Ежедневные Новости
Владивостока
66,76 ↓ USD
76,14 ↓ EUR
98,83 ↓ 10 CNY
17 января
Четверг

Общество

Приморские геологи готовы на подвиги!

Дальневосточный геологический институт РАН отметил полувековой юбилей

Лариса Гелина

Владивостокским ученым повезло: они работают в единственном регионе России, где активны вулканы. Под их неусыпным контролем громадная территория - Сахалин, Магаданская и Амурская области, Хабаровский, Приморский и Камчатский края.

Дальневосточные геологи разведывают месторождения золота, вольфрама, олова, изучают происхождение Земли... О специфике профессии, последних открытиях и причинах популярности геологии у современной молодежи кор. "Н" рассказал заведующий лабораторией геохимии, доктор геолого-минералогических наук Юрий Мартынов.
- Юрий Алексеевич, в советское время геологи были "элитой" среди ученых. Так ли популярна эта профессия сейчас?
- Любая профессия и геология в том числе - это не просто работа, но стиль жизни. Когда я поступал в институт, большинство моих сокурсников шли в геологию не совсем осознанно. В первую очередь всеми двигала возможность проводить много времени на природе. Поступали и те, кто вырос в естественных условиях и не представлял, как можно всю жизнь провести в городе.

Интерес к делу появлялся позднее, с первыми находками и достижениями. Спустя годы изменилось не так уж много. Мотивы большинства современных студентов, выбирающих эту профессию, похожи на наши: интересная работа, позволяющая много времени проводить вне города и путешествовать. Будущих геологов не пугает необходимость жить по 6 месяцев в тайге, для них возможность совмещать основную работу с охотой и рыбалкой - одна из главных ценностей профессии.

- А подробнее можно: что такое геология?

- Различают производственную геологию и научную. Производственники занимаются поисками полезных ископаемых, картированием. Они берут пробы, и если находят признаки руды, то тут и начинается работа геологов-ученых - они более детально исследуют перспективные объекты,
Однако геология занимается не только поиском руды, но и изучением происхождения Земли.

Представители точных наук к геологии нередко относятся скептически. Один известный физик сказал: "Есть две науки - одна физика, а вторая - коллекционирование марок". То есть сбор информации. Но геология постепенно выходит с этой позиции. Вырвались же вперед биологи с развитием генной инженерии, а ведь раньше они тоже лепестки считали.
Эта наука очень сложная, и люди скорее улетят к другим галактикам, чем доберутся до недр Земли. В центре нашей планеты только на поверхности ядра температура 6 тыс. градусов и огромное давление. Поэтому точно проверить наши предположения относительно строения и происхождения Земли мы не можем, ученые располагают только косвенными доказательствами.

Именно поэтому большое внимание в институте уделяют аналитической базе. Геология - такая наука, в которой без аналитики ничего не докажешь: фактов очень мало, и для их расшифровки нужен мощный аналитический центр, который, к счастью, у нас есть. В последнее время удалось приобрести современную высокоточную аппаратуру и приборы, некоторые из них - единственные в России.

Второй аспект, осложняющий наши изыскания, - время. Представьте себе: человек как вид существует около 4 млн лет, а наша планета - 4,5 млрд лет! Восстановить это время невозможно, то есть мы предполагаем процессы, но не видим и не ощущаем их! Требуются миллионы лет, чтобы их заметить! К примеру, возьмем обычную ручку. Если на нее надавить, она сломается. Но если оказывать на ручку постепенное давление миллион лет, то можно завязать ее в узел: она будет постепенно приспосабливаться к напряжению.

Также обстоит дело и с океаническими плитами. Сейчас эта наука - тектоника плит очень популярная. Но многие не понимают, как гигантская подводная плита может погружаться внутрь Земли на значительные расстояния. Но если взять отрезок времени длиной в 200 млн лет, то плита будет гибкой, как пластилин.

Однако, несмотря на все эти сложности, мы достаточно много знаем о нашей Земле. Например, уже можно доказать, что мантия Земли двигается и перемешивается как горячий воздух внутри планеты! Притом, что она твердая, но пластичная.

- Выходит, геологам нужно жить гораздо дольше, чем обычным людям!

- Да, хотя бы по 100 млн лет! Судите сами - последнее извержение вулкана в Приморье было 4 млн лет назад. По меркам геологии - недавно. А вот кислые вулканиты (от которых много тепла) были в Приморье 30-40 млн лет назад. Так у нас до сих пор есть горячие источники! Представляете, как долго земля остывает?

- А молодежь этой наукой интересуется? Как сейчас обстоит дело с кадрами, молодыми специалистами?

- Советское время было золотым для геологии. Нас хорошо финансировали. Молодежь привлекала таежная романтика. И профессия, скажу откровенно, считалась модной. А в 90-е годы прошлого столетия наступил большой провал - геология стала неперспективной: все захотели денег, а наша наука особой прибыли в карман не приносила, да и государство нас тогда не поддерживало. Люди уходили в другие профессиональные области. Сейчас ситуация улучшилась, но все равно те, кто сегодня идут учиться, ориентируются больше не на научную, а на производственную геологию - она более массовая. Так что ситуация с молодыми специалистами по-прежнему напряженная. Если в мое время курс заканчивало по 100 человек, то сейчас хорошо, если 10, а то и 5-7 человек.

Сейчас нам самим приходится очень плотно работать над подготовкой кадров. Берем под личный контроль 3-4 студента, устраиваем на полставки и доучиваем студентов-магистрантов у себя в институте. Для науки лучше иметь ограниченный, но хорошо подготовленный состав. Сейчас нам 50 лет, но в институте еще есть люди, которые работают здесь с момента основания.

- Позвольте нескромный вопрос: как все-таки с зарплатами?

- Знаете, нам хоть и небольшую зарплату, но выдавали всегда, даже в самые сложные времена. А в последнее время ее подняли за счет сокращений штатов. В целом же у нас базовое финансирование - деньги выделяют только на зарплату. Если же ты хочешь вести научные работы, надо биться за гранты. На эти деньги можно ехать в командировку в любую точку мира. Один грант ДВО - от 75 до 500 тыс. рублей, сейчас их имеют многие наши сотрудники. Все же нам необходимо больше фондов, без проектов ДВО нам было бы не выжить.

Но молодежи в науке все равно работать непросто. Во-первых, есть такое понятие, как "отложенная ответственность". Здесь нет постоянного контроля, о результатах работы могут не спрашивать целый год, отчитываться приходится опубликованными статьями. Людям, не привыкшим к самоконтролю, тяжело к подобному приспосабливаться. Тем более что долго не видишь результатов своего труда. Чтобы написать одну статью, надо потратить как минимум год. Каменный материал собрать, проанализировать, набрать литературы по этой проблеме и всю ее прочитать, а потом уже писать. Достаточно нудный труд, результаты приходят через 1-1,5 года.

- Говорите, молодежи у вас трудно? Почему же не отговорили дочь и сына, которые пошли по вашим стопам?

- Отвечать за них я, конечно, не могу. Но вот Маша долго не могла решить, куда поступать, и сначала решила изучать японский язык. Закончила вуз успешно, но так получилось, что не ездила на стажировки, может быть, поэтому и не захотела связывать свою жизнь с японским языком. Но она очень любит путешествовать - буквально два дня назад с Камчатки вернулась. Потому в геологию пришла сама, без моих советов. Уже три года каждое лето работает с производственниками: и опыт получает, и деньги зарабатывает. В полях за 2,5 месяца можно получить около 40 тысяч, плюс питание оплачивают. Я, когда в юности так работал, со второго курса сам себя обеспечивал. Сын тоже не сразу в науку пришел, сначала хотел стать моряком.

- А как насчет путешествий? Ведь их вряд ли можно назвать зарубежными турне, наверное, только Россия, тайга, вулканы и комары...

- Ну что вы, даже в советское время, когда с выездом за рубеж было сложно, я не раз бывал в США (на Гавайях и в Сан-Франциско), в Канаде, на Сейшельских островах и в Сингапуре. Но при этом я уверен: красивей российских пейзажей в мире нет. Просто в нашей стране слаба не только пропаганда местных достопримечательностей, но и индустрия туризма. Даже известный ведущий и путешественник Юрий Сенкевич самым красивым в мире местом, где он когда-либо бывал, называл Камчатку. Там на самом деле красивее, чем на любых Гавайях: заснеженные вершины вулканов - просто завораживающее зрелище.

Кроме того, периодическая смена условий проживания очень важна для любого человека. Ведь это крайне тяжело быть постоянно прикованным к своему рабочему месту! Я как-то раз работал на конвейере хлебозавода (нас в советское время на обязательные работы направляли). Это же можно с ума сойти: восемь часов стоишь булки перебираешь - и больше ничего! А вот геология дает возможность три-четыре месяца в году проводить в тайге и потом чувствовать себя комфортно на рабочем месте.

- Пожалуй, многие не оценят подобной прелести - несколько месяцев жить "дикарями"...

- Действительно, это не каждому по плечу. Раньше геологи проходили не менее жесткий отбор, чем летчики. Брали только мужчин с железным здоровьем. И даже сейчас, когда в нашем распоряжении масса технических возможностей, в полях приходится нелегко. В частности, по Приморью ходить крайне неудобно даже при наличии GPS: лес очень густой, легко заблудиться. А вообще, полевые условия в России кардинальным образом отличаются от аналогичных в любой другой стране. В Америке, например, геологи выезжают работать на трейлерах, палатку туда брать не имеет смысла: вокруг много населенных пунктов. Наша же территория просто огромная, но при этом неосвоенная и малонаселенная. Жить и работать приходится в достаточно сложных условиях.

Но в этом и главный плюс - такая работа дает тебе свободу. В тайге наши отряды, как правило, - это два-три человека. И все, что ты сделал, - все твое: рыбы наловил, костер развел, поесть сварил.... А в городе, если подумать, от тебя ничего не зависит. Наоборот, ты зависим от инфраструктуры и других людей.

- Похоже на экстремальный туризм!

- На экстремальный, может быть, а вот от обычного геология отличается существенно. Например, у меня есть хорошие знакомые - американцы, они очень много путешествовали по миру. Когда спросил их о Японии, они сказали: "Ну, гостиница и гостиница..." То есть рядовой турист, ничего кроме стандартных отелей, музеев и кое-каких местных достопримечательностей и не видит. У геологов же что не поездка, то приключение. Как-то меня с тремя коллегами забросили на вертолете в район Нижнего Амура изучать древние комплексы вулканизмов. Мы три месяца по реке сплавлялись на резиновых лодках. Под конец вся еда кончилась, исключительно рыбой питались.

Полевая геология - хорошая школа жизни, она сближает людей. Работать приходится, может, и не в экстремальных, но в достаточно сложных условиях. Были и трагедии. На моей памяти погибло, наверное, человек пять - кто утонул, кого медведь задрал...

Одну историю из жизни нашего сослуживца-лаборанта в институте точно никогда не забудут. Ему уже за 70, и сам он, правда, не любит об этом рассказывать.
Вдвоем с коллегой они работали в тайге, в трехстах километрах от населенного пункта. И вдруг у геолога воспалился аппендикс. Так наш лаборант, чтобы доставить заболевшего в больницу, в одиночку его по горной речке сплавлял - ни много ни мало 300 км! Просто жизнь ему спас....

Знаете, иной раз читаешь звездные блоги и думаешь: ну что эти "звезды" в жизни видели кроме ресторанов, кабаков да денег. И кто их вспомнит через несколько лет? А такого человека и его Поступок точно помнить будут.

- А женщине есть место в полевых условиях?

- Даме в производственной геологии тяжело. А если ребенка родит, то выезжать никуда уже не сможет. Хотя, если брать по университетским курсам, то девушек и парней сейчас 50/50. Правда, есть один курс, где всего одна представительница прекрасного пола. Для девушек больше подходит научная работа, не требующая масштабных полевых работ и жизни в тайге по полгода. Правда, многие девчонки до сих пор идут на геологические факультеты, чтобы найти себе там мужа!

- Какие, на ваш взгляд, перспективы института и российской геологической науки?

- В нашем ведении находится такая огромная территория, что всю работу не переделать. А в институте около 100 человек научного персонала. Притом, что Курильские острова вообще слабо изучены и много работы на Камчатке. Трудиться там очень интересно: изучая современные вулканизмы, можно узнать гораздо больше о строении и Земли, чем изучая древние.

А в стране и науке у нас хотя и не все хорошо, но мы уже закаленные! Я вот недавно был в Америке, так они там все какие-то пришибленные из-за этого кризиса. А нам после 90-х ничего не страшно! Потенциал российской науки может и не ниже, чем американской, но наши результаты скромнее - в США лучше аналитическая база.

Но в целом в мире ситуация в науке одна и та же - заниматься ей мало кто способен. Один австралийский профессор рассказал мне, что у него был очень талантливый аспирант, но и тот в итоге ушел заведовать рестораном! Все же в России молодым специалистам проще, у них есть возможность работать за рубежом, а в США и Европе такой шанс выпадает не каждому - слишком высока конкуренция.


Наверх