65,63 ↑ 100 JPY
11,21 ↓ 10 CNY
72,22 ↓ USD
63,94 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+18° ветер 2 м/c
21 июня
Понедельник

Общество

Настоящий полковник

"Тюрьма - дело окаянное, но работать в ней должны люди весёлые", - сказал давным-давно Петр Первый. Эта фраза - своеобразный девиз первого замначальника ГУИН по Приморскому краю Анатолия Завадского

Когда он приезжает в колонию с проверкой, все вздыхают с облегчением - наведет порядок. О его справедливости ходят легенды. Заключенные выстраиваются в очередь - очень велика вероятность, что поданная жалоба не только будет рассмотрена, но и решена. Причем немедленно. Лучший друг зеков? Нет. Просто человек, проработавший в системе почти четверть века. И - без всякого пафоса - сумевший остаться в первую очередь человеком.

- Анатолий Фридрихович, в двадцать лет вы пошли работать в строгую тюрьму. Как все получилось?

- Случайно. Встретил знакомого, он предложил. Сказал: интересная работа...

- Правда? Через много лет вы можете подтвердить - интересная?

- Вы знаете, да. Каждый новый день не похож на предыдущий. Мне это нравится. И сожаления, что все в моей жизни сложилось именно так, нет. Понятно, что тюрьма, колония - это не пионерский лагерь. Там разное случается. Но все осужденные - это наши граждане. А начальник для них... Того, кто делает все на благо колонии, зовут хозяином. А того, кто палец о палец не ударит, - барином. Так вот, барином я не был. Никогда. Никто меня так назвать не может - не имеет права. И это для меня очень важно. Ведь свое отношение к начальнику осужденные переносят на всех сотрудников колонии.

- Свой лучший день в колонии можете вспомнить?

- Да, конечно. Это было в октябре 2002 года. Я тогда - в качестве начальника - принял двадцать девятое подразделение. В этой колонии сделали хороший ремонт, открыли церковь, единственную, кстати, в Приморье. Наступили так называемые "дни отрядов". Приезжали родственники в основном матери, встречались со своими близкими... Потом они подходили ко мне и говорили: "Знаете, мы всякое ожидали увидеть... Но здесь осужденные живут гораздо лучше, чем некоторые люди на свободе..." Для меня это было очень высокой оценкой моей работы.

- А вы считаете, что осужденные действительно должны жить лучше некоторых свободных граждан?

- Понимаете, любая колония держится на трех китах - порядок, чистота и дисциплина. И еще строгий, регламентированный, распорядок дня. Конечно, некоторых людей очень трудно к этому приучить...

- Догадываюсь...

- Но мы стараемся. Самому же человеку так будет легче жить. По прибытии в колонию все проходят пятнадцатидневный карантин. Мы смотрим на состояние здоровья, определяем трудовую специальность - кто чем будет заниматься определенное время. И главное - разговариваем, рисуем перспективы. Если человек знает, что у него есть будущее... Да что там говорить!

- И, простите, многим интересны эти вот перспективы?

- Как правило, в колонии есть двадцать-двадцать пять человек, которые оказывают стойкое, серьезное противодействие. И сотрудникам, и распорядку. С ними разговор особый. А в остальном... В колонии живут самые обыкновенные люди. Работяги. Которые почему-либо не смогли удержаться "на плаву"...

- Вам их жалко?

- Да. Но это не просто жалость. Ведь по большому счету не жалеть людей нужно, а проблемы их решать: трудоустройство, семейные вопросы. Будучи начальником колонии, я процентов восемьдесят осужденных знал по имени-отчеству. Потому что мы общались постоянно.

- А вот насчет особых разговоров... Вы, говорят, и ударить могли в случае чего...

- Ударить... Есть Уголовно-исполнительный кодекс. Есть прокуратура, которая строго следит, чтобы в колонии не было произвола и вседозволенности. Я, может, и хочу кого-то ударить, но не имею на это права. Разве что в том случае, если кто-то оказывал бы явное противодействие администрации. Причем физическое.

Знаете, когда случился мой самый худший день? В 1991 году. Я тогда работал начальником оперативного отдела колонии. И был там человек по фамилии Максимкин. Осужденный за убийство. Так вот... Наш сотрудник не выполнил своих профессиональных обязанностей. Максимкину удалось пройти в школу с заточкой. И взять в заложницы директора школы, которая вела урок.

Не знаю, что стало причиной его поступка. Тогда в колонии не было психолога, не было комнаты психологической разгрузки... Колонию недостаточно финансировали, возникали проблемы с продуктами... На что он рассчитывал? Любой человек, совершая тот или иной поступок, верит в благоприятный исход.

Максимкин потребовал машину. И бронежилет. Шли бесконечные переговоры. Но, когда мы увидели, что он готов убить женщину... Я застрелил его - просто выполнил свою работу. А на следующий день в колонию приехала мать - на свидание. Когда узнала, что сына больше нет... вздохнула с облегчением.

- Ужас какой...

- Знаете, чтобы узнать, что такое колония на самом деле, нужно в ней... поработать. Это государство, в котором власть - это начальник, части, службы, а у осужденных - самоуправление, совет коллектива, секции... Еще Петр Первый сказал: "Тюрьма - дело окаянное. Но люди в ней должны работать веселые".

- Да уж...

- Без этого нельзя. Привезли к нам как-то осужденного из Амурской области. Срок - двадцать три года, осужден за убийство, настроен чрезвычайно агрессивно: "Мне все равно. Как только случай представится, я кого-нибудь убью!" А мы сидим, смеемся. Был у нас тогда один тип - жену убил и съел. "Будешь себя плохо вести, - говорю новенькому, - вместе с ним жить будешь!" Стал как шелковый...

- Анатолий Фридрихович, как можно такое каждый день видеть и оставаться... нормальным человеком?

- Эмоции зашкаливают - иди в спортивный зал. Я шесть лет вольной борьбой занимался. И рукопашным боем. Совсем невмоготу - есть сауна, бассейн. Все условия для морального расслабления. И твердое правило: выйдя за ворота колонии, о работе не разговаривать. Никогда.

Завадский Анатолий Фридрихович - полковник, первый замначальника ГУИН по Приморскому краю. Родился в Белоруссии, в городе Гродно. По окончании школы служил на Дальнем Востоке, в четвертой десантно-штурмовой бригаде. В 1980 году демобилизовался. С февраля 1981 года стал работать контролером УЖ-15 строгой тюрьмы № 1 в Гродно. Через полтора года был направлен на учебу в школу оперативных работников в Вильнюсе. В 1984 году по распределению прибыл в Приморский край и стал работать оперуполномоченным в колонии усиленного режима УЦ 267/29 в Большом Камне. Прослужил там до 1991 года, вырос до начальника оперативного отдела. Затем был переведен во Владивосток оперуполномоченным и командиром спецназа ГУИН. В 1993 году стал замначальника по безопасности и оперативной работе в колонии Большого Камня. Через шесть лет, в 1999 году, руководил работами по строительству ИК-50 в Волчанцах Партизанского района. Затем стал начальником 29-й колонии в Большом Камне. В марте 2003-го переведен в ГУИН на должность начальника управления исполнительных учреждений и следственных изоляторов. В феврале 2004 года стал первым замначальника ГУИН по Приморскому краю.

Юлия Гусейнова

Поделиться:

Наверх