67,93 ↓ 100 JPY
11,48 ↓ 10 CNY
74,14 ↓ USD
66,11 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+2° ветер 3 м/c
11 мая
Вторник

Общество

Жёлтые кирпичи

Желание свести счёты со свидетелем по уголовному делу завело водителя-дальнобойщика слишком далеко

Жёлтый кирпич и белая шерсть

В начале ноября 1993 года в Дальнегорский горотдел милиции обратился с заявлением житель города. Он сообщал, что днем раньше поехал ловить трепанг в район поселка Тимофеевка Ольгинского района, на мыс Балюзек, и, опустившись на дно моря, на сравнительно небольшой глубине, рядом с затопленным корпусом судна, обнаружил мешок, из которого торчали человеческие ноги, обутые в кеды. Ни о каком трепанге гражданин уже и не думал, а сразу же поехал домой, где и рассказал все в местном ГОВД.

Оттуда сообщение полетело сразу по нескольким адресам: в 3-й спецотдел милиции Ольгинского района, в военную прокуратуру Ольгинского гарнизона, в военную прокуратуру ТОФ и командованию частей, расположенных в Ольгинском районе. В месте, которое указал сознательный гражданин, действительно был обнаружен труп. Погибшим оказался матрос Савинов, служивший по призыву на плавмастерской. Он был на хорошем счету, считался сварщиком высокого класса, а следовательно, на него имелся спрос как в части, так и за ее пределами. Однако неделей ранее Савинов неожиданно исчез, а поскольку причина установлена не была, прокуратура гарнизона возбудила уголовное дело по самовольному оставлению части.

После заключения экспертизы стало понятно, что предстоит возбудить еще одно дело - на этот раз по факту убийства матроса. Его сначала задушили, а потом бросили в воду. Причем следственная группа сразу же обратила внимание на интересный факт: в качестве груза к мешку с телом была привязана сетка, в которой лежало несколько желтых кирпичей. Кирпичи были необычными - судя по характерному клейму, они были выпущены не один десяток лет назад. Кстати, выяснилось и с пропажей матроса - неделю назад его забрал с собой мичман Лапаев из другой части гарнизона.

Лапаев, сразу ставший подозреваемым номер один, объяснил следователям: "Да, я забрал Савинова из части. Мне надо было подварить машину. Но к вечеру он ушел и больше я его не видел!" Эти слова вызвали у следователей подозрение - Савинов был убит в тот же день, когда пропал. Оставался открытым вопрос о мотиве убийства. При более подробном изучении личности погибшего стали всплывать кое-какие детали. Например, сразу по двум делам Савинов проходил в качестве свидетеля. В одном случае расследовалась кража топлива в части, в другом - кража автомашины одного из офицеров. Мотив мести имел право на существование, тем более что за некоторое время до убийства Савинова и еще нескольких матросов даже похищали кавказцы - пытались узнать, что военморы рассказывали следователю. Кавказский след не исключался.

Но больше всего информации дали те самые желтые кирпичи, которые были только в одном месте и у одного человека - на даче у дальнобойщика Ерошенкова, младшего брата которого гарнизонный суд осудил к трем реальным годам колонии, и показания Савинова оказались при этом решающими. Было добыто и еще одно доказательство: на бушлате у погибшего нашли прядки белой шерсти. Чуть позже экспертиза установила, что шерсть с бушлата идентична шерсти белого кота, жившего на даче у Ерошенкова. Когда милиция и следователи гарнизонной прокуратуры нагрянули к нему домой, их ждал еще один сюрприз: подозреваемый неожиданно уехал к родственникам в Казахстан.

Валите друг друга!

Как рассказал корр. "Н" полковник юстиции Василий Куц, ныне начальник отдела реабилитации жертв политических репрессий военной прокуратуры ТОФ, а в ту пору - гособвинитель по данному уголовному делу, рейд в Казахстан был для Ерошенкова недолгим: через две недели один из сотрудников спецотдела милиции задержал его и повез в Приморье. Уже в Новосибирске до Ерошенкова дошло, что дело приняло нешуточный оборот, и он начал валить всю вину на Лапаева - дескать, он убил матроса, а я только помогал вывозить. Лапаев же, в свою очередь, в долгу не остался, свалив вину на Ерошенкова. Обоюдные обвинения шли и на следствии, и на суде. Дело вернули на доследование, в итоге следствие и рассмотрение затянулись на четыре года. И только в 1997 году военный суд ТОФ огласил приговор: Ерошенков получил 13 лет колонии за убийство, а Лапаев, чья вина в убийстве не была доказана, получил два года за недонесение о тяжком преступлении.

Лапаев, кстати, заплатил дорогую цену за то, что помог Ерошенкову, фактически просидев в СИЗО в два раза больше того срока, который был назначен судом. После приговора он долго спрашивал судью: "Как же так, гражданин судья. Я просидел четыре года, а дали мне два. А как еще два года?" Жаль только, что он не спросил родственников убитого матроса, каково им было осознавать, как мичман помог заманить Савинова в смертельную ловушку...

Автор выражает благодарность полковнику юстиции Василию Куцу за помощь в подготовке материала.

Александр Огневский

Поделиться:

Наверх