65,42 ↓ 100 JPY
11,22 ↓ 10 CNY
71,68 ↓ USD
64,44 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+19° ветер 0 м/c
13 июня
Воскресенье

Общество

Трудный путь к единству

Общество, похоже, еще не до конца понимает, какая страшная, тотальная, безвыходная беда обрушилась на нас. Ее масштабы и последствия не с чем сравнить, разве только с химической или биологической войной. Во Владивостоке наркотики везде - в домах, воинских частях, офисах, школах, колледжах, вузах, ночных клубах, на дискотеках. И разве только во Владивостоке?.. Деться от наркотиков молодым людям некуда. Мы теряем целые поколения. Что с этим делать? Кто будет делать?

Разрозненные попытки как-то обуздать наркоманию предпринимались неоднократно. Но у власти - свое понимание проблемы и способов ее решения, у милиции - свое, у врачей, родителей - тоже. Имеют место быть профессиональные амбиции и снобизм. И только сегодня во Владивостоке начинает формироваться объединение, к которому примыкают все: церковь, милиция, общественные, молодежные и пр. организации, психологи, врачи, юристы, родители. Формируется оно на базе Всероссийского общества "Содружество", в которое входят офицеры запаса, начавшие в этом году свою борьбу с наркоманией. В публикациях об этой беде мы говорили, почему бы разным людям, пытающимся что-то сделать, хотя бы просто не встретиться, не поговорить. И они встретились, начался обмен мнениями. Ясно, что для выработки стратегии и тактики деятельности нового объединения потребуется время. Но есть вещи несомненные, не требующие долгих дискуссий. Это необходимость создания во Владивостоке своеобразной службы скорой помощи наркоманам и их родителям, помощи не только и не столько медицинской - иногда спокойно и внятно сказанные слова о том, что и как делать в том или ином случае, важнее всего остального. Это также необходимость реабилитационного центра (и не одного) для наркоманов, желающих вернуться к нормальной жизни (а таких очень много). Это и создание координационного центра, который собирал бы всю обширную и разнообразную информацию, имеющую отношение к проблеме, обрабатывал ее, анализировал, выдавал рекомендации.

Ясно, что новое объединение не должно претендовать на государственное финансирование. В лучшем случае можно предполагать спонсорскую помощь, но рассчитывать, скорее всего, придется только на свои собственные энергию, силы, желание, веру. Для тех, кто готов присоединиться, сообщаем, что объединение "Содружество" собирается по пятницам в Краевом центре народной культуры. В прошлую пятницу мы встретили там простую, милую, добрую, умную, исстрадавшуюся женщину зовут Анна Ивановна Мясникова. У нее двое детей - 35-летняя Евгения и 26-летний Максим. Макс - наркоман. То, что пережила и переживает Анна Ивановна, пережили и переживают тысячи и тысячи родителей. Они мыкаются со своим горем, не зная, куда кинуться, к кому обратиться, как спасти своего ребенка. Послушайте Анну Ивановну. Она - ПЕРВЫЙ ЧЕЛОВЕК В ЭТОМ ГОРОДЕ, КТО, НЕ СКРЫВАЯ СВОЕГО ИМЕНИ И ЛИЦА, обращается ко всем нам. Она за той чертой, за которой не осталось места ни гордыни, ни стыду, ни страху огласки - только боль матери за сына, которого она теряет. Боль за всех других детей, которых мы теряем и уже потеряли. И еще - огромное желание помочь им всем.

Теряю сына...

"Что нам делать?" - спросили знающего проблему норвежца Лэйва присутствовавшие на беседе с ним родители. "Родители - это большая сила, даже если вас только двое, - убежденно начал он. - Ничего не бойтесь, скажите о том, что пережили, открыто - на радио, по телевидению, и к вам подтянутся другие. Соберитесь все вместе, и у вас все получится". Одна грустная мама сказала ему: "Но для российского менталитета не свойственно рассказывать про себя такое. Меня в городе многие знают, и я могу предсказать последствия своего откровения". Это высказывание позволило варяжскому гостю констатировать: "Вы только подтвердили, как Россия больна. Это рак. Это рак с метастазами. Болезнь будет распространяться на весь организм, пока вы будете лечить следствия и закрывать глаза на причину. Кто-то должен открыть глаза. И почему это не будете вы?"

"Что же мне делать? - заплакала другая мама, пришедшая на собрание родителей и общественных организаций, состоявшееся на прошлой неделе в мединституте по инициативе организации "Содружество" (об этом объединении отставных офицеров, начавших борьбу с наркоманией, "Н" рассказывали). - Я уже везде была и все, кажется, прошла. Кто мне поможет? Вы видите, сегодня тепло, а я здесь в шубе и меховой шапке, потому что если я оставлю их дома, сын немедленно отдаст их за дозу наркотика".

Это и была Анна Ивановна Мясникова. Вот ее рассказ.

"Я родилась в селе Березовка Алтайского края тринадцатым, последним ребенком в семье. Волею судьбы оказались во Владивостоке. Здесь я закончила школу, поступила на химфак университета, но рано вышла замуж, и учебу пришлось оставить. Работала учеником слесаря на заводе, 12 лет в порту, потом - бухгалтером в районо, сейчас - на железной дороге. До пенсии 1,5 года.

В детстве сын часто болел, но очень помогала районный педиатр - дай ей Бог здоровья. Воспитатель в саду, тоже очень хороший человек, Максима зайчиком называла. Когда в 4-м классе сын стал хуже учиться, русовед Галина Ивановна к нему ключик нашла - поняла, что этот маленький Телец (по знаку Зодиака) любит ласку. Максим занимался спортом - самбо, хоккеем, футболом, хорошо плавал. Хулиганил, добиваясь авторитета кулаками. Не хотел уходить из школы, но в 10-й класс его не взяли. В техникуме проучился только первый семестр, потом повздорил с преподавателем и больше туда не пошел. Ему было 17, когда начал курить химку и пробовать себя в наперсточниках - какие-то взрослые научили. Так зарабатывал деньги. Когда почувствовала неладное, увезла его с двумя друзьями на Урал, на свежий воздух, чтобы отвлечь от дурного. Но муж уже тогда сказал, что все это бесполезно. Он не хотел или не мог понять сына, отгородился от него барьером. Бывало, и из дома выгонял. Как бы перестал быть ему отцом.

Как я впервые поняла, что происходит страшное? Пришел Максим однажды домой веселый, хохочет, думала - пьяный, а запаха нет. Ничего не понимаю, но не отстаю. Он был к тому времени уже женат, и жена сказала: "Это конопля". Я ругалась, стыдила, а он заявил: "Я же не колюсь". С тех пор все и началось - истерики, слезы, угрозы, даже драки. А он все свое: "Дерсу Узала тоже курил, это полезно". Надо сказать, читал он всегда много, особенно про войну, приключения, детективы, песенник из рук не выпускал, очень любил, когда я с ним в театр или цирк ходила. Он и сейчас по ночам, когда не может заснуть, читает, правда, странный набор: то Майн Рида "Охотники за черепами", то Анну Каренину.

Что я испытывала? Были полная паника, боязнь разглашения, дикое напряжение на работе. Родственники не понимают, муж не понимает. Умерла моя мама, Агафья Аверьяновна. Большая семья перестала быть счастливой. А два года назад сын начал колоться. Жена от него ушла, забрав ребенка. Я возненавидела сына. Меня трясло постоянно. Он брал деньги и говорил об этом, потом стал звонить на работу. Орал в трубку, требовал денег. Я тогда думала, что бросить наркотики легко, надо просто захотеть. А он не хотел, издевался надо мной. Даже грешная мысль убить его одно время возникла - сил не было никаких..."

Сестра Женя: "Сначала пропал электрочайник. Купили другой. И его не стало. Затем "ушли" мой кожаный плащ, Андрюшкина (сына Жени) дубленка. Золотое кольцо отдал за бутылку водки. Это он хотел соскочить с иглы, пытаясь заменить наркотики алкоголем. Пил, как сумасшедший - выпивал до трех бутылок в день. Еще не закончив одну, кричал, чтобы кто-нибудь бежал за следующей. Но это вскоре кончилось - у него начались галлюцинации, посинели губы. Мама позвонила в "Скорую", честно сказала, что происходит. Но "скорая" к наркоманам не приезжает. Перерыв все газеты, мама нашла телефон частнопрактикующего врача".

Анна Ивановна: "Доктор вывел его из этого состояния. Душа-человек, три раза ночью приходил, жалел его, уговаривал и даже часть денег вернул. Я до сих пор его помню и здоровья ему желаю. Потом Максим стал есть все таблетки, которые попадались под руку. Ничего не соображал. Было очень страшно. Опять не знала, к кому обратиться. Заняла денег, положила его в КНД. Он на третий день сбежал, я привела его снова - он уже сам хотел в больницу. Но лечащий врач его не взяла - режим нарушил. Как он плакал и умолял, как не хотел идти домой! Но врач, не буду называть ее фамилию, наверное, она просто устала возиться с такими, как мой сын, сказала: "Нам нужны послушные ребята..." Денег уже не было, и срочно надо было отдавать уже истраченные на лечение, которое не состоялось. Один добрый знакомый предложил занять еще, но как бы я их отдавала?

У меня опустились руки. Возникло чувство полной безысходности и тоски. И еще было стыдно, что у меня такой сын. Стыдно стало приглашать кого-то в дом, где чай кипятится в кастрюле, нет раковины на кухне, которую не на что купить после замены лопнувших труб, стены обклеены газетами, а в прихожей нет даже лампочки - покупать уже бесполезно, так как Максим выносит из дома абсолютно все..."

Сестра Женя: "К нему приходили толпы таких же, как и он, включали музыку на полную катушку, здесь же готовили себе зелье, кололись, кричали, хохотали, нам деться было некуда. Везде иголки валяются, шприцы, кровь по углам. Мама один раз вызвала милицию, их всех забрали, но через два часа отпустили. Приходили к нам и за его долгами. Проще стало давать ему на дозу и самим расплачиваться за долги. У него начали быстро разрушаться зубы. Сестра его двоюродная, нежно его любящая и жалеющая, - зубной врач. Но он на кухне сам себе корни выдирает - все стены кровищей залил..."

Анна Ивановна: "Я больше не могла. Не оскверняй жилище, умоляла, не води в дом никого, ведь здесь дети. Прихожу с работы, а тут лежат, развалившись, кого и не знаю. Да еще с презрением так говорят: "Какая у нас нищета!" Накапливались долги, дома полная неразбериха. Где взять деньги? Как отдать? Я постепенно стала привыкать, что теряю все - вещи, сына. Он иногда плакал, просил помочь, говорил, что жить не хочет, не знает, почему это с ним происходит. Я начала искать, читать про это в книгах, газетах. И вдруг, как озарение, - статья в какой-то газете про женщину, которая, чтобы понять сына, даже сама укололась. И ее переживания. А потом книга Луизы Хейли - я ее и до этого читала, но тогда еще не все осознавала. И вот читаю: полюби его и прости. Тут еще мама во сне пришла в своем обычном платочке... Ничего не говорила, смотрела только на меня внимательно и молчала.

Как же я его ненавидела! А теперь с такой же силой люблю. Я теперь о нем почти все знаю. Утром он едет в Артем за очередной дозой, иногда еще на Луговую, колется 2-3 раза в сутки. Иногда не может попасть в вену, а однажды шприц выскочил и кровь брызнула аж на потолок... Надо отдавать долги, но с чего? За квартиру много месяцев не плачено. Мне многие помогали. Но уже и обращаться к кому-либо стыдно. Бабушки-соседки спрашивают, что это с Максимом, ведь такой добрый мальчик был - и сумку всегда поднесет, и про здоровье спросит.

Четырехлетнего внука, сына Максима, мы недавно покрестили. Все не давал покоя, говорил, ну когда вы займете денег и меня покрестите? Я молюсь за Максима, и он. Говорит, я тоже хочу, чтобы папу вылечили и чтобы он не был наркоманом. Максим его с собой в Артем брал - прикрывался, наркотики ему в капюшон прятал. Маленький сын все про папу знает: как я этот Артем ненавижу, сказал недавно...

Я очень хочу вылечить Максима, и все для этого сделаю. Только малоимущим деться практически некуда. Я почти смирилась с мыслью, что могу потерять сына. Но что бы ни случилось, я уже не смогу не помогать и другим - таким же, как мой сын. И всем хочу сказать: надо убрать гордыню, надо объединиться в общей беде и помочь друг другу.

Я только одного боюсь: что когда родители наркоманов это поймут и перестанут стыдиться своего горя и соберутся все вместе или выйдут на улицу - нас будет весь город. И будет уже поздно..."

Записала Людмила Румянцева

Поделиться:

Наверх