59.69 ↓ 100 JPY
91.07 ↓ 10 CNY
64.47 ↓ USD
54.71 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+11° ветер 2 м/c
EN
16 сентября
Понедельник

Общество

Бывший директор Седанкинского дома-интерната признан виновным за то, что обеспечивал жильем своих сотрудников

За мошенничества с квартирами ветеранов и инвалидов Юрий Синькевич получил 7 лет строгого режима. Однако многие считают наказание слишком суровым

Татьяна Глаголева, Маргарита Костевич


Не менее 100 квартир, принадлежавших одиноким пожилым людям, стали собственностью сотрудников интерната и их родственников.
Как установило следствие, свою коммерческую деятельность Юрий Синькевич начал в начале 90-х годов. Вскоре всем жителям края была известна стоимость койко-места в доме престарелых. Старики не молчали, регулярно подавали жалобы в различные инстанции.
Правоохранительные органы, отделы соцзащиты и органы опеки Приморского края неоднократно проверяли жалобы стариков и их родственников, но почему-то тогда никаких нарушений не находили.
Уголовное дело возбудили только в 2008 году, после того как к сотрудникам СУ Следственного комитета при Прокуратуре РФ по ПК обратилась одна из жительниц дома-интерната, пожелавшая вернуться домой, и узнала, что жилья-то у нее нет. Но к этому моменту Юрий Сиенькевич уже 4 года находился на пенсии.
Как определило следствие, бывший директор Седанкинского дома-интерната для ветеранов возглавлял преступную группировку из работников интерната, среди которых были замдиректора, повар, электрик, медсестра...
Подсудимые говорили, что в интернате слишком маленькие оклады - в среднем 2 500 рублей, а в кризисные 90-е платили жалкие гроши. С одной стороны, директору надо было удержать работников, с другой - он понимал, что работа тяжелая, а компенсации достойной нет.
Кроме того, якобы постановления Правительства СССР и Приморского крайисполкома позволяли передавать освобождавшиеся квартиры пациентов интерната в распоряжение работников.
Люди держались на "квартирном" интересе. Были готовы терпеть трудности, чтобы через год-два получить крышу над головой. Так и втягивались в процесс. Когда следствие начало проверять сотрудников на предмет владения ими жилья, полученного во время работы в доме-интернате, сотрудники стали в спешном порядке избавляться от квартир. Но все имущество уже было подсчитано. Так, на одного из сотрудников было оформлено аж шесть квартир в разных районах города.
Схема, по которой работали сотрудники интерната, была простой. Старики при поступлении были обязаны передать свои квартиры его руководству. Работники соцслужбы убеждали людей, что они передают жилье администрации во временное пользование, ведь за жильем надо следить, поддерживать в нем порядок. При этом свою собственность можно вернуть, когда угодно. Таким образом интернат получал подписи под договорами дарения или купли-продажи. Дальше уже судьба жилплощади решалась на заседании профкома интерната. Работникам жилье доставалось в порядке очередности. Старикам после продажи жилья выдавали на руки примерно от 20 до 50 тысяч рублей.
Юрий Синькевич был признан виновным в мошенничестве, создании организованной преступной группы и превышении должностных полномочий, приговорен к 7 годам лишения свободы. Замдиректора по надомному обслуживанию Валентина Шапошникова и социальный работник Константин Игнатенко будут отбывать наказание в колонии шесть лет. Пятеро других работников интерната - Надежда Стецко, Людмила Кихтан, Елена Журавлева, Ирина Вощан, Виктор Свиягин и Елена Газинская - осуждены условно. Адвокаты осужденных намерены добиваться оправдания работникам социального учреждения.
Для Юрия Синькевича - когда-то одного из самых влиятельных людей в Приморье - судебный процесс стал тяжелым испытанием: на оглашении приговора он упал в обморок.
Комментарий:
Яков Кан, председатель Владивостокского городского совета ветеранов войны, труда, вооруженных сил и правоохранительных органов:
- Я к деятельности руководства Седанкинского дома ветеранов относился не очень положительно, так как слышал о нарушениях, которые там были. Но меня всегда волновал один вопрос: почему Синькевича не остановили кураторы - те люди, кто стоял над ним? Почему надо было допустить, чтобы человека посадили? Сразу возникает аналогия с бывшим градоначальником Владимиром Николаевым. Человеку дали "провороваться", чтобы потом отправить на нары? Наверное, это неправильно.
В том же доме-интернате для ветеранов наверняка были регулярные проверки. Неужели за столько лет его существования ничего не находили? Мы же со своей стороны не вмешивались в деятельного этого краевого социального учреждения.
мнение
Благодаря Синькевичу дом-интернат выдержал голодные годы перестройки

Елизавета Корнилова, журналист:

- Лет десять назад я с моим коллегой поехала в Седанкинский дом-интернат делать репортаж. Коллега был настроен очень воинственно: мол, там у него есть знакомый, который жаловался, что в интернате очень плохо, потому как начальство все ворует. Спорить не стала: посмотришь, говорю, и сделаешь собственные выводы.
Дело в том, что в этом соцучреждении я бывала неоднократно, со многими разговаривала и знала судьбы некоторых постояльцев. И даже в одном из материалов написала: о Синькевиче говорят разное и зачастую не очень для него приятное, но для меня главное, что его подопечные сыты и ухоженны. Не голодали пациенты этого учреждения и в самые тяжелые годы перехода нашей страны от социализма к капитализму. Можно было, конечно, жить на выделяемые финансовые крохи, показывать по телевидению дырявые простыни, пустой суп в тарелках стариков, выводить их голодными на центральную площадь. Но Синькевич поднимал все свои старые связи, просил о помощи директоров тогда еще крупных рыбных предприятий и т. д. и т. п. И его подопечные не голодали, а находились в более выгодных условиях по сравнению со своими ровесниками "на воле".
Надо отдать должное Синькевичу, он никогда не ходил со мной по этажам. Смотри, говорит, все сама, разговаривай с кем хочешь. Помню, в одной из комнат жили две бабушки, практически слепые. Так вот одна из них сказала: "Доченька, если тебе будут говорить, что мы живем плохо, - не верь: нас кормят, поят, за нами ухаживают, и у нас всегда есть свет и вода (в те времена во Владивостоке постоянно и надолго отключали свет и воду. - Прим. авт.)". А у ветеранов войны в комнатах стояли телефоны - подобная роскошь в те годы была доступна не каждому горожанину.
Я встречала разных людей, с разными судьбами. Ни у кого они радостными не были. Но все зависит от человека, от его восприятия жизни. Встретила как-то гуляющую в парке возле интерната супружескую пару. Оба когда-то ходили в море. Заработали 2-комнатную квартиру. Детей, по состоянию здоровья, не заимели. Вышли на пенсию. И тут у супруга случились один за одним два инфаркта, да и жена стала болеть все чаще. Лекарства дорогие, денег не хватает. Сдали квартиру и переехали в интернат. Признались, что живут, как в санатории: свежий воздух, хорошее питание, медобслуживание, а если нужна помощь узкого специалиста, так их везут в поликлиники или больницы, где их принимают без очереди. Есть в интернате хорошая библиотека, устраиваются концерты, экскурсии по городу. Короче, что б вы так жили...
Конечно, были и недовольные. Подошли два мужика - с утра уже пьяные (в тот день выдавали пенсии). Надо сказать, в этот период правительство почему-то решило, что пенсии пациентам домов-интернатов надо выдавать полностью (а не половину, как это было раньше) и содержать их на полном обеспечении. Нетрезвые, мягко скажем, товарищи, стали жаловаться на администрацию, которая вся состоит из воров. Спрашиваю: "Пенсию получаете?" - "Получаем". - "Кормят?" - "Кормят". - "Убирают?" - "Убирают". - "А вы в своей жизни квартиру заработали?" - "Нет". Так и хотелось добвавить: а какого ж вы хрена...
Спустилась на первый этаж, где живут те, кому требуется постоянный уход, то есть лежачии или совсем слепые. В мужских палатах - застарелая вонь. Как правило, жили там граждане, пропившие свою жизнь до последней нитки, с ампутированными конечностями. Так вот, представьте, деньги есть (а куда их тратить), друзья из ходячих бутылку всегда принесут. Напьются, облюются, обгадятся и за ними надо убирать.
Синькевич никогда не скрывал, что старается обеспечить свой персонал квартирами, так как зарплаты мизерные, а квалифицированный персонал надо сохранить. Интересно, а вы бы пошли ухаживать за стариками, а к старости большинство из нас становятся крайне обидчивыми и капризными, за копейки? Стали бы убирать "за спасибо" утки с соответствующим соджержимым за чужими, а не за своими родными, людьми? И при этом смогли бы остаться чуткими и милосердными к немощным людям? Подумайте и решите для себя, имели ли сотрудники Седанкинского дома-интерната право на заработанную квартиру...
И еще. Значит, бабушка, имея квартиру в собственности (муниципальную-то у нее бы все равно забрали), отправилась в интернат, где у нее брали не более 75% небольшой пенсии, явно не оправдывающей ее содержание. А на ее проживание выделяло деньги государство, то есть из наших с вами налогов. А в это время квартира стояла пустой (кто, интересно, за нее бы платил?) и ждала своего наследника - сына, внука, которые отправили бабаньку в дом престарелых.
...А мой коллега, посетив дом-интернат, задумчиво тогда сказал: "Если не женюсь, то после пенсии сдам квартиру и буду здесь жить - ни забот, ни хлопот, да и подрабатывать можно".


Наверх