57,15 ↓ 100 JPY
95,42 ↓ 10 CNY
63,96 ↓ USD
56,27 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
-2° ветер 1 м/c
EN
20 апреля
Суббота

Общество

Наркобароны старого Владивостока

В дореволюционном городе опиум был основным источником дохода местных полицейских и чиновников

Юрий Филатов
Население Владивостока к началу ХХ века значительно выросло, в основном, к сожалению, за счет переселенцев из Китая, которые принесли с собой тягу к опиокурению и азартным играм. Центром наркопотребления и игорных притонов стала Миллионка - городской микрорайон на улицах Семеновской, Корейской, Фонтанной и Алеутской.
Деньги брали, а налеты продолжали
Местные домовладельцы быстро находили общий язык с городской полицией. Содержатели опиекурильных притонов ежемесячно выплачивали квартальным надзирателям 1 000 рублей.
Так, полицмейстер полковник Лединг в рапорте на имя военного губернатора Приморской области справедливо указывал: "Я позволю себе доложить, что опиокурение влечет за собой обогащение тех лиц, которым поручается непосредственное преследование этих явлений. Для таких лиц, как околоточные и городовые, слишком большой соблазн, легкая возможность заработать лишний рубль или десятку, и в большинстве своем они остаются безнаказанными. За одно это, по подозрению, без фактических данных, я считаю невозможным удалять со службы чинов полиции, так как уверен, что вновь принятые чины не избегут этого же соблазна".
Но вскоре "жертвой соблазна" оказался сам полковник. Группа китайских подданных, живущих во Владивостоке, направила коменданту крепости генерал-лейтенанту Ирману жалобу, в которой говорилось, что полицмейстер через китайцев "...собрал с нас четыре тысячи рублей на предмет разрешения нам иметь опиекурильни и банковки (игорные притоны), за которые обещал не преследовать в течение полугода". Но налеты полиции на Миллионку продолжались, что и вызвало искреннюю обиду ее подателей.
Как это практикуется и в наше время, жалоба для проведения служебного расследования была передана самому полицмейстеру. В своем отчете Лединг сообщил: "...оказалось, что не только низшие чины полиции занимались поборами среди многочисленных тайных опиекурилен, но и от имени моих ближайших помощников функционировала целая партия переводчиков-китайцев, которые занимались только тем, что собирали деньги, облагая притоны ежемесячной платой даже от моего имени". По утверждению полковника, ни сам он, ни его ближайшие помощники к этим делам отношения не имеют. Поэтому "ябеда" была оставлена без последствий. Но главари местного наркобизнеса имели связи не только в полиции, но и в администрации города.
Как сообщал губернатору полицмейстер: "В числе уличенных в содержании банковок и опиекурилен лиц оказались несколько богатых и влиятельных китайцев, которые по воспоследовании распоряжения о высылке их за границу не замедлили пустить в ход все пружины, чтобы добиться отмены этого распоряжения... При этом оказалось, что у таких китайцев имеются многочисленные русские покровители, из коих некоторые занимают в обществе довольно видное положение".
Край маковых плантаций
Спрос на сырье рождал предложение, и потому в крае большая часть земель, арендованная у крестьян китайцами, стала засеваться опийным маком. Но когда яковлевский волостной староста по настоянию местных жителей потребовал уничтожения губительных для населения посевов, уездный исправник категорически этому воспротивился. А на следующий год маковые плантации стали больше чуть ли не вдвое.
Нельзя сказать, что правительство не пыталось навести порядок на далекой окраине. 7 июня 1917 года оно приняло закон "О мерах борьбы с опиокурением", а 17 числа уже внесло в него дополнительные пункты: "В Приамурском генерал-губернаторстве посев мака запрещается. Запрещается привозить из-за границы курительный опиум, а также трубки и другие приспособления для курения опия".
Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, дополнили постановлением: "За производство посевов мака в пределах Приамурского генерал-губернаторства виновные подвергаются: заключению в тюрьму на срок от одного до шести месяцев и денежному взысканию в размере 300 руб. за каждую десятину или часть десятины посева...".
А Уложение о наказаниях уголовных и исправительных было дополнено таким постановлением: "Виновные в изготовлении, приобретении, хранении и сбыте курительного опия, а равно трубок и других приспособлений для курения его подвергаются: заключению в тюрьму на время от четырех месяцев до одного года и денежному взысканию не свыше 500 руб. Тому же наказанию подвергаются и лица за предоставление помещения для опиокурения!" Напугали бабку дедом, а кота сосиской...
Опий варили и уголовники, и полицейские
9 января 1917 г. начальник контрразведки крепости Владивосток Воеводин докладывал в контрразведывательное отделение штаба Приамурского военного округа о том, что в июле 1916 года полицмейстером города было выдано разрешение на устройство химического завода и получения им сильнодействующих веществ, в том числе и опия.
Совладельцами завода являются отставной генерал Корпуса жандармов Семенов, городской полицмейстер полковник Баранов, начальник сыскной полиции Мажников, бывшие уголовники Левицкий и Джафаров, он же Кобыльский.
Из докладной: "Опиум выписывался в большом количестве на несуществующий завод и сбывался здесь китайцам, а также отправлялся в Шанхай на пароходах Добровольного флота "Полтава" и "Москва" с почтовыми чиновниками".
Схема была проста. Сибирский банк легально закупал на Ближнем Востоке дешевый низкокачественный опиум и отправлял его для переработки в лекарственный препарат на соответствующие заводы. Купленный банком фунт опиума за 22 руб. перепродавался в городе за 110 руб., а в Шанхае за 500. Только в нем совладельцы заработали 200 000 руб.
Наркобизнес вызвал коммерческий интерес даже у приамурского генерал-губернатора, шталмейстера двора Его императорского величества Гондатти. Его компаньонами стали полицмейстер Хабаровска Баринов и китаец Сундзо Дэ. Последний открыл в городе 50 опиекурилен, 25 банковок и многочисленные точки розничной продажи опиума. Чинам полиции было дано строжайшее указание деятельностью этих заведений не заниматься.
Только от продажи опиума компаньоны получили за год свыше 300 000 рублей чистой прибыли. Когда в марте 1917 г. бывшего шталмейстера арестовали, то во время обыска его служебного кабинета было обнаружено 24 кг курительного опиума.
Мак вместо пшеницы
Но расцвет наркоторговли наступил с 1918 года, во время Гражданской войны и пребывания на территории Приморья Экспедиционного корпуса стран Антанты.
Газета "Эхо" за 17 мая 1919 года сообщала читателям: "Начиная от китайской границы и до Никольска (Уссурийск) вся пахотная земля, прилегающая к реке Суйфун (Раздольная) засеяна маком. Вся хорошая земля в аренде у китайцев. Арендаторы за десятину дают 500 рублей, и все засевается маком".
В октябре 1922 года Приморье вошло в состав РСФСР, и на его территории распространилось действие законов Федерации. Борьбой с наркобизнесом занялись уголовный розыск и ОГПУ. По оперативным сведениям сбытом наркотиков (опиума, кокаина, гашиша и анаши) занималась целая преступная организация, имеющая связь внутри страны. В 1925 году при обыске одного притона на Миллионке была обнаружена большая партия гашиша и анаши, закатанная фабричным способом в жестяные банки, доставленные из Туркестана.
Поступали наркотики во Владивосток и с дипломатическим багажом. С этим каналом было особенно трудно бороться. В августе 1936 года НКВД арестовало большую группу граждан Японии, уже много лет проживавших в городе. Давние связи помогли им наладить доставку наркотиков не только в Приморье, но и за его пределы.
И все же жесткая политика Москвы во второй половине 30-х годов прошлого столетия позволила значительно сократить не только потребление, но и доставку наркотиков в край.

Поделиться:

Наверх