66,33 ↓ USD
75,58 ↓ EUR
97,97 ↓ 10 CNY
20 января
Воскресенье

Общество

Олег Басилашвили: Русская народная традиция - топтать жидов и таланты

Алиса Фрейндлих и Олег Басилашвили - звезды труппы Большого драматического театра им. Товстоногова - рассказали журналистам много интересного

Евгения Ильченко
Молодые актеры более свободны, но самовлюбленны

- БДТ называют национальным достоянием, хранителем театральных традиций...
О.Б.: Большой драматический театр не то что бы хранит традиции... Вся деятельность того же Георгия Александровича Товстоногова сводилась к тому, чтобы исходить в своей работе из сегодняшнего понимания дня.
Но для всех, работающих в театре, главным является сохранение завещаний великих предшественников - Станиславского, Немировича-Данченко, Вахтангова. Главное для БДТ - не самовыражение режиссера, а выражение людей на сцене. Подчас режиссер использует пьесу и актеров, чтобы показать собственную концепцию мировоззрения, поразить всех своим невиданным пониманием мира. Наш театр никогда не был таким. Товстоногов исходил из сюжета пьесы, из того, что нужно зрителю. Это и есть наши традиции, которым мы пытаемся следовать.
- Что вас в последнее время впечатлило: книги, пьесы, фильмы, актеры...
А.Ф.: За последний сезон, а мы отчитываем жизнь именно по ним, было много репетиций "Дядюшкиного сна" Достоевского, так что Федор Михайлович лежал у меня на тумбочке. Как Библия. Еще с удовольствием читала Татьяну Москвину. Она "чешет" всех как хочет. Замечательно владеет словом, упоительно анализирует события в театральном мире.
Недавно посмотрела спектакль "Жизнь и судьба" Льва Додина - в какой-то момент он вернулся от режиссерской эквилибристики к самому себе.
О.Б.: А мне удалось кое-что посмотреть. Прислали фильмы с конкурса "Ника", так что я видел всю конкурсную программу. Порадовался, что уровень нашего кинематографа стал более продвинутым. Актеры работают лучше - у них совершенно другое мировосприятие. Завидую молодым: они свободны перед камерой. У меня такой возможности не было. Тот груз ответственности, что всегда чувствует актер, усугублялся еще и давлением идеологии, соображениями мнимой нравственности. Сейчас, правда, есть излишняя распущенность, самолюбование. Но это пройдет. А свобода молодых мне очень дорога.
Недавно мне звонил Сергей Безруков. Я ведь его защищал прилюдно. У нас, знаете ли, есть русская народная забава - топтать жидов и таланты. Набросились на Сергея за Пушкина, за Есенина. Я же полагаю, что так, как сыграл Пушкина Сергей Безруков, в России не сыграл бы никто. Да, можно делать скидки на плохую драматургию, на плохую режиссуру. Но в образе есть моменты - настоящие прорывы. А в спектакле "Мертвые души" в МХТ им. Чехова Безруков в роли Чичикова произвел на меня неизгладимое впечатление. Этот цирк, фарс, на первый взгляд, казалось бы, с Гоголем ничего общего не имеющий. Но тем не менее попадание в стилистику, в настроение.
Что касается моих книжных впечатлений. Из прозы ничего не могу особого выделить - прочел Быкова "Жиды". До конца это не возможно прочесть - скучно. Разрекламированная книга Санаева "Похороните меня за плинтусом" не понравилась - слабенькая.
А.Ф.: В Ленкоме спектакль по книжке ставили. Говорят, сильный...
О.Б.: А книжка так себе! Заявка есть. Но к концу нет никакой развязки.
А хотите посоветую три книги? Во-первых, Станислав Рассадин "Самоубийцы". Это литературное эссе о том, как советские писатели губили себя - физически или морально. Написано чрезвычайно талантливо и читается как детектив. Его же книга - в два раза толще - про Владимира Маяковского. Называется "Самоубийство". И еще одно произведение - Бенедикта Сарнова "Случай Эренбурга".
Нет драматурга в своем Отечестве...
- Алиса Бруновна, какая ваша роль самая любимая?
А.Ф.: Не могу выделить одну. Если говорить о том, что мне симпатично - это фильмы Худякова. "Успех", а потом, спустя много лет, "На Верхней Масловке". Хороший режиссер, хорошие картины. И роли там у меня небольшие - сейчас бы сказали, второго плана. Что касается такого многолетнего зрительского лакомства, как "Служебный роман", там многое можно было бы сделать иначе. Мы с Олегом совсем недавно об этом говорили. Рязанов этот фильм снимал впервые новаторским способом - методом трехкамерной съемки. Для театральных актеров, а он любит нас, умеющих работать внутри роли, дает возможность снять несколько планов - средний, общий и крупный - сразу. Но не могу сказать, что Людмила Прокофьевна была моей любимой ролью.
- Что вам сегодня интереснее играть - классику или современное искусство?

А.Ф.: А его нету, современного...
О.Б.: Ну почему же, есть.
А.Ф.: Петрушевская разве. Но она уже стала классиком.
О.Б.: Я тут нашел интересные ходы, обнаружил несколько талантливых пьес, прежде всего питерских. Наша советская сцена пропустила целый этап развития театрального искусства - это театр абсурда. Мы как-то раз играли спектакль "Дядя Ваня", поставленный Товстоноговым, в Эдинбурге. В первом акте дядя Ваня рассказывает, что произошло. Наша советская публика встречала это доброжелательно, но достаточно холодно. А иностранцы стали хохотать. Николай Игнатьевич Трофимов, который там же играл Телегина, позже, в антракте, мне объяснил: "Все, что ты здесь на сцене произносишь - это же абсурд чистой воды! Чушь собачья! Над этим они и смеются". Театралы за рубежом воспитаны на Ионеско, на Беккете и готовы к восприятию абсурда. Наша публика - нет. Драматурги наши волей-неволей возвращаются назад, к абсурдистским пьесам. Я нашел пару вещей очень хорошего автора - Носова: "Берендей", "Осенняя перемена в меню". Язык идеальный. Давно такого не встречал. Это существует! Просто наша литературная часть должна заниматься не разгадыванием ребусов на компьютере, а поиском пьес. Почему я нашел, а они не нашли?!
А.Ф.: Ты меня спрашиваешь?
О.Б.: Тебя! Как члена худсовета. (Смеется.)
- Олег Валерьянович, в одном из своих интервью вы говорите, что ваш дедушка арестовывал Сталина...
О.Б.: Ну... Он и Ленина арестовывал, по моим словам. Да, я это говорил. Но правда это или нет, я вам не скажу. Близятся "сталинские времена" - и для внуков человека, чей дед арестовывал Сталина, это опасно...


Наверх