66,36 ↑ USD
75,55 ↓ EUR
97,74 ↓ 10 CNY
22 января
Вторник

Общество

Прошагавший пол-Европы

Ветеран Великой Отечественной войны Александр Минеев из Владивостока мог установить телефонную связь даже по дну бурной реки

Сергей Норов
Александр Дмитриевич дальневосточником стал уже после войны, когда его распределили на службу в Приморье. В Вооруженных силах он прослужил тридцать шесть лет. Начинал с гарнизона села Покровки, а на пенсию вышел во Владивостоке. Сейчас ему восемьдесят три, но память о минувшей войне свежа, как и в молодые годы.
Родился наш герой в 1925 году в деревне Новая Горьковской области, а в январе 1943 года в семнадцатилетнем возрасте был призван на службу в армию. Шла война, и молодой курсант военного училища связи города Пензы всего за полгода освоил азы своей будущей военной профессии. Затем был призван на фронт.
Его рота влилась в 19-ю гвардейскую военно-воздушную бригаду, дислоцированную в городе Дмитрове Московской области. Там будущего бойца готовили к высадке в тылу врага. Вскоре связист и парашютист воздушного десанта Александр Минеев был направлен на фронт в Карелию, оккупированную Финляндией. Это было его первое настоящее боевое крещение, за которое он был награжден самым памятным для него орденом Славы III степени.

Финские снайперы - "кукушки" - отстреливали нас как воробьев

- Операция по освобождению Карелии была, пожалуй, самой сложной за всю мою боевую деятельность, - делится с "Н" Александр Дмитриевич. - Нашей 98-й гвардейской дивизии предстояло прорвать знаменитую линию Маннергейма, названную в честь финского президента. Стоит отдать должное тому, что финны были мастерами по сооружению оборонительной полосы: вдоль реки Сивирь они соорудили линию, состоящую из огромного количества дзотов, дотов и нескольких десятков укрепленных накатов.
Вся территория была сплошь заминирована и окружена колючей проволокой. Простые снаряды такие укрепления не могли разрушить, для этого требовалось прямое попадание бомб. В мои задачи входила установка телефонной и радиосвязи. На прорыв обороны был брошен наш военно-воздушный десант.
Нам предстояло форсировать реку, которая была не только широкой и полноводной, но еще и очень быстрой и холодной. Мы переправлялись по реке на плотах, лодках и плавучих машинах-амфибиях. Прежде чем начать переправу, наша авиация, состоящая из нескольких сотен бомбардировщиков, начала бомбить вражеский берег. Это длилось целые три часа. Тысячи действующих орудий производили такой грохот и гул, что у многих бойцов заложило уши.
Вскоре из-за дыма от бомбежки наступила темнота, и в таких условиях мы начали подбираться к вражескому берегу. Три группы связистов, состоявших из трех человек, отправились на амфибиях устанавливать связь через реку. Первые две группы погибли во время переправы, а моя просто чудом уцелела. Мы приготовили большое количество разных приспособлений для того, чтобы разматывать кабель и утапливать его на дно реки. Связь была установлена, и за проведенную операцию я был награжден орденом Славы III степени.
Но на этом наши боевые действия не закончились. Мы думали, что линия Маннергейма разгромлена и уничтожена бомбами, но ошиблись - укрепления финнов оказались намного мощнее, и многие из них уцелели. Они начали стрелять по нам из пушек и всех видов оружия.
Нас заливало водой, а пули летели прямо над головами. Моя машина получила несколько пробоин, но мы дошли до берега. Там очень много наших бойцов погибло - в основном подрывались на минах, которые были через каждый метр земли. Но мы прорвались и погнали финнов к их границе.
Операция длилась почти два дня. Прорвав линию обороны, мы двинулись в глубь Финляндии, и на ее территории через каждые 15-20 километров натыкались на засаду.
Финны не только построили заградительные укрепления вдоль дорог, но еще и на деревьях рассадили так называемых кукушек - вооруженных снайперов, замаскировавшихся в густой листве. От пуль "кукушек", как и от мин, погибло много наших солдат.
Наступление длилось больше месяца, и вскоре Финляндия капитулировала, сдала оружие и объявила войну Германии. Таким образом мы приобрели нового союзника, освободили Карелию и обезопасили с севера Ленинград.
Помнит Вена, помнят Альпы и Дунай...
В феврале 1945 года Александра Минеева направили в Венгрию - во время войны эта страна была важным союзником Германии. У нее была не только сильная армия, но еще и хлеб, ведь Венгрия славилась как продовольственная житница. Молодой связист принимал участие в Балатонском танковом сражении и в битве за город Будапешт.
- Во время битвы под Балатоном один из наших батальонов оказался в окружении противника, - вспоминает Александр Дмитриевич, - этому батальону срочно требовалась связь. Первые двое солдат, отправившиеся ее устанавливать, погибли под обстрелом. Вслед за ними погиб и третий наш боец.
Я в тот день как раз дежурил в штабе. Командир полка отдал распоряжение срочно установить связь, и для этого направили меня - последнего оставшегося связиста. Мне удалось устранить порывы кабеля, но во время работы я был ранен в голову осколком гранаты. Эта рана дает о себе знать всю оставшуюся жизнь. За проведенную операцию меня наградили вторым орденом Славы, но достался он мне ценой здоровья.
Несмотря на то что мы были связистами, нам, как и всем рядовым фронтовикам, приходилось выполнять роль стрелков и даже вступать в рукопашный бой. Когда разгромили венгерскую армию, нам приходилось гнаться за немцами по 30-40 километров в день, чтобы не дать им закрепиться. Стояла невыносимая жара, бежать приходилось с тяжелым оружием - это был просто ужас. Было очень трудно, и я не хочу этого скрывать.
Вскоре мы вступили в Австрию и гнали немцев вплоть до Вены. Мы участвовали во взятии этого красивого города, битва за который длилась два дня. Вену мы взяли 2 мая, а седьмого числа закрепились в знаменитом Венском лесу и ждали дальнейших распоряжений советского командования.
Вечером 7 мая мы получили известие о взятии нашими войсками Берлина. Ночью нас подняли по тревоге, поместили на машины и погнали в Чехословакию преследовать удиравших немецких генералов и военных преступников, которых требовалось разоружить и обезвредить. Всего их насчитывалось более семидесяти тысяч человек, и все они пытались убежать в Америку! Мы их окружили и целых три дня разоружали. Не дали фашистам просто так уйти от возмездия.
Не люблю хвастать своими подвигами, но напоследок добавлю: есть брехуны, которые хвастаются, что, будучи рядовыми, здоровались за руку с маршалами... На всю советскую армию не хватило бы маршальских рук. Я в свое время видел на близком расстоянии маршала Буденного, но это было во время моей учебы в военно-политической академии. Никакого близкого, а уж тем более панибратского отношения к себе ни один из маршалов не позволял. Разве что только в каких-нибудь неординарных ситуациях, но это бывало очень редко.


Наверх