57,15 ↓ 100 JPY
95,42 ↓ 10 CNY
63,96 ↓ USD
56,27 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+7° ветер 1 м/c
EN
22 апреля
Понедельник

Общество

Когда экспертиза считается "всего лишь мнением юристов"

Жена известного приморского предпринимателя Владимира Петракова – Юлия - обратилась в "Н" с письмом, в котором изложила, почему она не согласна с приговором Ленинского суда Владивостока, осудившего ее супруга

Игнат Ратовский

Женщина надеется, что органы юстиции восстановят справедливость. Ниже мы приводим текст письма, разбив его для удобства чтения на подзаголовки.

Раздача сроков

16 июля 2008 года Ленинский районный суд вынес приговор Петракову В.М. и Никулину П.А.

Владимир Петраков был осужден по ст. 111 ч. 4 (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего), 159 ч. 3, 159 ч. 4 (мошенничество в крупном и особо крупном размере) УК РФ. Ему было назначено наказание в виде восьми лет лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима и штрафа в 555 тыс. рублей. Также удовлетворен гражданский иск в пользу К. в сумме 2,8 млн рублей.

Петр Никулин осужден по ст. 30 ч. З, 159 ч. 4 (покушение на мошенничество в особо крупном размере) УК РФ, и ему было назначено наказание в виде пяти лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.

Началось со "взрыва"

Защита и обвиняемые считают приговор Ленинского суда незаконным, необоснованным, поставленным с нарушением норм материального и процессуального права. Свои доводы они изложили в кассационных жалобах, указав также и на то, что судом дана неверная оценка фактических обстоятельств дела.

Недавно на расширенном заседании коллегии Генпрокуратуры ее руководитель Юрий Чайка признал: "В последний период в системе уголовного судопроизводства наметился крен в сторону репрессивной практики. Тысячам людей фактически незаконно предъявляют обвинения, нередко заключают под стражу".

Уголовное дело было возбуждено прокуратурой Приморского края 8 июля 2006 года, и в этот же день были арестованы Петраков и Никулин. Расследование было поручено старшему следователю по особо важным делам Следственного комитета при прокуратуре Приморского края Праслову. По истечении десяти дней Праслов счел, что по уголовному делу собрано достаточно доказательств, и предъявил Петракову и Никулину обвинение в приготовлении убийства предпринимателя Б.

В качестве орудия преступления, по версии следствия, обвиняемые хотели использовать взрывное устройство, которое добровольно выдал органам следствия предполагаемый исполнитель преступления И. (заметьте, И. хранил у себя орудие преступления целых восемь месяцев). Сторона защиты, ознакомившись с результатами взрыво-технической экспертизы, сразу обратила внимание следствия на то, что указанное взрывное устройство не пригодно для производства взрыва и причинения какого-либо вреда здоровью человека. Вывод защиты был подтвержден заключением экспертов отдела взрыво-технических экспертиз при МВД по Приморскому краю, которое было приобщено к материалам уголовного дела уже через месяц после ареста. Но только через одиннадцать месяцев следователь Праслов прекратил уголовное преследование в отношении Петракова и Никулина за "приготовление убийства" Б.

Говоря языком юристов, Петраков и Никулин были незаконно привлечены к уголовной ответственности и арестованы.

Суд да дело

Несмотря на то что, как оказалось, никакого "взрывного устройства" не было, уголовное дело после года предварительного следствия было передано в суд. 22 октября 2007 года было начато судебное следствие.

В ходе суда допрошены многочисленные свидетели: Ш., П., В., В., С., которые пояснили: 17 июля 1999 года в ресторане "Чайна-Таун" произошел конфликт между гражданами Фроловым и Патриным.

Патрин обозвал Фролова "холуем", и свидетели видели, как Фролов избил Патрина. Ш. как на предварительном следствии, так и в суде указал, что именно он оттаскивал Фролова от избитого Патрина и при нем Фролов нанес удар Патрину ногой в голову, затем Ш. силой увел Фролова в машину.

Свидетели Б., С., И., 3., Б., Н. в суде пояснили, что им сам Фролов рассказывал о том, что избил в ресторане Патрина и после случившегося скрывался от правоохранительных органов у З. Каждый из указанных свидетелей показал в суде, что Петраков Патрина не избивал, с их же слов Петраков не мог ударить Патрина, так как в 1999 году у Петракова после полученных ожогов были повреждены руки.

Однако суд в приговоре указал, что к показаниям этих свидетелей он относится критически, так как "они опровергаются показаниями свидетелей Фролова и Щербы". Хочется обратить внимание, что Фролов и Щерба в судебном заседании никаких показаний не давали, воспользовались ст. 51 Конституции РФ. Суд, ссылаясь на ст. 281 ч. 3 УПК РФ, огласил данные ими в ходе следствия показания, а затем эти показания положил в основу обвинительного приговора.

Из всех многочисленных свидетелей только Фролов и Щерба утверждали на предварительном следствии, что Петраков нанес Патрину удар в левый висок газовым пистолетом "ИЖ", который якобы бы находился при себе у Щербы. К материалам уголовного дела приобщен ответ из ЛРО УВД ПК, в котором указано, что в 1999 году у Щербы газового пистолета марки "ИЖ" не было, это же утверждали в суде и допрошенные свидетели. Увы, суд почему-то ко всем показаниям свидетелей отнесся критически, поверив только показаниям двум из них - Фролова и Щербы, хотя и не имел возможности их услышать в судебном заседании.

Экспертиза - против

Показания этих двух свидетелей в ходе судебного следствия были опровергнуты заключениями судебно-медицинских экспертиз, заключениями специалистов в области судебной медицины и их допросами.

Так, в ходе судебного следствия исследовались заключение эксперта №1293 от 27.07.99, выполненное экспертом Захаровым, заключение комиссии экспертов №464/06 от 12.02.07, выполненное экспертами Коцюба и Антоновым, заключение специалиста № 23, выполненное Павелем, заключение специалиста Топольсковой, заключение специалистов Главного управления СМЭ РФ. Там указано, что у Патрина отсутствуют повреждения в области левого виска, а "местом приложения травмирующего воздействия были лобная область слева, правая и левая скуловые области. Закрытая черепно-мозговая травма образовалась у Патрина в результате одного травмирующего воздействия, на что указывает наличие одной ушибленной раны в лобной области слева...".

В судебном заседании в качестве свидетеля был допрошен А. - врач-нейрохирург ГКБ №2, который в июле 1999 года оперировал Патрина. А., как и указанные выше специалисты и эксперты, местом приложения силы указал левую лобную часть. Он пояснил, что именно в этом месте имелась ушитая им рана. На вопрос защиты, "могло ли описанное экспертом повреждение головного мозга образоваться в результате удара рукояткой пистолета в висок?", врач с опытом работы 26 лет дал категорический ответ, что телесные повреждения у больного Патрина не могли образоваться от удара рукояткой пистолета в левый висок.

Он пояснил суду, что при поступлении Патрина в больницу у него была линейная рана с ровными краями и острыми углами, а также ссадины в скуловой области. Если бы удар был пистолетом, то края раны были бы размозженными, висок бы пострадал от пистолета.

Возникает вопрос: почему суд не сомневается в показаниях двух человек и ставит под сомнение показания десяти свидетелей и восьми специалистов в области судебной медицины?

В ходе судебного следствия сторона защиты неоднократно обращалась к суду с ходатайствами об исключении доказательств, так как они получены с нарушением закона.

Так, судом было исследовано заключение эксперта №1293 от 27.07.99 года, составленное экспертом Захаровым Д.В. В выводах указано, что "при судебно-медицинском исследовании трупа Патрина у него имелись следующие повреждения: перелом в области левой лобно-височной кости с ушибом вещества головного мозга квалифицируется как тяжкий вред здоровью...".

Эксперт Захаров не указал, по какому признаку он отнес перечисленные выше телесные повреждения к повреждениям, причинившим тяжкий вред здоровью Патрина, и имеется ли причинно-следственная связь между полученными Патриным телесными повреждениями и наступившими последствиями, то есть до настоящего времени ни следствием, ни судом не установлены характер и степень тяжести вреда, причиненного здоровью Патрина А.В.

Тогда сам собой напрашивается вопрос: "Как мог суд обвинить Петракова по ч. 4 ст. 111 УК РФ, если диспозиция этой статьи гласит, что уголовная ответственность наступает за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни или повлекшего за собой потерю зрения, и т. д.?".

Кроме того, экспертиза была проведена без постановления следователя, в производстве которого находилось уголовное дело на момент проведения экспертизы.

В судебном заседании эксперт Захаров подтвердил этот факт и пояснил, что экспертиза им была начата 27 июля 1999 года без постановления следователя, а постановление поступило к нему только 09.08.99 года от заведующего танаталогического отделения БСЭМ. Это же подтвердила и Шеянова Е.А., которая работает лаборантом в отделении экспертизы трупов КБСМЭ, в 1999 году она принимала участие во вскрытии трупа Патрина.

При этом она представила суду копию постановления следователя Рабец А.В. из наблюдательного дела, с отметкой регистрации в отделении КБСЭМ от 09.08.99 года, что документально подтверждает его поступления после начала экспертизы Захаровым Д. В.

В судебном заседании был допрошен свидетель Ж., который пояснил суду, что в 1999 году он заведовал танаталогическим отделением БСМЭ, постановление следователя Рабец А.В. поступило в отделение 09.08.99 года, данный факт он подтвердил документально.

Согласно ст. 57 УПК РФ, эксперт - это лицо, которое обладает специальными знаниями и назначено в качестве эксперта по данному уголовному делу постановлением следователя. Говоря языком закона, Захаров на момент проведения экспертизы не являлся экспертом!

Недостоверная эксгумация

В ходе предварительного следствия следователем Прасловым 5 декабря 2006 года была произведена эксгумация черепа Патрина.

В ходе судебного следствия было установлено, что протокол от 05.12.06 года от имени Праслова выполнен рукописным текстом следователем С. Однако при этом судом было достоверно установлено, что на момент производства указанного следственного действия следователь С. никакого отношения к настоящему уголовному делу не имел, далее в протоколе отсутствует отметка о том, что С. принимал участие в этом действии.

Увы, суд посчитал, что Праслов в этом случае прав, а мотивировал это тем, что С. вместе с Прасловым в тот момент совместно входили в следственную группу по другому уголовному делу.

Вот только как это объяснить с точки зрения закона, так никто и не понял. Почему же теперь Праслову и Самойленко не расследовать совместно все уголовные дела, которые находятся в производстве каждого из них?

Однако и это еще не все. Порядок проведения эксгумации закреплен ст. 178 УПК РФ как самостоятельное следственное действие. По результатам ее проведения, как указано выше, следователем должен был быть составлен протокол, форма которого была закреплена приложением 44 ст. 476 УПК РФ. Праслов же оформил порядок производства эксгумации протоколом осмотра места происшествия и сослался при этом на норму УПК РФ, которая действительно регламентирует осмотр места происшествия.

Защита указала суду на это нарушение закона, но суд ответил, что это несущественно, а мотивировал свое решение тем, что протоколы указанных следственных действий похожи.

Получается, в таком случае одним протоколом можно оформлять и допрос свидетеля, и допрос обвиняемого, и допрос эксперта? Они ведь тоже похожи по форме?

Согласно ч. 3 ст. 178 УПК РФ Праслов, приняв решения о необходимости производства эксгумации, обязан был вынести соответствующее постановление и получить разрешение на ее производство у близких родственников покойного.

Праслов вынес постановление, но ознакомил с ним и получил согласие у бывшей супруги покойного - Патриной Е.В. В ходе судебного следствия было достоверно установлено, что Патрина Е.В. еще 11 августа 2006 года вступила в брак с Ю. и взяла его фамилию. На момент проведения эксгумации Патрина и ознакомления с постановлением о производстве эксгумации в уголовно-правовом смысле эта женщина не являлась близкой родственницей покойного.

При этом допрошенная в судебном заседании мать покойного Патрина А.В. - Патрина В.В., признанная Прасловым потерпевшей по уголовному делу, пояснила суду, что она была категорически против производства эксгумации. Однако суд и после этого отказал защите в признании указанного протокола осмотра места происшествия или протокола эксгумации недопустимым доказательством, мотивируя тем, что ведь на момент смерти Патрина А. В. Патрина Е.В. являлась ему близкой родственницей. Ну и что, если закон гласит: разрешение на эксгумацию должно быть получено от близких родственников на момент производства следственного действия?

Для того чтобы убедить суд в своей правоте, сторона защиты обратилась за консультацией на кафедру криминалистики Юридического института ДВГУ. После чего представила суду научно-консультативное заключение, составленное профессором Яровенко и преподавателем Кучиным. Ученые-криминалисты указали, что эксгумация произведена следователем Прасловым с грубейшим нарушением норм УПК РФ.

Заметьте, Яровенко и Кучин выучили не одно поколение заслуженных юристов России.

Суд же в своем обвинительном приговоре указал, что к данному заключению он относится "критически, так как это всего лишь мнение юристов".

Следуя логике суда, приговор - это тоже всего лишь мнение юриста. Только, как мы знаем, от этого мнения зависят судьбы живых людей.

Далее с такими сложностями эксгумированный Прасловым череп был подвергнут экспертному исследованию комиссией в составе Антонова и Коцюбы, и по результатам исследования ими было составлено заключение под номером 464\06., в котором они указали, что на представленном черепе отсутствуют какие-либо повреждения, кроме полученных в ходе оперативного вмешательства.

В судебном заседании у всех участников процесса возник вопрос: куда же мог исчезнуть линейный перелом, описанный в заключении Захарова? Допрошенный эксперт Захаров, ознакомившись с фотографией эксгумированного черепа, заявил суду, что он не может принадлежать Патрину, так как фрезевое и трепанационное отверстия не совпадают по размеру и месту расположения и нет линейного перелома. На представленном ему черепе отсутствуют зубы, часть из которых была удалена прижизненно, а у Патрина были все зубы, это же пояснила суду и лаборант Ш., которая также принимала участие во вскрытии трупа Патрина.

Суд представил фотографию эксгумированного черепа врачу, производившему операцию Патрину - Ашетову, который пояснил суду, что этот череп не может принадлежать Патрину, так как фрезевое отверстие и трепанационное не совпадают с местом, в котором они должны располагаться согласно травме. Кроме того, Ашетов указал, что на черепе - не его "почерк" проведения операции, размер трепанационного отверстия не соответствует удаленной им гематоме.

И тогда суд, видимо, придерживаясь принципа: "нельзя оправдать обвиняемого, пока не использованы все способы для вынесения обвинительного приговора", назначил дополнительные экспертизы по вещественным доказательствам, цель которых была установить, кому же все-таки принадлежит эксгумированный череп.

Первая экспертиза, проведенная заведующим медико-криминалистическим отделением Бюро СМЭ, со стажем работы в этой области 34 года, не сделала категорического вывода по идентификации. Она указала на необходимость представить в распоряжение эксперта медицинские документы о состоянии зубов Патрина А.В. Эти документы не представлены и до настоящего момента.

Судом была проведена дополнительная экспертиза по фотосовмещению, в которой эксперт этого же отделения Константинов дает ответ, который, видимо, полностью удовлетворил суд. А именно: эксгумированный Прасловым череп однозначно принадлежит Патрину, хотя ведь мать Патрина поясняла суду, что у ее сына были все зубы и это хорошо видно на представленных ею суду снимках, где Патрин улыбается.

При этом каждому специалисту в области криминалистики известно, что метод фотосовмещения не может давать категорического ответа, его погрешность в среднем составляет 70 процентов, о чем указано в литературе, почему и ученые используют его как одну из составляющих метода идентификации.

Кроме того суд так желал вынести обвинительный приговор в отношении Петракова по данному эпизоду, что даже сослался на неисследованные им в ходе судебного следствия доказательства, а именно: на допрос Праслова на очную ставку.

Якобы мошенники

По двум эпизодам, по которым Петраков якобы мошенническим путем вывел К. из состава учредителей, ситуация далеко неоднозначная.

Судом не определена сумма ущерба, она установлена путем допроса специалиста Н., чье заключение судом в ходе судебного следствия признано недопустимым доказательством. Фактически доказательство вины Петракова строится на показаниях свидетеля П., которая также в суде воспользовалась ст. 51 Конституции РФ.

Суд же в нарушение всех норм действующего законодательства при вынесении обвинительного приговора сослался на оглашенные показания П. Хочется обратить внимание на тот факт, что П. сама по данному эпизоду проходила обвиняемой и, естественно, была заинтересована в изменении своего статуса, что и произошло, как только она оговорила Петракова. В ходе следствия было достоверно установлено, что именно П. подделала подпись К. на учредительных документах!

По эпизоду с катером "Корф", которым Петраков завладел якобы путем мошенничества, вообще вакуум. Потерпевшие по данному эпизоду - некие К. и К. - в суде заявили, что Петракова не знают. Напрашивается вопрос: как Петраков, будучи незнаком с данными людьми, мог путем обмана или злоупотребления доверием завладеть принадлежащим им катером?

Однако этот факт совершенно не смущает ни следствие, ни суд. Единственный документ, подтверждающий, что К. купил указанный катер у Л., - ксерокопия договора купли-продажи между ним и Л. - судом был исключен из доказательств. Это было вызвано тем, что стороной защиты была истребована "форма один" на Л., где имелась его подпись, которую и сравнили с подписью на представленной К. копии договора, они даже визуально отличались, и у суда не осталось выбора, как только исключить указанный договор.

Это не помешало суду признать заявленный К. иск в сумме 2,8 млн рублей и обвинить Петракова в мошенничестве.

Раздача сроков

Теперь хотелось бы остановиться на приговоре в части Петра Никулина.

В ходе предварительного следствия и судебного следствия защитой неоднократно были заявлены ходатайства о том, что в действиях Никулина имеет место добровольный отказ от преступления, свою позицию защита суду документально обосновывала.

Действительно, в производстве Ленинского суда Владивостока находилось гражданское дело по иску Никулина к О. о взыскании суммы долга. 2 августа 2006 года, за три недели до возбуждения уголовного дела, Никулин через своих представителей отказался от исковых требований.

11.08.06 суд Ленинского района г. Владивостока, рассмотрев заявление Никулина и ходатайство его представителей, производство по делу прекратил, вынеся соответствующее определение, в котором отразил причину, а именно - добровольный отказ от заявленных исковых требований.

Статья 31 УК РФ говорит о том, что под добровольным отказом от совершения преступления признаются прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий, непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца. Лицо не подлежит уголовной ответственности за преступление, если оно добровольно и окончательно отказалось от доведения этого преступления до конца.

Норма уголовного права об отказе является законным способом для лица, замыслившего преступление, отказаться от его реализации, изменить свое первоначальное решение, независимо от побудительного мотива отказа.

Даже тот факт, что Никулин, будучи в тот момент уже арестованным в рамках другого уголовного дела, по подозрению в совершении другого преступления (уголовное преследование прекращено), не препятствовал ему осуществить свои намерения о взыскании с О. суммы долга через своих представителей.

Приняв решение об отказе от исковых требований о взыскании суммы долга, Никулин осознавал (имея высшее юридическое образование), что он не может повторно, в соответствии с нормами ст. 221 ГПК РФ, обратиться в суд по спору к той же стороне, о том же предмете и по тем же основаниям. Он самостоятельно и добровольно лишил себя возможности взыскать долг по договорам займа.

В основу основного доказательства вины Никулина была положена подчерковедческая экспертиза, которая была проведена в ПЛСЭ и которая единственная дала категорический ответ, то есть указала, что подписи на представленных Никулиным расписках выполнены не самим О.

Этот вывод полностью опровергается проведенными исследованиями стороной защиты в различных экспертных учреждениях, которые расположены в других городах РФ, а именно: справка ЭКЦ МВД РФ от 28.09.07, заключение Главного государственного центра судебно-медицинских экспертиз Министерства обороны РФ, заключение специалиста Павеля от 23.01.08, заключение эксперта №336 УВД г. Хабаровска, эксперт Аслезова, акт экспертизы 484\01, составленный экспертом ЛСЭ Поляковой, специалиста ЭКЦ МВД РФ Громова Е. В. №37/22-4472 от 27.09.07 г. Выводы заключений ставят под сомнение достоверность заключения экспертов №778/01.

Специалисты различных экспертных учреждений пришли к однозначному выводу относительно того, что не представляется возможным установить: О. или иным лицом выполнены подписи на оспариваемых документах.

Невозможно не поставить под сомнение лишь одно заключение экспертов ПЛСЭ, когда оно опровергается таким количеством экспертов, со стажем работы гораздо большим, чем эксперт, чье заключение суд положил в основу обвинительного приговора!

Для того чтобы суд убедить в своей правоте, сторона защиты обратилась на кафедру уголовного права Юридического института ДВГУ, и суду представлено научно-консультативное заключение, которое было составлено доктором юридических наук, профессором, заслуженным деятелем науки РФ Коробеевым А.И. Коробеев указал, что в действиях Никулина имеет место добровольный отказ от совершения преступления.

Однако суд отнесся к его мнению, как обычно, критически, объяснив это как "всего лишь мнение юриста".

Надежда на справедливость

Стороной защиты и самими обвиняемыми поданы кассационные жалобы, в которых указаны все нарушения, которые были допущены судом при постановке приговора. Они надеются, что в Приморском крае правосудие выносит только справедливые, обоснованные приговоры и суд кассационной инстанции примет доводы защиты.

Поделиться:

Наверх