле гостиницы "Владивосток" масса китайских туристов, разговаривать просто невозможно: гвалт и крики. Нужно место поспокойнее. Ребята из службы безопасности, немного опешив от того, что в их гостинице проживает "праправнук великого Бестужева" (именно так мы его представили), судорожно начинают поиски подходящего помещения и предлагают бар 11-го этажа. Когда мы туда прибыли, официантки уже были в курсе и выделили нам уютный уголок, - сервис однако!

- Алексей Алексеевич, когда вы узнали, что вы из Бестужевых?

- Год назад...

Зайончковский отвечает по-русски с легким акцентом. И тут я понимаю, что вопросы о семейных драгоценностях и бестужевских традициях отпадают как бы сами собой.

- Моя сестра в московских архивах нашла среди потомков Бестужева фамилию Гомбоев, которая есть и у наших предков.

Зайончковский выкладывает на стол листок - некое подобие генеалогического деревца. Его родственная ветвь идет от дочери Николая Бестужева, оказавшейся к тому же сестрой известного в Приморье Алексея Дмитриевича Старцева, жившего в конце XIX века. Как такое возможно? Купец Дмитрий Старцев, друг Бестужева, усыновил его детей и дал им свою фамилию, чтобы на них не пала царская немилость. Екатерина Дмитриевна Старцева-Гомбоева уехала с мужем в Китай, а ее дочь Анна впоследствии вышла замуж за барона фон Драхенфелса. Внучка Екатерины Дмитриевны, Дора, - мать героя нашего материала - вышла замуж за Алексея Ивановича Зайончковского.

В китайском городе Кантоне, что недалеко от Гонконга, в 1931 году в семье Зайончковских родился мальчик. Нарекли его, как и отца, Алексеем. Спустя 20 лет он попросил родителей отпустить его в Канаду и, получив благословение, отправился через океан. Отучился в университете на химика, устроился работать на крупный завод и перевез семью из тогда уже коммунистического Китая в капиталистическую Канаду. Завод этот через некоторое время обанкротился, пришлось искать новую работу, и Алексей Зайончковский переехал в США. Сейчас он пенсионер, живет в небольшом городке с индейским названием Семиаму Лэйн Блэйн, получает прибавку к пенсии от американского правительства за то, что проработал на одном предприятии 30 лет.

- А в России вы в первый раз?

- Нет, до этого я был в Москве и Санкт-Петербурге. Первый раз приехал тогда еще в Советский Союз. Потом проехал на поезде из Китая - через Монголию и дальше, до Санкт-Петербурга. Это был долг памяти отца. Он всю жизнь хотел попасть на родину, в Россию. Но когда он обратился в посольство СССР, ему дали список советских городов, в которые приехать было можно, но куда он ехать не хотел. Тогда у отца не получилось. А потом он заболел...

Новые родственники

- Что-нибудь изменилось в вашей жизни после того, как вы узнали о своих знаменитых предках?

- Сейчас вы, наверное, будете спрашивать меня, не приехал ли я для того, чтобы вернуть принадлежавшее им имущество. Нет, не за этим. Я знаю, что многие коллекции произведений искусства, вещи утеряны, что-то уничтожено. Мне от России этого не нужно. Не собираюсь я ничего требовать, возвращать... Что изменилось, пока даже и не знаю. Но за это время я познакомился со многими людьми, которых сейчас могу называть родственниками.

- И много их?

- Во Владивостоке это внуки Алексея Дмитриевича Старцева - Александр и Дмитрий. Есть потомки Бестужева в Иркутске и Новосибирске. Кроме того, около 50 человек живет в Канаде. Правда, из них по-русски могут разговаривать лишь я, мои брат и сестра. Знаком я и с потомками Николая Петровича Бестужева в Швейцарии и Австралии...

Алексей Зайончковский в тот же день улетал в Сеул, а оттуда - в Сиэтл и домой. Но на следующий год обещал обязательно вернуться в Россию, во Владивосток. Он был очень удивлен, когда услышал от нас, что в столице Приморья, недалеко от гостиницы, в которой он жил, есть улица Бестужева...

P.S. Когда мы уже распрощались, сотрудники гостиницы с придыханием спросили: "Неужели это потомок того самого Бестужева?" "Да", - теперь уже с полной уверенностью сказали мы. "Черт побери, вот бы раньше знать - он ведь у нас несколько дней жил..."

Бестужев Николай Александрович - декабрист, брат Александра и Михаила Бестужевых. Родился в 1791 году. Учился в Морском корпусе. Был обаятельным, веселым собеседником, отличным рассказчиком, декламатором и очень нравился женщинам. Его, несомненно, ждала блестящая карьера. Но обстоятельства сложились иначе. Начиная с 1825 года он 30 лет провел в крепостях, на каторге и в ссылке. На допросах говорил о том, что "укоренением свободного образа мыслей никому не обязан", но "виденного на практике в других державах достаточно было, чтобы утвердиться в сих мыслях". И до, и после ссылки переводил Байрона, Томаса Мура, Вальтера Скотта, писал повести, статьи, посвященные эпизодам из морской истории, очерки из жизни европейских народов, затем - из быта сибирских инородцев. Лучшие из его очерков и рассказов - "Записки о Голландии 1815 года", "Русские в Париже 1814 года", "Гусиное Озеро" (о быте бурят) - были опубликованы уже после его смерти. Николай Бестужев обладал выдающимися техническими способностями: он очень быстро усваивал всевозможные виды ручной работы, и в его голове постоянно зарождались творческие идеи. Он придумал особую спасательную лодку "бестужевку", в Сибири построил особую экономичную "бестужевскую печь". В читинской тюрьме без каких-либо инструментов сделал часы, которые ходили, не останавливаясь, по четыре года и отличались необыкновенной точностью. В ссылке чинил мельницы, устраивал огороды, парники, кожевенные заводы, шил сапоги, фуражки, придумывал ювелирные украшения и самопишущие метеорологические приборы. Кроме того, писал отличные акварельные портреты и иконы.

Даниил Володин

Поделиться:

Наверх