65,53 ↑ 100 JPY
11,26 ↑ 10 CNY
72,03 ↑ USD
64,44 ↑ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+12° ветер 4 м/c
17 июня
Четверг

Общество

Жертвоприношение

Все до боли просто. До омерзения скучно. И до смерти буднично. Уже который год в своей мастерской погибает в нищете и забвении художник мирового уровня Владимир Рачев, экс-председатель Приморского отделения Союза художников. Лет семнадцать назад его картины выставлялись в Лувре. А сегодня друзья, Евгений Корж и Юрий Волков с дочерью Натальей, подбрасывают Рачеву то хлеба, то картошки. Чтобы не умер с голоду. И никто, кроме них, не вспомнил, что в этом году у него юбилей. И разве Рачев один такой? Кто помнит старых художников? Кто знает, как они живут и умирают?..

Пославший общество на х..

Все началось в 60-е, которые мне, никогда не жившему в них, кажутся далекими, как легенда.

Молодой московский художник Олег Лошаков, приехав преподавать во Владивостокское худучилище, собрал из своих студентов команду. Вы послушайте эти имена: Евгений Корж, Владимир Серов, Юрий Волков, Владимир Рачев! И рванул с ними на курильский остров Шикотан создавать новую живопись. Правда, едва ли тогда кто-то из них ставил такую цель. Сокровенно, может быть, да. Но меньше всего молодые художники грезили славой. Их с дикой силой манила романтика Края Света. И "шикотанцы" чуть не каждое лето мотались на остров и писали чудные пейзажи: холмы, менявшие свой цвет и зримый облик по несколько раз на дню, ржавые сейнера, облепленные белоснежными чайками, и другое, другое...

"Шикотанцы" всегда выставлялись вместе. Они поражали общественный вкус буйством красок и какой-то немыслимой геометрией образов. Все они были молодцами. Без прикрас. Но первым среди равных считался у них Владимир Рачев. Самый первый и самый нервный. Его тяжелый характер начал проявляться уже тогда. И от этого характера, может быть, пошли все его беды.

"Володьку, как любого гениального художника, общество отторгло, послало на х... А он в ответ с не меньшим удовольствием послал на х.. это быдлячье общество", - так сказал о Владимире Рачеве художник Александр Пырков.

Обласканный славой

Выставки "шикотанцев" гремели по Приморью, по Союзу... С 1972 года они стали выставляться за границей - ГДР, Чехословакия. Работ Рачева на них было больше всех. Он и сам съездил за границу вместе с наставником Олегом Лошаковым. Это было признание, выходившее далеко за рамки узколокальной известности. А в 1982-м несколько работ Рачева попали в Лувр, где висели рядом с холстами легендарного Сарьяна. Та выставка устраивалась специально для того, чтобы показать за пределами "железного занавеса", что и в Советской России есть искусство. Рачев стал одним из немногих, кто представлял на Западе советское искусство.

Уже тогда Рачев был в правлении Союза художников, отвечал за работу с молодежью. Казалось бы, жизнь удалась, живи да радуйся. Но за благополучным фасадом стояло нечто иное... Как говорят про Владимира Рачева его друзья, он слишком много и слишком хорошо видел. Этот диссонанс между Художником и Обществом не мог не привести к драматической развязке.

Лишь семь лет назад Владимир Семенович перестал быть главой правления Приморского Союза художников. Счастья большого от своей должности он не испытывал. За место не цеплялся, справедливо полагая, что художник должен держаться за кисть, а не за чиновный стул. Он оставил этот стул без малейшего сожаления. Говорят, что проявил он себя на этом посту нетипично. Авторитет Рачева был так велик, что одно его крепкое словцо могло решить дальнейшую судьбу того или иного художника. Но Рачев никогда этим злоупотреблял. Никогда не занимался "избиением младенцев". Никогда из зависти или из иных соображений не гадил молодым, никого не предлагал запретить. А вот с более сильными противниками схватывался не раз... Рассказывают, что неоднократно на заседаниях Союза Рачев спокойно посылал на три веселых буквы все правление.

Позвольте небольшое отступление. Что такое тяжелый характер? Вспомните - и Бетховен слыл неуживчивым, даже человеконенавистником. И Достоевский в жизни был далеко не подарок. Не говоря уж о художниках - о Ван Гоге, и любимом нашими живописцами Сезанне. Как видно, гений и дурной характер - две вещи весьма совместимые!

Кстати, про гения Рачева не я выдумал. Так Владимира Семеновича именуют коллеги, которые просто так друг другу реверансы не делают. Художников вообще трудно в подобном заподозрить.

Зеленый Ленин

У Рачева, кроме его характера, есть еще одна беда. Он ни разу не ремесленник. Он просто физически не умеет писать картины на заказ. Ни в те времена, когда художники зарабатывали себе на жизнь, рисуя бессчетных "лениных-лукичей", ни сегодня, когда вернулась эпоха мещанских розочек-вазочек и умильных до блевотины пейзажиков с лошадками a-ля Глазунов. А если брался Рачев за халтурку, то выходило такое... Ближайший друг Рачева, Евгений Корж, рассказывал, как взял однажды Рачев одну работу на тему "Ленин и дети в Горках". Ильич получился у него зеленого цвета. Холм на периферии светился ярко-оранжевым, а буроватые дети вокруг вождя тянули в лучшем случае на страдающих от гриппа гоблинов... Когда Корж увидел ЭТО он пришел в ужас и в некоторое восхищение. С точки зрения эстетики "шикотанской" группы, да и вообще по всем канонам картина была выписана архиправильно. И дикая окраска персонажей была логически оправдана игрой светотеней. Но где вы видели зеленого Ленина? Поэтому Корж с Волковым чуть ли не силой отняли у Рачева "лукича" и перерисовали его...

Но и в 90-х Рачев не стал коммерчески успешным. Да, культовые изображения лысого карлика с эспаньолкой ему больше не заказывали. Но и отношение к художникам изменилось. Они перестали быть людьми высшего порядка. А в живопись пришел Салон. Старые художники с "лукичей" переучивались на рисование стожков и цветочков. А молодые, очутившись в ситуации, когда можно все, заполучив долгожданную свободу творчества, и вовсе растерялись. Рынок оказался более жестоким цензором, нежели политика партии.

Портрет орангутанга

Рачев пытался выжить в этих новых условиях. Но чертов характер! Он мог послать особо капризного заказчика. Но в последнее время у него и на это сил не осталось. Арт-критик Марина Куликова рассказывала, как пару лет назад застала у Рачева заказчика, жутко неудовлетворенного своим портретом. Этот обезьяноподобный "новый русский" махал руками, орал, тыча пальцем в изображенного на холсте орангутанга в пиджаке: "Ты че за урода изобразил?!" И Рачев, уже окончательно сломленный жизненными невзгодами, бормотал извинения и обещал перерисовать...

Вот так и живет сегодня Владимир Рачев. Достаточно просто подойти к полуразрушенной, неоднократно взломанной двери его мастерской, что на проспекте Красного Знамени, как кошмар его жизни станет понятен. В коридоре то ли люди, то ли кошки нагадили. В держащуюся на соплях дверную ручку вставлена неоплаченная квитанция "Дальэнерго" за апрель...

Будь я проклят, если вы подумаете, что Рачев - никчемная прореха на человечестве, бывший художник, опустившийся до обирательства окрестных помоек. Хотя и это есть в его жизни, чего уж там. Но его судьба - нам упрек. Его стыд - это наш стыд и позор. Но так считают не все. "Рачева мы, очевидно, скоро исключим из членов Союза художников... Как почему?! Он не платит членские взносы! И уже несколько лет. Там же смешные деньги - всего-то рублей семьдесят. Да, я знаю о его тяжелом положении. Но ведь он в делах Союза не участвует, ничего практически не делает. Мы же, между прочим, оказываем ему материальную помощь - вот недавно выделили триста рублей..." Это заявил мне Евгений Фомин, нынешний председатель Приморского отделения российского Союза художников.

Владимир Семенович Рачев не получает пенсию. И плевать на то, что пенсионный возраст наступил у него только в этом году. Разве никому ни разу не пришло в голову, что он давно вправе рассчитывать на пенсию по инвалидности?! Неужели никому не известно, что два раза у него был расколот череп, вследствие чего он не ощущает запахов? Что и ходит он в свои шестьдесят уже с большим трудом? Так что пенсию он, быть может, даже и не получит... Но Рачев еще жив. Его еще не поздно спасти. А вот другим уже не поможешь.

Смерть Ивана Ионченкова

Об этом можно написать одно предложение: в 1997 году, весной, повесился известный художник Иван Александрович Ионченков. А что стоит за этим страшным актом принесения себя в жертву? И чему?

Иван Александрович Ионченков был видным художником. Он выделялся на фоне огромного разнообразия мастеров кисти и мольберта, так чудесно образовавшемся во Владивостоке. Его живопись всегда отличала несколько нарочитая декоративность. Но никогда она не была слишком. Всего там было очень в меру. Он равно свободно чувствовал себя и в жанре "парадного портрета", прославленного Иваном Рыбачуком, и в традиционном натюрморте, а многие его так называемые "формальные" работы (читай - авангардистские) по уровню чем-то напоминали работы Пикассо. Словом, был Иван Ионченков художник интересный и заметный. Часть своего таланта он передал сыну Александру, участнику группы "Штиль".

Рассказывает друг Ивана Ионченкова, художник Владимир Снытко:

- С Иваном мы были ближе, может быть, чем родные братья. Вместе ездили в творческие командировки по России и Крайнему Северу. Вместе рисовали "лукичей", когда работали в ДВВИМУ. Вместе подрабатывали, делая таблички и вывески для разных ведомств... Я до сих пор не могу поверить в его страшную смерть. Вся его жизнь против этого самоубийства.

За неделю до его смерти мы встретились. Он был подавлен, жаловался на безденежье. И то верно - пенсии у нас были тогда рублей по четыреста, а на каждом еще семья висела. Ну, было у меня немного денег, взял я бутылочку, посидели мы, выпили. И Ваня все приговаривал: "Эх, дожить бы до двухтысячного..." Жаловался, что обманул его заказчик, какой-то иностранец. Заказал ему громадную картину, на которую ушли большие деньги - холст, краски, подрамник, а сам не приехал. Пытался я его утешить, сказал, что у одной бюджетной организации, кажется, у "Владивостокских теплосетей", есть заказ - может быть, и получится что-то заработать. Он немного воодушевился. На следующий день мы сходили к заказчикам, показали образцы табличек. Нам пообещали, что ежели будут деньги, то позвонят Ивану. Я уехал на дачу дня на три, а когда вернулся, внучка мне сказала, что Ивана больше нет. Оказалось, ему позвонили из "Теплосетей" и сообщили, что заказ аннулируется...

Вот так. Почти по Чехову. Есть у него рассказ о молодой провинциалке, которая приехала в Петербург и никак не могла устроиться на работу. И когда в последней конторе ей швейцар сказал, что закрыто, дескать, завтра приходите и легонько оттолкнул ее, она повернулась и на глазах у швейцара бросилась в Неву, что протекала как раз рядом. Очевидно, то же самое отчаяние и безысходность почувствовал и покойный Иван Александрович. Но почему, почему наши художники должны вешаться от безденежья на старости лет?!

Но не только бедность толкнула Ивана Александровича в петлю. Как раз в 1997 году администрация Черепкова выпустила постановление, по которому отменялась льготная оплата мастерских владивостокских художников. Более того, все, кто до этого получал льготу, обьявлялись злостными неплательщиками и вскоре должны были выселяться. В этот список попал и Иван Ионченков. А что такое отнять у художника мастерскую? Да это жизнь отнять.

Кто убил Виктора Шлихта?

В 1994 году, не дожив до 60-летия, умер лидер группы "Владивосток" Виктор Шлихт. Официальная причина скоропостижной смерти - инфаркт. Но до инфаркта надо еще довести. И пути для этого могут быть разные.

У Виктора Шлихта была мастерская во Дворце культуры железнодорожников. И так вышло, что оказалась она смежной с некой спортивной секцией. И попасть в свою мастерскую Шлихт не мог иначе, как пройдя через спортзал, где крепкие молодцы с криминально бритыми затылками наращивали мускулитет. Что и говорить, недобрых молодцев чисто по понятиям не устраивало, что какой-то козел с интеллигентской бородой настойчиво норовит пройти куда-то мимо их тренажеров, да еще и барогозит не в тему. Надоел он им.

Перво-наперво Шлихту спортсмены просто перестали отпирать. Порой он часами простаивал под дверью, как бездомное животное, целиком и полностью завися от доброй воли "качков", которая, скажем так, редко проявлялась. Но то были цветочки. Вскоре ему стали намекать, и час от часа все прозрачнее: "Слышь, а ты вообще переезжать не думаешь? Нет? А как здоровье твое? А дети? Ну ладно, че ты, дед, быкуешь? Живи пока". Так продолжалось около полугода, если не больше. Наконец, после очередной стычки со спортсменами у Шлихта случился обширный инфаркт. Не спасли... Случилось это, напомню, в 1994 году, поздней осенью.

Хочется добавить только одно - Шлихта так и не приняли в Союз художников.

Последний мазок

Это лишь несколько трагедий, которые произошли относительно недавно и происходят сегодня. Это лишь несколько мазков нашей суровой реальности, которую уместнее назвать словами Робеспьера "временем разбойников".

Из художников можно еще вспомнить Юрия Терентьева, ушедшего вскоре смерти Ивана Ионченкова. И тем же путем. Да, Терентьев много пил, под конец уже откровенно побирался у знакомых и друзей. Его выгнали из собственной мастерской какие-то барыги, да еще и избили перед смертью...

Жизнь художника, поэта, артиста далеко не всегда блистательна и славна. Чаще она страшна. Особенно в России, где "среди детей ничтожных света" им, как нарочно, отводится самое поганое место. И при этом от них еще и требуют чего-то. И хорошо, если это высокое долженствование какое-нибудь. А если просто требуют выметаться из мастерской или заплатить членский взнос? Поэтому слова председателя Приморского отделения Союза, по-моему, гораздо страшнее, чем откровенная травля.

P. S. Когда я разговаривал с Евгением Коржем о Рачеве, он, обеспокоенный судьбой друга, все спрашивал, о чем будет статья и какая у нее цель... "Чтобы стало легче?" Нет, чтобы всем нам стало стыдно.

Андрей Вороной

Поделиться:

Наверх