58,86 ↑ 100 JPY
90,29 ↓ 10 CNY
63,95 ↓ USD
54,15 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+13° ветер 2 м/c
EN
21 октября
Понедельник

Общество

"Морфий": про уродов и уродов или паноптикум господина Балабанова

Новый фильм Алексея Балабанова по сценарию покойного Сергея Бодрова-мл., основанного на рассказах Михаила Булгакова "Записки юного врача", оставляет двойственные ощущения

Егор Лем

год - 2008
страна - Россия
режиссер - Алексей Балабанов
сценарий - Сергей Бодров мл., Михаил Булгаков
продюсер - Сергей Сельянов
оператор - Александр Симонов
жанр - драма
бюджет - $3 600 000
сборы в России - $250 121

Сюжет
1917 год, время смуты, революции, надежд и потерь. В больницу уездного города N приезжает 23-х летний доктор Поляков. Однажды борясь за жизнь пациента, Поляков ставит под угрозу свою, спасает его укол морфия — самого сильного наркотика. Но Поляков не верит, что пагубное пристрастие может возникнуть у здравомыслящего человека, тем более у врача…

С одной стороны, блестящее видение материала Булгакова, претворенное в подробный сценарий, после которого можно и не читать книгу. Запоминающиеся образы, блистательно воплощенные на экране Леонидом Бичевиным и Ингеборгой Дапкунайте, не выходят из головы еще долгое время после просмотра. Ушедшая эпоха, воссозданная очень достоверно и тщательно. Образ дореволюционной деревни, во многом не изменившийся и сейчас. Полное разрушение личности доктора Полякова, погружающегося в морфиновый транс и небытие. Безусловно, очевидна параллель между ухудшающимся состоянием главного героя и тревожным временем, охватившим страну в то время. Балабановский черный юмор и манера повествования присутствуют.
Все на месте, но что-то режет глаз, не давая мозгу остановиться на порой впечатляющем видеоряде. С Алексеем Балабановым определенно происходит нечто неладное. И началось это не вчера. После "Про уродов и людей" (арт-фильма, но все равно жестокого) режиссер все больше и больше погружается в чернуху, подобно своим персонажам. Балабанов словно придумывает интересную игру, как поэффектнее убить, расчленить, изнасиловать или растоптать того или иного персонажа. Они для него существуют только для этого, сюжетная линия зачастую оказывается на обочине. Тут все идет в ход.
Безусловно, Коэны тоже иногда заигрываются подобными вещами, да и не питают особой любви к своим героям. Но братья не делают это планомерно, двигаясь к неведомой и невидимой для многих цели. А Балабанов из фильма в фильм оттачивает свой невероятной силы садизм, плещущий бурными потоками на зрителей с экрана. И граница дозволенного уже осталась далеко за спиной. Режиссер заигрался в поисках своего места в киномире, фильмы Балабанова становится смотреть все труднее и невыносимее.
Вот и "Морфий" больше напоминает публичную порку неподготовленного зрителя плетьми по оголенной спине. Насилие показывается исключительно ради насилия, секс ради секса, а человеческие трагедии для потребы искушенных садистов. Видимо, близких знакомых режиссера. Все это живет вне контекста фильма, как отдельный организм и не несет смысловой, а главное художественной нагрузки. Не придает веса картине и обрывочность повествования, сбивающее цельное восприятие. В рассказах это было вполне уместно, фильму же на пользу явно не идет.
Это как две равноудаленные и никак не пересекающиеся плоскости – одна представляет еще не до конца иссякшее мастерство режиссера, другая – возрастающее равнодушие автора и использование шокирующих сцен, как манны небесной, помогающей это равнодушие скрыть. Персонажи Морфия похожи на представителей паноптикума и временами ловишь себя на мысли, чтобы это поскорей все закончилось. И чем хуже для них, тем лучше. Людей давно не осталось, во вселенной режиссера обитают одни уроды и Балабанову до этого давно уже нет никакого дела. Шрамы на теле со временем заживут, а вот с душевным огрублением уже мало что можно сделать.

Поделиться:

Наверх