68,08 ↓ 100 JPY
11,49 ↓ 10 CNY
74,04 ↓ USD
65,83 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+11° ветер 2 м/c
13 мая
Четверг

Общество

Худрук Краевого театра молодежи против нацизма и наркотиков

8 декабря в Краевом драматическом театре молодежи премьера. Спектакль "Кароль" по пьесе польского авангардиста Славомира Мрожека сделан с акцентом на российскую реальность

Паранойя правительства в отношении лиц "нерусских" национальностей, всплески радикального национализма в России - все это требует адекватной оценки молодежью. Для этого скинхедов и их жертв покажут на сцене. Виктор Галкин рассказал "Н" о том, что с детства рос в среде театральной и интернациональной, был на войне в Таджикистане, работал чиновником, а теперь разбирается с грузом ответственности за будущее дочки-тинейджера.

- Виктор Дукавович, как вы оказались в театре?

- Я родился в Казахстане, в деревне, где насчитывалось больше десятка национальностей. И немцы, и узбеки, и казахи, и уйгуры, и корейцы, и чеченцы, и русские. Национальные праздники, погребальные и свадебные обряды - сочный фольклор разных народов окружал меня с детства. Помню, детьми мы сами организовали театр, натягивали веревку, вешали простыни и выступали по выходным. Оттуда - с уличных представлений - во мне интерес к культуре разных народов. В третьем классе я был самым лучшим читателем областной библиотеки. К окончанию школы уже понял, что стану актером.

- Родители не были против?

- Отец видел меня военным, а мать говорила, что все актеры - пьяницы и гуляки. Но, когда я попал в экспериментальный набор при Государственном республиканском академическом театре им. Лермонтова и меня пригласили в Алма-Ату, родители, конечно, поддержали. Конкурс был невероятный: двести человек на одно место. Я прочитал басню, и народный артист Казахстана Омаров поставил мне "пятерку". Но... меня не приняли. Как выяснилось уже через год, на мое место взяли парня по знакомству.

Поскольку о возвращении домой не могло быть и речи (гордость не позволяла), я поступил вольнослушателем. Чтобы выжить без стипендии, работал на трех работах - "ночным нянем", грузчиком на базаре, уборщиком в ДК Ленина. В Алма-Ате это был самый знаменитый зал. А я бесплатно смотрел спектакли и концерты. Через год меня зачислили на дневное отделение. Играть на сцене начал еще в студенчестве. Выпускной спектакль был у нас очень интересный, по пьесе Аллы Соколовой "Кто этот Диззи Гиллеспи?". Представьте, по тем временам спектакль о джазе! Я, кстати, подумываю о том, чтобы поставить эту пьесу на нашей сцене. Сразу после премьеры меня забрали в армию, на Дальний Восток. В мае будет 27 лет, как я тут живу.

- Не жалеете о времени, потраченном на армию?

- Нет. К концу срока службы я уже участвовал в оркестре. Однажды наш дирижер попросил меня занести ноты в местный институт искусств. Как только пришел туда - нахлынули воспоминания: я ведь актер! Рядом был театр Горького, который возглавлял тогда большой мастер Ефим Табачников. Мне устроили прослушивание и приняли. До конца службы оставался месяц. И так бы я стал актером театра Горького, если бы не партия. В тот момент я вступал в КПСС (кстати, не жалею об этом: полезный опыт, научивший разборчивости в политике). Партийные церемонии затянулись. Театр уехал на гастроли. Я оказался во Владивостоке, совершенно не зная, куда идти. Тогда это был закрытый город. И пока меня с казахской пропиской не поймала комендатура, я поступил в институт искусств. Восстановил актерские навыки. А потом остался работать в институте и преподавал сценический бой и фехтование. Спустя какое-то время меня пригласили в ТЮЗ на постановку двух драк в спектакле Семена Злотникова "Команда". Художественный руководитель театра Леонид Анисимов перетянул меня на разовые постановки. А директор театра Борис Мездрич, узнав, что у меня есть медаль "За трудовое отличие" за работу в стройотряде, пригласил сделать в театре ремонт. Мы построили буфет, и я стал заместителем директора по хозяйственной части. Потом меня выбрали директором театра. Навыки и опыт работы в этой должности пригодились. Теперь я точно знаю, где что лежит.

- Вы довольно долго были чиновником. Стало тесно в театре?

- Тогда в театре были своеобразные порядки. Я был директором, но финансовых вопросов не решал, это было прерогативой художественного руководителя. Но дело даже не в этом. Я ведь военный человек. В 94-м меня призвали в Таджикистан, где шла война. Там я научился не пропускать через себя многие неприятности жизни. Со мной были в командировке столичный актер Саша Кавалеров, прославившийся ролью беспризорника Мамочки в "Республике ШКИД" и приморский поэт Владимир Тыцких. Мы помимо своей работы давали концерты перед солдатами. А по возвращении из Таджикистана меня пригласили на работу заместителем начальника управления культуры администрации Приморского края. Пять лет я работал чиновником. Потом стал худруком театра и уже семь лет здесь.

- Что вы думаете о роли Театра молодежи в жизни Владивостока и Приморского края?

- В этом году у нас юбилей - 60 лет. Я хочу обратить внимание на эту дату. Только представьте себе: в 1946 году, в тяжелое послевоенное время, во Владивостоке было принято решение строить театр для молодежи! Люди думали о будущем. Сейчас уже который год не прекращаются разговоры о том, что государство откажется от содержания театров. Но я надеюсь на здравомыслие властей. Если не заниматься молодежью, какое будущее ждет город, край, страну?

- Как сегодня складывается экономика театра?

- Она проста. Из краевого бюджета финансируют расходы на коммунальные платежи и зарплату. Все остальное - сами (ремонт, обновление техники, средства на постановки, премии и т.п.). Хорошо, что в этом году краевая администрация выделила деньги на ремонт крыши. Потихоньку обновляем оборудование. Сейчас занимаемся рекламой театра. Делаем видеоролики для телевидения. Несмотря на трудности, которые испытывают все театры России, мы продолжаем работать. И не плачем. Я вообще считаю, если проснулся в плохом настроении и не сумел его преодолеть - сиди дома. Тепличные условия в театре мы все равно никогда не создадим. Да и не зачем. Должна быть основа - жилье, зарплата, условия работы. Остальное приложится. Вот сейчас мы ищем людей, которые могли бы вложить деньги в капитальный ремонт этого красивого, но обветшавшего здания в центре города.

- Успешно?

- Таких, кто придет и скажет: "Слушай, дети у всех у нас растут, им нужен театр, давай мы чем-нибудь поможем!" - таких нет. Люди не понимают еще, что, если не вкладывать ничего, ничего и не будет. Я благодарен только нескольким, кто нам помогает в трудную минуту. "Лаборатория информационных технологий" - компания, которая финансировала недавние гастроли в Японии, частично оплачивает наши международные переговоры. Мы благодарны юридическому бюро "Совет". Недавно знакомый предприниматель Валентин Лабонин пообещал помочь в реставрации зала. Зал-то у нас уникальный.

Мы в свою очередь всегда помогаем малообеспеченным семьям, пенсионерам, инвалидам. Ведь у нас масса людей, которым даже наши недорогие билеты не по карману.

- Насколько реально повысить продажи билетов?

- В этом вопросе несколько проблем. Месяц назад я обсуждал их с коллегами на 19-м съезде Союза театральных деятелей России. С одной стороны, российским театрам мешает антреприза - гастрольная практика столичных актеров. Как правило, это усеченный вариант спектакля, полуфабрикат, зачастую пошлый и скабрезный. Как можно сыграть "Мастера и Маргариту" без декораций труппой из 10 человек? В то же время антрепризные спектакли смотрят люди с деньгами. Но они часто идут не на искусство, а на имя. К примеру, на известного киноактера посмотреть, который на сцене работает слабо.

- От репертуара многое зависит...

- Конечно. Это тоже общероссийская проблема. Ясно, что не нужно зацикливаться на одном Чехове. Есть Тургенев, Толстой, Фонвизин и современные драматурги. Мы не боимся брать все, что интересно, кроме пошлости. Даже из пьесы Горина "Карнавал в Вероне" убрали некоторые скабрезности. Ведь наш основной зритель - молодежь. Хотя молодежный имидж нам в чем-то мешает, ведь в нашем репертуаре есть серьезные и далеко не детские постановки. У театра широкий репертуар - от философских сказок до психологических пьес. Но, пока мы не достигнем высокого уровня сервиса (комфортность зала и качественное техническое оснащение), мы не вправе продавать билеты дороже 200 рублей.

- Что нового готовите?

- Через неделю премьера - "Кароль" Мрожека. Ее поставил выпускник режиссерского факультета нашей академии искусств Сергей Руденок. Материал непростой, но как он обнажает опасное явление в среде молодежи! Сегодня повсюду вылезает вопрос "чистоты нации". В стране появились скинхеды. И проблема начинает всерьез будоражить Россию. Одни уже кричат: очистить страну от инородцев! Дикие времена. Для меня чистота нации - это знание своей культуры, осознание своих поступков и терпимость к людям другой культуры. Вот как я это понимаю. После "Кароля" выйдет "Недоросль" по Фонвизину. И не ради того, чтобы дублировать школьную программу. В спектакле использованы стихи и музыка известного барда Юлия Кима, которые делают современным классический материал. А музыку исполняет ансамбль народных инструментов. К весне выйдет "Русалочка" - музыкальный спектакль для детей и взрослых, затрагивающий тему отцов и детей. К этому времени с управлением культуры и молодежной политики Владивостока и Госнаркоконтролем поставим пьесу "Блин-2". Страшная вещь. Она не поучает, она показывает наркоманию как болезнь, как разрушение ценностей. Мы специально пригласили режиссера из Тюмени Андрея Грязнова. У него свое видение, сценография своеобразная - нереальный мир, ядовитые цвета, гипертрофированные предметы.

Я не боюсь экспериментировать. И думаю, за семь лет мы ни разу не ошибались. Мне кажется, я знаю, что интересно молодежи. У меня ведь дочери пятнадцать лет.

- Жалуются, мол, Владивосток - провинция... Вы не переживаете из-за оторванности от мировой театральной жизни?

- Я не чувствую ни оторванности, ни тем более провинциальности. Приведу пример. В мае этого года мы были на гастролях в Токио. Со спектаклями "Вот тебе и театр" (По "Чайке" Чехова) и "Етэка, невеста обезьяны". Дали пять спектаклей в одном из центральных залов, и на всех был аншлаг. Но дело даже не в этом. Сцену, свет, звук японцы готовили сами. Даже подобрали реквизит. И вот, когда дали свет, я был поражен разницей - как знакомый спектакль солидно смотрелся в токийском зале. К сожалению, мы из-за своей технической бедности не можем подавать свое мастерство на уровне, которого оно заслуживает. Мы ведь работаем на технике 80-х годов. А какое современное зрелище может быть без качественного света, звука? Я несу ответственность за то, что происходит на сцене. И благодарен всем, кто работает в нашем театре, а это 138 человек - от вахтера и техников до актеров, за то, что они, несмотря ни на что, хранят высокие стандарты искусства.

Евгений Панкратьев

Поделиться:

Наверх