69,47 ↓ 100 JPY
11,46 ↓ 10 CNY
74,04 ↓ USD
66,11 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
-13° ветер 2 м/c
02 марта
Вторник

Общество

Здесь вам не Азия

Столицу России нужно перенести в сибирские болота, - так считает известный ученый и общественный деятель Александр Аузан

Сергей Зимин
Справка "Н"
Александр Аузан, президент института национального проекта "Общественный договор", член Совета при президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека, зав. кафедрой прикладной институциональной экономики экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, ученый-экономист, практик, общественный деятель.

Европа жила бы накопленными культурой и знаниями, а не ресурсами Зауралья
- Александр Александрович, вы утверждаете, что Россия - не Евразия, как принято считать, а "Евроамерика". Что в Сибири и на Дальнем Востоке вовсе не азиатское пространство, а Азия - это скорее европейская часть нашей страны...
- Географически - да, у нас до Урала - Европа, а дальше - Азия. Но когда разговор переходит на особенности мышления и социальных установок, выявляется страшная ошибка. Да, в России есть Азия. Но она находится не за Уралом, она находится в европейской части страны.
Россия еще в начале XX века была страной с двумя формациями: Россия крупных городов, вполне европейская, и Россия слободская, Россия малых городов и местечек. Вот она - азиатская. Потому что в европейской части России вы найдете очень много признаков азиатской общности, которая мимикрирует под любую власть, практически не меняясь.
Что касается Сибири и Дальнего Востока - географически они являются Азией, а вот по типам освоения, самоорганизации, возникновения общности, поведения людей - все очень похоже на Америку, Канаду, Австралию... Все это так называемые новые колонии, где пришлые люди не колонизировали местное население, а создавали свою новую хозяйственную, и не только хозяйственную, конъюнктуру.
Причем в некоторых районах (я два раза за последние полгода был на Ямале) жизнь похожа на Аляску конца XIX века! Джек Лондон мог бы сейчас в Ханты-Мансийском или Ямало-Ненецком округе заново писать свои вещи. Там и борьба крупных компаний и человека, и один человек, который готов встать против всех и создавать какие-то совершенно новые миры, и объединение против трудных природных условий, которое может переходить в объединение против каких-то социальных вещей... Последнее, конечно, выковывается в борьбе с природой.
Поэтому я и утверждаю, что за Уралом находится русская Америка, как особая культурная общность. И я против того, чтобы говорить просто о межрегиональных связях и проблемах регионов.
В России есть несколько культур, причем в европейской части их тоже несколько. Есть европейский север - поморы. Есть европейский юг - казаки. И они не такие. У них другие установки поведения и несколько иной набор ценностей. Те части российского населения, которые не прошли крепостного права, - другие.
Сибирь не прошла крепостничества. Но Сибирь при этом - территория позднего освоения. В это время уже возникали другие общности, другая техника и прочее-прочее. Я вообще думаю, что, если бы в Сибири возникла большая концентрация населения где-нибудь в XVIII-XIX веках, ее ожидала бы судьба Америки в отношении Британии. Сибирь бы отделилась, стала самостоятельной. Причем, может быть, это было бы хорошо для обеих частей России. Может быть. Потому что тогда Европа жила бы накопленной культурой и знаниями, а не ресурсами Зауралья.
Китайцы не ставят целью захват России
- Но у Америки не было угрозы демографического давления, как у нас. Мы часто говорим о китайской угрозе. С другой стороны, во Владивостоке в начале ХХ века на одного русского было по четыре-пять китайцев, и никого это не пугало.
- Во-первых, если говорить о китайском засилье, то чинологи утверждают: китайские общины нигде в мире не ставят целью захват государства. Ни в Индонезии, ни в Индокитае, нигде. Они осваивают свою хозяйственную территорию, но практически не вмешиваются во внутреннюю политику государств. Это особенность китайской диаспоры. Так что с этой точки зрения проблемы нет. Есть проблема хозяйственной конкуренции. Да, она серьезная. Мы понимаем, какие мощные сгустки экономики внутри Индонезии, Таиланда и так далее образуют китайцы.
Но, возвращаясь к истории Дальнего Востока и Китая, мы знаем, что Российская империя в начале ХХ века проводила грамотную политику сбалансированного прихода на нашу территорию, и в частности во Владивосток, корейцев, китайцев и японцев. Это ведь - сильно конкурирующие азиатские нации, и в итоге русская администрация всегда оказывалась регулятором. Причем на данный момент к такой политике есть лучшие предпосылки. Потому что на нашем Дальнем Востоке Китай сейчас несет с собой высокоинтенсивную рабочую силу, Корея - высокоинтенсивную организацию, а Япония - колоссальные инвестиции.
- Это шанс, которым надо воспользоваться?
- Надо только хорошо подумать, как, потому что в этой русской, зауральской Америке другие условия развития, чем в Австралии, Канаде и США. Нужно думать о том, как эти миграционные потоки будут приходить, проходить и как нам с ними жить и работать. Но они здесь нужны.
Если вы не знаете прадедов, ими становятся Петр Первый и Иосиф Сталин
- Что может сделать государство и общество для того, чтобы мы все почувствовали себя единой нацией? Чувства россиянина, кажется, вообще ни у кого нет...
- На мой взгляд, это проблема прежде всего общества, а потом уже государства. Классик исследования наций Ренан сказал, что вообще-то понятие "нация" характеризуется тремя признаками. Это - общая гордость за историю, совместные ценности и ежедневный плебисцит - единое движение людей, товаров, услуг, капиталов, идей в национальном пространстве. У нас его нет.
Теперь смотрим. История. У нас пока вместо истории России есть только "история государства Российского" - вот как Карамзин написал. Мы не имеем истории семьи, мы не знаем своих прадедов.
- То есть у нас есть история власти, а истории страны нет?
- Да! Если вы не знаете своих прадедов, то вашими прадедами становятся Иван Грозный, Петр Первый и Иосиф Сталин.
О ценностях: пока группы разговаривают только внутри себя, вы имеете групповые ценности, вы не имеете ценностей национальных. Это предмет диалога.
А плебисцит - вот тут есть роль правительства, которую оно должно сыграть. Потому что, если билет от Москвы до Владивостока стоит дороже, чем билет от Москвы до Парижа, - все, финиш, конец! У вас движение не внутри страны, а вовне. Вы растаскиваете нацию.
Новая столица должна быть некомфортной
- С точки зрения модернизации общества, какой смысл имел бы перенос столицы в Сибирь? Допустим, в Новосибирск?
- Имел бы! Только не в Новосибирск!
- В Барнаул? Читу? Владивосток?
- Нет. Удачный опыт переноса столиц имеется в тех случаях, когда столица переносится в новое, малоудобное место. Успешные новые столицы - Вашингтон, Бразилия - созданы в плохих климатических условиях для сдвига освоения и, между прочим, для отбора бюрократического аппарата. Потому что в новую столицу едет молодое чиновничество, более рисковые люди. Новая столица должна быть некомфортной. Назарбаев сделал серьезный шаг, когда сдвинул столицу Казахстана в Астану (там и климатические условия очень плохие, и бураны снежные, и солончаки), но у него образовалось правительство тридцатилетних людей. Потому что пятидесятилетние сказали: мы останемся в Алма-Ате, где и климат нормальный, и дачи, и привычный круг общения. Поэтому это очень культурно-революционный шаг, когда происходит перенос столицы.
Я думаю, что было бы правильно перенести столицу России из Москвы, но не в Петербург, не в Читу, не в Новосибирск, а куда-нибудь в усть-юганские болота.
Александр Аузан "Когда человек из Владивостока, например, не может свободно приехать в Петербург или Москву, получить работу и купить квартиру - это означает, что не реализуется плебисцит, который делает нацию нацией. Я бы даже сказал резче. Для того чтобы слово "русский" из прилагательного стало существительным, оно сначала должно стать глаголом. Должно быть единое движение людей, товаров, услуг, капиталов, идей в национальном пространстве. А у нас его нет, мы от этого очень далеки".

Поделиться:

Наверх