Ежедневные Новости
Владивостока
67,08 ↓ USD
76,95 ↓ EUR
99,33 ↓ 10 CNY
16 января
Среда

Общество

Джаз по-русски: играем от души!

- В нашей стране и в Америке популярность джаза равноценна. Есть фанаты, которые не могут прожить без джаза, а есть люди, которым джаз параллелен. Популярность в данном случае зависит от исполнителя.

Если вам задать вопрос: "Что такое джаз?", что вы ответите? Джаз - это Америка, маленькие клубы с прокуренными зальчиками, небольшие оркестры, глубокий, проникновенный голос темнокожего солиста... Джаз - это Эллингтон, Армстронг, Фицджеральд... Да, эти ответы правильные, никто не спорит. Однако в России джаз - это еще и Сергей Жилин, заслуженный артист России, джазовый пианист, аранжировщик и композитор, дирижер и бэнд-лидер легендарного "Фонограф-Джаз- Бэнда". О том, каково играть вместе с Биллом Клинтоном, насколько интересно в России ставить мюзиклы и какое отношение имеет к джазу Чайковский - в эксклюзивном интервью сайта www.i-view.ru.

- Сергей, после окончания Центральной Музыкальной Школы при Консерватории им. П.И. Чайковского вам предрекали светлое будущее академического пианиста. Почему вы выбрали джаз?

- О карьере академического пианиста мне говорили с момента поступления в школу. И я - мне кажется - кое-какие надежды подавал. Мне всегда нравились произведения композиторов-романтиков, таких как Лист, Григ, Рахманинов, я с большим интересом играл Баха, Моцарта. Однако больше нравилась другая музыка - эмоциональная, мощная, быстрая, разнообразная по содержанию. Бах, безусловно, великий композитор, и его полифония очень глубока и интересна, если в ней "покопаться". Но во время обучения мне хотелось заниматься чем-то более энергичным. В общем, меня поначалу очень привлек один традиционный жанр - фортепианный регтайм. В первый раз я услышал его в исполнении Раймонда Паулса - на концерте в театре Эстрады в дуэте с пианистом из оркестра. Музыка эта меня поразила. С этого все и началось.

- Раймонд Паулс был первым джазовым музыкантом, которого Вы услышали?

- Как ни странно, да. Хотя назвать Паулса джазовым музыкантом довольно трудно. Но музыка, которую он тогда исполнил, в полном смысле слова запала в душу. А потом мне попалась пластинка Армстронга, которая произвела сильнейшее впечатление. Гораздо позже я услышал Оскара Питерсона и вообще забыл обо все на свете (улыбается).

- Как возникла идея создать "ФОНОГРАФ-ДЖАЗ-БЭНД"? В чем его особенности?

- На сегодняшний день особенностей у "Фонографа" очень много. Первоначально просто хотелось играть музыку в ансамбле со своими партнерами и соучениками, причем именно музыку диксиленда. Поэтому первый состав "Фонографа" - это именно классический диксиленд: труба, тромбон, кларнет, банджо, рояль бас и барабаны. Мои первые аранжировки писались именно в таком стиле - начала эпохи свинга. И вот что еще важно: мне всегда хотелось не просто играть в ансамбле или в группе. Многие музыканты играют в разных составах, а я мечтал с самого начала, чтобы это был наш, мой ансамбль. Который был бы как "Битлз" или "Машина времени", что-то вроде семьи. А не просто - место работы. Наверное, именно благодаря этой общности интересов, мыслей, вкусов "Фонограф" существует вот уже четверть века.
В свое время я играл и в других коллективах: мне было интересно узнать изнутри, что такое настоящий рок, и года полтора я работал с Колей Арутюновым. С Колей у нас и сейчас есть совместные творческие проекты; сегодня он с нами поет музыку из репертуара легендарной группы Blood, Sweat&Tears ("Кровь, Пот и Слезы"). Но, повторяю, "Фонограф" существовал постоянно. Сейчас под общим брендом "Фонограф" подразумевается несколько различных составов, исполняющих очень разную музыку. Это - трио, квартет, квинтет, диксиленд. Сегодня также существуют "Фонограф-Джаз- Бэнд" - 12 человек, "Фонограф-Биг-Бэнд" - 18 человек, "Фонограф-Симфо-Джаз" - 38 человек. Есть еще эстрадно-симфонический оркестр - около 50 человек, к нему еще иногда добавлялся хор - 30 человек. В таком составе мы исполняли рок-оперу "Парфюмер" Игоря Демарина в театре "Новая опера".

"Фонограф" - это не только разные составы. Это еще и самая разная музыка. Достаточно перечислить некоторые из тех проектов, в которых мы принимали участие: "Две звезды", "Танцы со звездами", "Можешь - спой". В них приходилось исполнять в основном музыку популярную. Джаза там было - от силы процентов пять...

Например, в концерте Надежды Бабкиной мы играли народную музыку, в других проектах исполняли музыку в стиле фанк, диско, соул, ритм-энд-блюз, шафл, рок-н-ролл, популярные мелодии...

В телевизионном проекте "Танцы со звездами" есть своего рода "обязательная программа": ча-ча-ча, медленный вальс, венский вальс, пасадобль, румба, самба. И все это нужно было играть. Играть так, чтобы удобно было конкурсантам - как профессиональным танцорам, так и не очень опытным... Например, ритмическая основа румбы и самбы - это абсолютно разные вещи, в это нужно было вникнуть очень подробно. В результате мы приобрели большой полистилистический опыт. И не только потому, что это было нужно для телепрограммы, но и потому, что нам это было интересно. Поэтому сейчас "Фонограф" в состоянии сыграть любую музыку и выполнить любую задачу - художественную или прикладную.

У нас есть совместные программы с Михаилом Шуфутинским, с Алексеем Иващенко. Есть совместные работы с Тамарой Гвердцители - пять произведений, в дальнейшем мы, может быть, сделаем с Тамарой специальную программу. Была программа с Надеждой Бабкиной. В общем, наша творческая палитра - очень большая. При всем этом джаз для нас был всегда основным видом творчества, им он и останется.

- Обычно после участия в громких проектах типа "Две звезды", "Танцы со звездами" высказываются самые противоречивые мнения: от "Все было замечательно, понравилось сотрудничать, работать и т.д.", до "Все это фальшивка для отвода глаз". А какие у вас ощущения?

- В этих проектах наша роль была до известной степени прикладной, мы, прежде всего, создавали необходимые музыкальные условия, которые нужны для шоу, для его участников. А "закулисные" дела для нас не слишком важны - мы просто делаем свою работу. Если же говорить о творческой стороне дела, то в проекте "Две звезды" было очень приятно сотрудничать со всеми конкурсантами, со всеми участниками программы. Бывало, что кое-кто из "начинающих" вокалистов пытался сделать что-то сверхъестественное за короткий срок. Это можно понять, но добиться положительного результата быстро, за два-три месяца - невозможно. Некоторые из участников в таких ситуациях начинали очень сильно нервничать, стремились все время что-то менять. А это - совершенно непродуктивно. Мы старались им подсказывать, помогать. Относились к ним бережно, как к детям. Вообще, было очень интересно работать с ребятами из этих проектов, и многие запомнились, со многими мы подружились.

- А кто запомнился, понравился?

- Запомнился, конечно, Гарик Мартиросян, это очень талантливый и многогранный человек. Он нам говорит: "Ребята, ну нет у меня музыкального образования!". Но при этом садится за рояль, спрашивает, что ему играть, начинает тут же лихо наигрывать заданную тему. Я с удивлением говорю: "Откуда ты знаешь, как это играть?". Он скромно отвечает: "Ну, ребята знакомые, показали, я запомнил...". Гарик Мартиросян будет принимать участие в нашем юбилейном концерте 5 ноября в Большом зале Дома музыки. Мы будем там с ним петь, но самого этого дуэта пока никто не слышал, это сюрприз для слушателей и зрителей, поэтому я подробности раскрывать не буду (улыбается). На "Танцах со звездами" поразила Таня Лазарева: потрясающая самоирония, чувство юмора на самом высоком уровне, и профессионализм экстракласса. Вообще, мне очень приятно было работать с Тамарой Гвердцители, Димой Дюжевым, Борей Моисеевым, Леной Воробей. Кстати, Воробей и Моисеев из своего номера постоянно пытались сделать шедевр. Все время что-то придумывали: "Сергей Сергеич, давайте так...", "А давайте эдак...". Одну песню мы с ними в самый последний момент поменяли - не было уже ни аранжировок, ни нот, была только фонограмма песни "Глухонемая любовь". 
Надо сказать, что к Боре все относились с большим уважением, потому что это -настоящий артист. Репетиция, 10 часов утра, сидит оркестр - у нас все строго. Лена Воробей опаздывает, а Боря без пятнадцати минут десять уже на месте. Создатели программы разрешили ему петь свою песню, у нас был магнитофон, ручка, бумажка и оркестр. Я на ходу написал все необходимое, и мы сразу сделали номер. Причем, было непросто объяснить солистам - где надо вступать, с какой цифры. Форма песни сложная. В общем, мы в течение часа "собирали" композицию. Все устали, наступил второй день съемок, сидят зрители. Лена и Боря прекрасно прочувствовали и очень удачно исполнили эту песню. В результате - их оставили в конкурсе.

- Я читала, что вам удалось выступить вместе с Биллом Клинтоном. Как вам бывший президент США - саксофонист?

- Очень интеллигентный, образованный, воспитанный, с сильной харизмой. Я присутствовал на неформальном приеме в его честь, в загородной резиденции первого президента России Бориса Николаевича Ельцина. Как профессионал, могу сказать, что в игре Клинтона были заметны и музыкальная подготовка, и стремление достичь хороших результатов. Когда он подошел ко мне и взял саксофон, это произошло буквально за 30 секунд - я заволновался. Но только мы начали играть - через полминуты все волнение прошло. То есть это было общение двух музыкантов, творческий дуэт на равных.

- А как музыкант он находится на высоком уровне?

- Нет, он не может быть на высоком уровне, потому что в принципе этим не занимается. У него есть музыкальное образование и некое представление об игре. При этом все то, что он делал, было грамотно - на том уровне, на котором он мог это сделать. Выглядело вполне пристойно и даже интересно (улыбается).

- А чем отличаются друг от друга американцы, которые играют джа,з и русские, которые играют джаз? Эмоциональностью, манерой исполнения?

- Во-первых, есть понятие "черная музыка", "черное исполнение". Есть выдающиеся музыканты - и белые, и афроамериканцы. Есть белые музыканты, которых принимают афроамериканцы, есть понятие "европейский джаз" - это польские, французские, немецкие музыканты и, в том числе, наши соотечественники. Вообще, "черная музыка" - в основном очень эмоциональная, очень содержательная, мощная - например, рэп. Причем, у афроамериканцев есть совсем "оторванные" варианты, стоящие очень близко к "улице", а есть музыка, которую играют люди, имеющие высшее музыкальное образование - их творчество более академично. Не забудем о природной музыкальности и одаренности афроамериканцев. Чувство ритма у них развито необычайно. А белые музыканты - это, например, Дэвид Брубек. Безусловно, в джазовом сообществе он стоит несколько особняком, но музыка его очень популярна.

- А как вы считаете, в нашей стране джаз со временем становится более популярным? Или это по-прежнему элитарная музыка?

- Я думаю, что это в нашей стране и в Америке популярность джаза вполне равноценна. Наверно, потому что в Америке существует целая музыкальная индустрия, там много популярной музыки, но при этом существует и джаз. Хотя джаз сейчас не самый прибыльный сегмент американского музыкального рынка. Также и в России. Есть любители, можно сказать фанаты, которые не могут прожить без джаза, всегда его слушают, следят за какими-то исполнителями, покупают пластинки. А есть люди, которым джаз параллелен: ну, он играет где-то по радио, и ладно. Я думаю, что популярность в данном случае уже зависит не от стиля, а от исполнителя. И связывать успешность этого направления нужно именно конкретными артистами.

- Вы с успехом гастролировали за рубежом: в Швейцарии, США, Италии, Германии, Турции... Какая страна вам запомнилась больше всего и почему? Чем отличается зарубежный слушатель от российского?

- Как ни странно, больше всего запомнились Канада и Азербайджан. Канада вообще как Россия - похожа по климату, по месту расположения на карте мира, по каким-то чисто социальным, бытовым вещам. В Азербайджане я общался с определенным кругом людей, может быть, поэтому мне было хорошо. Но в Армении я тоже общался с узким кругом, но там мне было почему-то не так комфортно. Вообще, публика в столицах всегда чуть более сдержана, нежели в регионах, а потом все зависит от того, насколько вы в состоянии "захватить" аудиторию. В столицах, как правило, люди всегда знают, куда и зачем они пришли. Они более рассудительны. Впрочем, и в Москве бывают очень эмоциональные концерты, что называется - "на подъеме", а бывают выступления более спокойные. Раз на раз не приходится. Когда мы выезжаем в регионы, там, в основном, контакт происходит быстрее. 
Когда мы в первый раз в Америку приезжали - не с оркестром президентским, не с Филиппом Киркоровым, а со своей программой - то было определенное беспокойство. На родине джаза играть собственную джазовую программу... Это как если бы черные музыканты в Москве собрались на балалайках играть "Камаринскую"... Поэтому мы очень нервничали перед первым концертом. А нас с самого начала доброжелательно приняли - вместо четырех концертов состоялось шесть. В США у нас была еще одна история. Однажды нас повезли в соседний город рядом с Баррингтоном, и там выделили зал - в местной церкви. Решили устроить дополнительный концерт. Мы приезжаем, настроились, смотрим, а в зале народу мало! Я говорю: "Что же мы сюда приехали, народу-то нет вообще!". Было немного обидно - ведь до этого собирали полные залы. Нам говорят - вы начинайте работать, а там увидите, что будет. Ну, первое отделение отработали, в перерыве поменяли рубашки, выходим на сцену, смотрим - а зал-то полный! То есть, местные жители сначала пришли "на разведку" - посмотреть, что им такое привезли, а потом сообщили остальным по телефону или еще каким-то способом, что тут все хорошо. И, раз - и полный зал (улыбается).

- У вас в репертуаре и рок-н-ролльное попурри на темы песен Элвиса Пресли в программе "Blues Brothers II", и авторские версии знаменитых джазовых стандартов в программах "Упоение джазом", "Посвящение Питерсону" и "Легендарные мелодии ХХ века". Последней вашей работой явлется "Чайковский in Jazz. Времена года". Как получилось, что великий русский композитор и джаз объединились в одной программе?

- Обычно каждый музыкант работает в своем определенном направлении - будь то классика, джаз или поп-музыка... Но иногда эти направления смыкаются, перекрещиваются. Мне музыка Чайковского показалась очень интересной и подходящей для такого рода эксперимента. При определенном музыкальном взгляде на нее она становится вполне реальным материалом для джазового исполнения. Но для того, чтобы осуществить такой эксперимент, нужно иметь понимание и академической музыки, и джазовой. Поскольку у меня образование изначально классическое, и я достаточно долго занимался джазом, то решил попробовать сделать эту программу. Хотя было непросто, мне пришлось вновь - много лет спустя - брать уроки классического рояля, обращаться к фортепианной классике. Но, тем не менее, я решился это сделать. Я подумал, что могу посягнуть на какую-то часть музыкального мир, которая в полном объеме еще не освоена. Я понимал, что найдутся критики, которые начнут кипятиться: "Как он смог! Как он посмел!". Но я решил, что могу попробовать, потому что отношусь с огромным уважением и к академической музыке, и к джазу. И одинаково люблю эту музыку. Вот поэтому у меня и появилась идея "оджазированной классики". Для меня поразительно то, с какой легкостью и естественностью пьесы из цикла "Времена года", написанные в последней трети XIX века, воспринимают в себя стили последующих эпох - джазовые и не джазовые - вплоть до современной поп- и рок-музыки. Может быть, такой необычный музыкальный симбиоз получился бы, если Чайковский вдруг решил поиграть на фортепиано вместе со Скоттом Джоплином в салуне где-нибудь в Сент-Луисе или Чикаго. Но в 2008 году! (улыбается).

- Вы работали с Филиппом Киркоровым над мюзиклом "Чикаго", где были музыкальным руководителем и главным дирижером. Расскажите об этой работе.

- Этот проект был очень важным для всех нас, для меня, для "Фонографа". Ведь это первый профессиональный музыкально-театральный проект с участием оркестра. В это определение я вкладываю и процесс подготовки, который шел около трех месяцев с одним выходным в неделю. Во время репетиций американцы, которые приехали ставить "Чикаго", выжимали из нас все соки. И это профессиональная работа - если ты не можешь сделать то, что требуется, то - все, иди, гуляй. Некоторые артисты не выдерживали и уходили. Конечно, момент непростой. Ведь ты занимаешься любимым делом, но при этом нужно делать это любимое дело каждый день на протяжении 300 с лишним спектаклей! Мы прошли достаточно серьезное профессиональное взросление в процессе работы над "Чикаго". В профессиональную копилку можно занести и огромный опыт работы с актерами, с исполнителями, когда нередко происходят форс-мажорные ситуации. Например, когда у человека на сцене случился эмоциональный надрыв, он о чем-то забывает и начинает затягивать или убыстрять партию. И его надо поймать, направить. Вообще, все происходило очень живо. Что касается работы с Филиппом, то некоторое время я был музыкальным руководителем его коллектива, писал аранжировки. А второй аспект нашего сотрудничества - это мюзикл "Чикаго", где я был музыкальным руководителем и главным дирижером. Филипп - ярчайший представитель категории артистов-перфекционистов, человек, добивающийся поставленной цели, во что бы то ни стало. Для него всегда был важен результат, причем, результат стопроцентный.

В процессе работы были и сложности. Я изначально создал не один оркестр, а два, которые заменяли друг друга; были и два дирижера. "Чикаго" - это был конвейер. Что касается организации творческого процесса, то я очень жесткий человек, стараюсь все предусмотреть заранее для того, чтобы в дальнейшем иметь меньше серьезных проблем. Американцы ставили мюзикл один к одному как в оригинале - вообще до сантиметра на сцене. Правда, когда они уехали, мы позволяли себе некоторые вольности (улыбается). В оркестре-то это невозможно, а вот актеры позволяли - например, увеличение своих сцен, какие-то новые сценические придумки, шутки. Были и всякие смешные случаи. Например, однажды перед вторым отделением занавес открывается, оркестр уже сидит. А дирижер вместе с артистами находится за кулисами. Выходит сначала героиня, потом ее ассистентки, потом кто-то еще из артистов, а затем на сцену приглашают дирижера. Дирижер пробегает по сцене, становится за пульт, и сразу начинается оркестровое произведение - вступление ко второму отделению. Соответственно, когда мы отыграли первое отделение, я перевернул страницу, открыл второе отделение и пошел курить, разговаривать и так далее. Обычно в процессе перекура я не возвращался к пульту: зачем, ведь я знал, что у меня все открыто на нужном месте. Начинается второе отделение, меня вызывают, я подбегаю к пульту, поднимаю оркестр, сам кланяюсь, поворачиваюсь, смотрю, а на месте, где должна быть моя партитура - лежит журнал Playboy! Музыканты положили, причем раскрыли на таком хорошем месте... (смеется). Ну, я им кулак показал, взмахнул руками, завел - и поехали. Они довольные сидят, улыбаются, что так удачно пошутили над руководителем. Да уж, вот вам и артистические хохмы!

- Читала, что у вас есть уникальная коллекция роялей.

- Как-то раз у нас были гастроли на Канарах. И ребята подарили мне вот такой рояль (показывает маленький пластмассовый белый рояль с прозрачной крышкой внутри рояля плавают золотые монетки). Чтобы была и музыка, и деньги (улыбается). С этого началась коллекция - и пошло... Вот есть рояль в виде елочной игрушки. А это ребята гуляли по Гамбургу и принесли мне из квартала "красных фонарей" пышногрудую красотку на рояле. Коллекция собирается лет десять, экземпляров - много, как видите (показывает рукой на огромный шкаф за спиной, внутри - множество роялей, роялищ и рояльчиков разнообразного вида и формы - от статуэток и картинок до игрушек и книг). Вот вчера привезли спички из Вены в виде рояля. А вот рядом стоит рояль-зажигалка.

- Интересно узнать о ваших творческих планах.

- Сейчас готовится к выходу пластинка "Легендарные мелодии XX века", на ней будут записана одна из наших новых программ, которую я сделал специально для симфоджазового оркестра. Программа прошла с успехом в Турции, Италии, Индии. Есть новая программа, которая создана, но ее надо продвигать, продюсировать - это концерт-посвящение американской группе "Земля, ветер и огонь". Она называется "Во имя любви", там целиком звучит музыка вышеупомянутой группы, длится программа более часа. Работаю над новой версией "Чайковский in Jazz. New". Надеюсь - тоже будет пластинка. Альбом "Мамбо джаз" - он вышел на фирме "Мелодия"; там представлена латиноамериканская джазовая традиция. Хочу создать пластинку памяти Олега Леонидовича Лундстрема. У меня есть произведение "Лундстрем блюз", посвященное Олегу Леонидовичу, и я также хочу сделать одноименную программу, собрав ее из любимых композиций Олега Лундстрема. У меня есть пьеса "Попурри на темы песен о Москве". Это очень веселая композиция, мы до сих пор ее с удовольствием играем. Есть аналогичная фантазия на темы Ж.Бизе из оперы "Кармен". Хочется тему "оджазированной классики" развивать дальше. Хотелось бы попробовать себя и в жанре типа ЭрЭнБи. Но - в новом, необычном составе. Есть просто танцевальный проект - современные, популярные произведения в нашей обработке.

Что касается концертов, то у нас по плану 3 ноября вечер в театре "Золотое Кольцо" из цикла "Упоение джазом". Это первый концерт нового сезона, который мы отдаем под презентацию альбома "Легендарные мелодии XX века". А 5 ноября у нас концерт в Большом зале Дома музыки. В первом отделении у нас будет как раз "Чайковский in Jazz. New", а во втором - большой сборный концерт с симофоджазовым составом в 38 человек, надеюсь, нас приедут поздравить наши замечательные гости и друзья - Анатолий Кролл, Игорь Брилль, Борис Фрумкин, Тамара Гвердцители, Алексей Иващенко, Надежда Бабкина, Михаил Шуфутинский, Гарик Мартиросян. В клубе "Акварель" у нас будет after-party, такая вечеринка для друзей, там соберутся близкие по духу люди, но при этом клуб закрыт не будет. Кстати, когда мы делали аналогичные вечеринки в "Синей птице", люди, которые туда приходили, были свидетелями не просто концерта, а настоящего праздника. Другая история - все веселятся, шутят, знаете, такой семейный праздник (улыбается). Хотите заглянуть на огонек? Будем рады!

"Аргументы недели"


Наверх