66,33 ↓ USD
75,58 ↓ EUR
97,97 ↓ 10 CNY
20 января
Воскресенье

Общество

Евгений Наздратенко: Если школа будет убогой, таким будет и государство в целом!

Заметки по поводу нацпроекта по образованию экс-губернатора Приморья

Объект стратегического значения

Сейчас, когда самые государственные важные мероприятия - думские и президентские выборы - уже позади и наступает время повседневной работы, смысл детально поразмышлять на самую, на мой взгляд, важную тему - о национальном проекте реформирования общеобразовательной школы.

Понятно, чего ждет каждая семья от школы и учителя: качества образования, эффективного развития ребенка и в то же время теплоты, понимания, справедливости, уюта и, наконец, безопасности для него же.

А чего ждет от реформы учитель? Может быть, имеет смысл спросить и у него самого, что школьному учителю нужно, чтобы не отставал от ритма сегодняшней жизни, чтобы мог идти даже чуточку впереди, поскольку, если говорить высоким слогом, от того, какой станет сегодняшняя школа, зависит завтрашняя судьба России.

Школа - это не только место, где учат писать и читать. Прежде всего это центр воспитания человека, интеграции его в национальную культуру, в национальный социум. И даже в годы войны понимали важность образования, и поэтому школы не закрывались в самые трудные периоды, а на освобожденной территории первым делом восстанавливали именно их.

В сороковые военные годы в маленькой школе поселка Пристань Дальнегорского района в классе учились по 7-10 человек, но в расписании уроков стояли все предметы, вплоть до физкультуры и труда. И все лаборатории работали. А школьный учитель был не только учителем в прямом смысле этого слова, но зачастую и истиной в последней инстанции. И всегда классный руководитель был почетным гостем в любой семье.

Мы же теперь без войны и в состоянии экономического подъема позволяем себе то отменить надбавки за классное руководство, то бросаем милостыню в тысячу рублей и тут же оговариваемся, что больше не можем, так как учителей много и этот шаг повлечет за собой инфляцию. Есть, правда, еще один путь избежать инфляции - сократить зарплату в банковском секторе или, к примеру, в нефтегазовом, только не тем, кто производит и добывает, а тем, кто в креслах управляет и перераспределяет.

Или еще. Часто организуются так называемые корпоративные мероприятия: коллектив даже какой-нибудь невеликой фирмы за счет спрятанной от налогов прибыли отправляется в курортную зону Турции, Испании, Китая и т.д. В бумагах это обозначается как семинары, учеба и прочие общественно-важные события. Вот бы учителям к их зарплате такие выезды на природу, уже за счет государства, в ту же Турцию или Италию, а можно и поближе - в Японию например! Заодно бы и опыта набрались. И новых впечатлений. И Колизей не только на картинке увидели... А уж как обогатились бы уроки всемирной истории и географии!

Предприятия разных форм собственности платят своим работникам за переработку, идеи и так далее. Почему нельзя то же самое делать в школе? Почему работать в банке престижно - и за это платят много, а в школе непрестижно - и за это платят мало? Сумма знаний у учителя не меньше. Сумма навыков значительно разнообразнее. А о том, чья профессия опаснее, можно поспорить, потому что в банке кризисы и налеты случаются, к счастью, крайне редко, а учитель ходит в дома своих учеников зачастую по горбатым, скользким, неосвещенным улицам, темным подворотням, где может стать легкой добычей бандита, группы обкурившихся подростков или своры бездомных собак.

Учитель изо дня в день имеет дело с социально опасными элементами - таких горе-родителей сейчас пруд пруди. Он не понаслышке знает, что такое пивной алкоголизм в 14 лет и как ведут себя дети-наркоманы, которые не нашли дозу.

Сейчас, когда социальное и имущественное расслоение велико, в школе возникают ситуации, которые еще несколько лет назад были невозможны в принципе. И которые учитель должен вынести, перебороть, не потеряв чувства самоуважения и уверенности в своих профессиональных качествах. Зачастую к учителю позволяют себе относиться свысока как к обслуживающему персоналу: раз он не ходит на уроки в бриллиантовых серьгах и костюме от кутюр и вообще ходит, а не подъезжает на шикарной иномарке, значит, это человек второго сорта.

Молодые специалисты, стремящиеся сделать карьеру в банке или предприятии с международным капиталом, пишут в своих резюме "коммуникабелен", "хороший переговорщик"... И это им засчитывается, безусловно, в плюс. Однако пробовал ли кто-то из них провести классное родительское собрание, когда часть родителей настолько самодостаточна, что считает ниже своего достоинства слушать учителя, часть приехала разбираться, почему любимому отпрыску ставят не те отметки, а та часть, которая нужна более всего, совсем не явилась, поскольку не может выйти из глубокого запоя. Здесь нужна не коммуникабельность, а высший психологический пилотаж: терпение, выдержка, воля, умение вовремя и к месту привести свои неоспоримые аргументы, а главное - твердая уверенность, что действуешь во имя и в интересах ребенка.

Я думаю, что не надо бояться давать волю учителю. Да, бывает, что случайно человек попал на учительскую стезю. Но это бывает в любой профессии. В школе обычно этот момент распознается достаточно быстро, и педагогический коллектив умеет скорректировать ситуацию и либо помочь человеку, либо нейтрализовать его непрофессионализм.

Кофеварка вместо "Мерседеса"

Есть в системе школьного образования замечательная структура - институты переподготовки. Учителя зачастую учатся там во время своего отпуска, то есть это никак внешне не поощряется. Но даже если ничего принципиально нового они там не узнают, то хотя бы пообщаются, обменяются собственной информацией, какими-то своими ноу-хау, почувствуют себя профессиональным кланом, что уже очень важно для их собственного самосознания. Ведь учитель сколько живет, столько учится. Он в театр идет или на какую-то выставку вроде развлечься, но в тот же момент соображает, что из этого вынесет для своих учеников. У него мозг так устроен. А мы платим ему жалкие гроши, на которые он и театральную галерку себе не всегда может позволить.

Может быть, учителя у нас на отдыхе пенсионном ни в чем себе не отказывают? Ничуть. Их грошовая пенсия позволяет только с голоду не умереть, и то не всегда. Если у него в селе огородик какой-то и три курицы пасутся - уже еда. А если он городской одинокий учитель, то часто жизнь его кончается трагически.

Почему нам, государству с уже стабильной экономикой, не позволить себе такую роскошь - дать учителю достойную пенсию? Учитель отработал двадцать лет - у него такая пенсия, отработал двадцать пять - у него другая пенсия, а стаж, скажем, в тридцать учительских лет дает ему возможность путешествовать по миру или во всяком случае иметь вполне безбедную старость. Почему в том же соседнем Китае учитель может себе позволить купить машину на свою зарплату - не "Мерседес", конечно, но вполне комфортабельную, а у нас не может даже кофеварку приобрести без ущерба для семейного бюджета.

Истоки феминности

Из-за того, что на учительскую зарплату семью не прокормишь, и мужчины в школу не идут. И вот этот ребенок, которого в семье воспитывают мама и бабушка, в садике воспитательница и няня, приходит в школу - и тут женский монастырь, одни дамы. Вне всякого сомнения, прекрасные и самоотверженные дамы! Но при всем желании они не могут компенсировать отсутствие мужского начала в момент становления человека. И это вовсе не так безобидно. Мы потом удивляемся, что у нас общество феминизировано и мужчина как определенный психотип исчезает.

У нашей страны грандиозные планы, и мы с удовольствием читаем о том, какой она станет через 10-15 лет, каковы будут наши достижения в различных сферах политики и экономики. А кто их достигать будет? Для этого нужно, чтобы у сильной половины россиян вполне были развиты определенные мужские качества, в том числе воля, упорство, мужество, настойчивость... Пока же мы имеем гейское засилье в управлении, культуре и идеологии.

А теперь о самой главной, на мой взгляд, кадровой проблеме страны. Проблеме школьного директорского корпуса.

Требовать и помогать

Мне повезло: в свое время я работал с удивительными директорами школ, с людьми, бесконечно преданными своему делу. Это были не талантливые одиночки. Это был профессиональный директорский корпус, уверенный в своем праве и умеющий преодолевать самые сложные сложности. А их, поверьте, во все годы хватало. И были замечательные люди, которые объединяли, ценили, заботились об этих людях, поднимали их престиж как, например, та же Лидия Ивановна Михайлова, в те времена заместитель начальника краевого управления образования. Вице-губернатор Игорь Львович Бельчук строил новые школы в те времена, когда в государстве главным экономическим рычагом был натуральный обмен: ты мне краску - я тебе цемент, ты мне перекрытия - я тебе черепицу, и так далее. Строил как храмы, с полной отдачей душевных сил - неважно, было ли это маленькое здание в Мартыновой Поляне в Дальнереченском районе или, что называется, крупногабаритное в Уссурийске или Камне-Рыболове.

Однако школы мало построить, их надо оснастить: кабинеты, компьютеры, учебные пособия, карты, схемы, оборудование в лаборатории, мастерские, спортивный инвентарь - это все стараниями Альфреда Викторовича Гартмана. Коллеги порой удивлялись, насколько педантичен, изобретателен и предусмотрителен наш вице-губернатор. Он умел и требовать, и помогать, и контролировать. И все знали: у Гартмана не бывает мелочей, он все помнит и ничего не упускает.

К слову сказать, когда я, гордый, что не только ни одной школы не закрыли, но и новые построили, стал докладывать об этом в правительстве, один из тогдашних вице-премьеров весьма раздраженно сказал мне буквально следующее: "Прекратите самодеятельность, нужно сокращать дефицит бюджета. Когда поднимем экономику в центре, начнем заниматься Дальним Востоком!". С тех пор утекло немало воды, и фамилия этого человека в истории затерялась, а школы, нами построенные, стоят, и в них учатся дети вот уже второй десяток лет.

Нам удалось тогда не только сохранить, но и преумножить библиотечный фонд. А еще за то, что нам удалось при тогдашнем общегосударственном настрое на всеобщую ликвидацию сохранить 49 профтехучилищ в крае, огромное спасибо Геннадию Краснову, его памяти. В крае это понимали и ценили.

На самом деле народная любовь к учителю, несмотря на всяческие исторические катаклизмы, никуда не девается. Смерть Николая Николаевича Дубинина показала, как люди в городе относятся к памяти этого человека, как ценят все, что он успел и сумел сделать.

Директор фабрики

Многие ли понимают, что это за работа такая - директор школы? Какая огромная ответственность лежит на их плечах, в том числе и государственная, юридическая, уголовная... Мы все помним, что после событий в Беслане пришлось на долю директора школы. И мы понимаем родителей, обезумевших от горя. Но при чем здесь директор школы, если государственные силовые органы, все вместе взятые, не сумели предугадать и удержать прорыв террористов! Сколько пришлось унижений перенести этой женщине и ее семье! А все потому, что в народе крепко живет уверенность: за все, что случилось в школе, - от разбитого окна до террористического акта - отвечает директор.

Специалисты МЧС, например, проверяя по стране состояние школ, предъявляют директорам вполне справедливые претензии. Но тогда вопрос: есть ли среди десятков тысяч школьных директоров хотя бы один, который хотел бы, чтоб у него не работала пожарная сигнализация, текла крыша, отказывала сантехника? Ради бога, уважаемое государство, дайте школам адекватные средства. И потом адекватно спрашивайте с них!

Школе всегда помогали. Директора градообразующих предприятий, родители, спонсоры... Даже в самые глухие времена находились люди, которые понимали: школу надо всемерно поддерживать. Кто чем - мазутом, дровами, кровельщиками, у кого что было, тот тем и делился. Процесс этот зависел от многих составляющих: от того, богатый или бедный район, какие предприятия там присутствуют и есть ли они вообще, от личности и доброй воли директоров этих предприятий и, конечно, от личности самого директора школы: насколько он настойчив и убедителен и какова, что немаловажно, его человеческая репутация.

Были и подвижники этого спонсорского движения: такие как Людмила Константиновна Ерохина - президент Тихоокеанской страховой компании, преподаватель ВГУЭС, она несколько лет подряд по собственной доброй воле помогала нам проводить ежегодные конкурсы "Учитель года". И, заканчивая эту тему, от всего сердца говорю огромное спасибо спонсорам: во многом благодаря им школам края удалось пережить трудные времена тотального бюджетного дефицита. Только вот вопрос: а если район бедный и взять не с кого, то что, детей там учить было не надо?

Директор школы на самом деле не имеет минуты, чтоб его голова не была занята множеством разных мелких и крупных проблем. Почищен ли снег вокруг школы, сбиты ли сосульки на крыше, закрыт ли люк теплотрассы и не ночуют ли там бомжи, не раскурочена ли снова входная школьная дверь и какая она - легкая, тяжелая, обитая, не даст ли по голове какому-нибудь нетерпеливому питомцу, когда он в очередной раз пнет ее ногой? А если раскурочена вконец, то где взять денег на новую? Упаси боже, что-то в котлопункте случится, а кто за эти деньги в школу кочегарить пойдет?

Мы говорим, что в приличный ресторан повара меньше чем за пять-десять тысяч долларов не найти. А можно спросить, сколько повар в школе получает?

Претензии разных контролирующих органов часто нагружают именно школу. Почему? Потому что школа даже откупиться не может? Многие школы могут себе позволить держать сантехника? А электрика? Кого и за что школа должна нанимать? Тысячи, тысячи вопросов...

Школа - это организация. Это фабрика, если хотите, по производству человека, отвечающего требованиям времени. Директор, завуч, преподаватели - это система, которая должна работать столь эффективно, что понятие брака здесь вообще неприемлемо. Однако ситуация такова, что при нынешнем отношении госструктур к школе мы класс директоров можем потерять. Директор школы принципиально отличается от директора любого другого предприятия. И нужно много времени и усилий, чтобы он не только сам стал соответствовать мировым требованиям и стандартам, но сумел организовать вокруг себя это вверенное ему беспокойное пространство.

Нужны новые приоритеты

Что главное? Должна быть базовая политика по отношению к образованию - продуманная, устойчивая, учитывающая все нюансы этого сложного направления. Для нас, наученных горьким опытом, слово "реформа" - уже "война и немцы". Сначала все разбомбим и разломаем. А потом посмотрим, что из этого получится. Может быть, пришло время, этой "детской болезнью левизны" переболев, научиться планировать и предвидеть результаты. Вернее просчитывать!

И не надо отмахиваться от очень серьезной проблемы, которая в городах очень остро себя проявляет. Общая комфортность жизни, если можно так сказать, возрастает. Требования к общеобразовательной школе сейчас совсем другие, чем еще двадцать лет назад. И к помещению, и к интерьеру, и к оснащенности лабораторий и компьютерных классов, и к климат-контролю в здании - есть он или нет. И, наконец, самое главное в нынешних условиях - насколько школа безопасна и защищена и внутри, и снаружи. Наркотики, детская дедовщина и, конечно, угроза извне. Здесь не директору нужно спонсора искать - система должна централизованно учитываться и финансироваться государством.

Слава богу, из нищеты и хаоса выбрались, теперь нужно бы обозначить приоритеты. В этих приоритетах школа - главное. Потому что, повторюсь, школа и ее состояние - это состояние государства через 15-20 лет. Тот самый 2020 год, о котором мы сейчас говорим, как об очередной вехе в развитии страны. Элитные школы проблемы не решают. Они только добавляют остроты в проблему расслоения общества. А дети особенно чувствительны к социальной несправедливости.

И особенно важно - школы в селах и поселках. Не одна школа на целый куст, куда надо ездить за километры. А школа в каждом населенном пункте - центр образования и культуры, это было, кстати, не так давно, всего-то пару десятилетий назад. Я убежден, что закрытие школы в селе или поселке - это катастрофа для его жителей.

Мы принимаем мощные программы по развитию сельского хозяйства, строим промышленные сельскохозяйственные центры, пытаемся защитить наш сельскохозяйственный рынок от внешней интервенции, закупаем голландских коров и голландский картофель, современные сельскохозяйственные технологии. И мыслить должны научить тех, кто с этим работает сейчас и будет работать дальше, так же современно. То есть малая школа должна перейти на новую качественную ступень. Тогда это будет реформа образования. А не наш старый способ, когда учителей собирают на очередную учебу и они с карандашиками записывают умные речи чиновника с трибуны, чтобы через день разъехаться по своим школам, где принципиально ничего не изменяется.

Директоров школьных надо любить, лелеять и всячески им помогать. Еще и потому, что высшая школа дает образование и профессию. А формирует личность общеобразовательная школа.

Надо помнить, что если школа будет убогой, то убогим будет и все остальное. И государство в целом. Мы говорим, что лет через двадцать страна будет совершенно другая. Но в памяти народа обязательно останется, кто сделал эту революцию в школе, кто сказал, что школа - это объект номер один. Стратегический объект. Не наземная станция. Не космодром. Не ракеты. А обычная общеобразовательная школа, где растет и формируется человек будущего.


Наверх