59,55 ↑ 100 JPY
90,90 ↑ 10 CNY
64,43 ↑ USD
54,05 ↑ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+1° ветер 1 м/c
EN
20 сентября
Пятница

Общество

"Царь": Лунгин снял пропаганду нового поколения

Правда, новизна метода режиссера заключается лишь в попытке сделать что-то свежее, но по старым лекалам

Егор Лем

год - 2009

страна - Россия

слоган - "Грозный царь - грозное время"

режиссер - Павел Лунгин

сценарий - Алексей Иванов и Павел Лунгин

продюсеры - Павел Лунгин, Василий Бернхардт и Ольга Васильева

оператор - Том Стерн

композитор - Юрий Красавин

жанр - драма, история

бюджет - $15 000 000

сборы в России - $2 791 855

сюжет

1566 год. Темные времена. Правление Ивана Грозного. Русь растерзана голодом и ливонской войной. Во всем мерещатся правителю измена и предательство. Его верные слуги, опричники, залили страну кровью. В каждом готовы они увидеть государева врага. Главный закон для них — царь. Единственный, кто пошел против царской воли и опричных злодейств, — митрополит Филипп, верный друг детства Ивана Грозного. Он возвысил голос свой и принес себя в жертву. Это противостояние расскажет о том, на что была способна Русь и в падении и в величии духа.

После неровного "Острова" многие ждали от главного популяризатора православных ценностей в отечественном кинематографе Павла Лунгина чуть ли не откровения. Еще бы, режиссер замахнулся на одну из самых одиозных личностей в русской истории - Иоанна IV. Лента "Иван Грозный и митрополит Филипп", для простоты зрительского понимания переименованная в "Царя" не могла на выходе не избежать сравнений с картиной 1945 года советского классика Сергей Эйзенштейна. Получившего, между прочим, за первую часть Сталинскую премию, а за вторую впав в немилость к Иосифу Виссарионовичу. Лунгину подобная участь изначально не грозила, да и масштаба эйзенштейновской ленты он не добивался.

1566 год от Рождества Христова, царь Иван призывает во главу православной церкви друга детства Федора Колычева, ставшего впоследствии митрополитом Филиппом. Вокруг бушует опричнина. Если в "Острове" Лунгина интересовало искупление человеком сугубо своего греха, то в "Царе" эта тема предстает в более масштабном и развернутом виде. И пусть человек в своем перманентном выборе так и остается в одиночестве, то количество грехов, необходимых к отмолению, на квадратный сантиметр души резко увеличивается. Но такова природа власти, столь манящей и притягательной. Упоительной, но дарящей взамен беспокойство и одиночество.

Грозный Лунгина предстает параноиком, окруженный верными псами, готовыми разорвать глотку любому, кто посмеет покуситься на их авторитет. Это серое братство творит бесчинства в государстве под видом борьбы против так называемых врагов. Причем это даже сложно назвать борьбой с инакомыслием, подобной той, что проходила в средневековой Европе. Процесс кровавого крестового похода против своего народа у Грозного поставлен на более широкую ногу. Царь казнит и жалует с поистине исконным русским размахом. В противовес Ивану IV есть митрополит Филипп, постоянно призывающий монарха прекратить насилие.

Но, по сути, конфликт между светской и духовной властью здесь просматривается мельком и не несет большой идеологической нагрузки. Царь и митрополит здесь больше как два образа мышления, две философии, две разные веры, дьявол и святой, гуманистические идеалы эпохи Возрождения и телесно-духовные жестокости темного средневековья. Столкновение азиатского и европейского. Впрочем, Филипп не претендует на первенство и роль бога на земле, оставляя этот крест Грозному.

Несмотря, на бесчинства царя, чья власть, скорее всего, не от бога, а от сатаны, мировоззрение режиссера довольно архаично и гораздо ближе к дрейеровскому ("Присутствие Бога свидетельствует о присутствии Бога"), нежели к бергмановскому ("Отсутствие Бога свидетельствует о присутствии Бога"). И пусть на земле творится беззаконие, сверху все равно снизойдет благодать на истинного русского праведника (благо, в таких спорных моментах Лунгину хватает такта не уходить в полнейшую клюкву, как это получилось у создателей "Адмирала"). По версии Павла Лунгина, вера на Руси предстает неким симбиозом язычества и православных канонов, иначе объяснить существование Ивана Грозного было просто невозможно. В этом и кроется весомый минус картины, который при детальном рассмотрении может перевесить все остальные плюсы.

Постоянно молящийся, раздавленный бременем власти, недрогнувшей рукой карающий тысячи и тысячи людей царь очень похож на тот образ, что привыкли рисовать в своих головах обыватели. Иван Грозный в недавнем всероссийском опросе "Имя России" обошел в итоге почти всех значимых самодержцев, кроме Петра I. Лунгин так и не решился изменить в общественном сознании образ правителя. Объясняя жестокость последнего особенностями веры и его природной подозрительностью, прикрывая свою нерешительность идеально снятыми Томом Стерном кадрами зверств Грозного. Заклеванный критиками и зрителями Оливер Стоун в "Александре" рискнул пойти на большее в трактовке устоявшегося исторического образа известной личности. Поэтому картина россиянина, собранная по нужным лекалам и заигрывающая с сознанием зрителя, на поверку оказывается куда более опасной и законспирированной, нежели наивные прозападные продукты типа того же "Адмирала" и "Сибирского цирюльника" Михалкова.

Лишенный внутреннего накала, вкупе с философией трилогии о власти Сокурова и детального исследования процесса перерождения из правителей в тиранов Эйзенштейна, "Царь" на поверку оказывается довольно специфическим зрелищем, с красивой картинкой с одной стороны и слабым идеологическим наполнением с другой. Вероятно, Павел Лунгин не захотел проводить параллели с современностью, как это сделал его великий соотечественник, дабы не ссориться с сегодняшней властью. Но, скорее всего, что более вероятно, режиссер снял свою картину для западного экспорта, полностью вынув из фильма духовную субстанцию, подменив ее на яркие "псевдорусские" (хоть и очень похожие на настоящие) картинки. Тем самым, продолжив заигрывать с плебсом (только на этот раз более изощренно), оставаясь при этом вхожим как в отечественные государственные хоромы, так и западные дворцы.

Безмолвствует в конце картины народ, молчит он и в залах кинотеатров, чтобы потом говорить на каждом углу о возрождении отечественного кинематографа и c рабской преданностью мечтать о том светлом дне, когда у России снова появится такой же уверенный и твердый правитель, как и Иван Грозный. И им совершенно невдомек, что кровь невинно убиенных тиранами людей снова заструится по ступеням трона. Чего не убить у русского человека, так это веры в доброго и всемогущего царя. А что способен натворить этот царь (что немаловажно, помазанник божий и это не может не греть душу исконно русских, верующего в него только по картинкам), люди привыкли лицезреть только в кинозале.

Впрочем, глупо позиционировать Лунгина как спасителя Отечества, семена зла начали прорастать у него еще на почти безлюдном острове. А при скоплении народа взошли и принесли первые и вполне ожидаемые плоды.

Поделиться:

Наверх