Ежедневные Новости
Владивостока
65,72 ↑ USD
75,57 ↓ EUR
94,69 ↑ 10 CNY
19 октября
Пятница

Общество

Отверженные убийцы в провинциальном чистилище

"Американец": Христианская семантика в обложке постмодернизма

Егор Лем

год - 2010

страна - США

режиссер - Антон Корбайн

сценарий - Роуэн Джофф, Мартин Бут

продюсеры - Энн Кэри, Джордж Клуни, Джилл Грин

оператор - Мартин Руе

композитор - Херберт Гренемайер

жанр - триллер, драма

бюджет - $20 000 000

сборы в США - $19 806 118

сборы в России - $1 418 483

сюжет

После провала очередной операции и гибели любовницы профессиональный киллер Джек решает завершить свою карьеру. Остается последнее дело, заказанное ему таинственной женщиной, для выполнения которого он тайно едет в Италию и поселяется в маленьком городке, затерявшемся в живописных горах. Здесь неожиданно для себя самого Джек сближается с местным священником и влюбляется в красавицу Клару. Впервые в жизни раскрывается сердце человека, вынужденного таиться всю свою жизнь. Джек спокоен и счастлив настолько, что теряет бдительность…

В кинематографе, как и в жизни все повторяется. Вроде бы французская новая волна сошла на нет еще в 60-х, но тени прошлого иногда отчетливо проявляются в современном кино, надолго отравленного постмодернизмом. Новая лента Антона Корбайна "Американец", претендующая на лавры арт-мейнстрима, но больше похожая на фотоэкспозицию в модном салоне, тем не менее, оглядывается назад, временами отстраняясь от своей вылизанной до блеска картинки и статичных модельных планов, годных лишь для показа на канале Fashion TV.

Корбайн, известный как штатный фотограф ряда музыкальных групп 80-х снимает так, как будто кинематограф не был изобретен вообще – привычный жанровый нарратив режется на десятки отдельных кадров, которые смело можно вешать на стенку и любоваться как отдельными экспонатами, забыв про цельный видеоряд и связную логику повествования. Джордж Клуни или мистер Мотылек, как всегда импозантный и немногословный, фотографирует бабочек, иногда прерываясь на заказные убийства.

"Американец", основанный на книге британского новеллиста Мартина Бута "Очень скрытный джентльмен", напоминает скупой трафарет. Антон Корбайн, не привыкший глубоко копаться в психологии персонажей (и его предыдущий "Контроль" яркий тому пример), выбрасывает намеки на глубину характеров персонажей, долгие и вязкие диалоги, лишая главного героя английского аристократизма и чувства юмора и оставляя только фактурную европейскую глубинку, где наглухо затерялась привычная многим христианская мораль. Уставший от праведных трудов Джек, он же Эдуардо, решает сбежать в Италию, подальше от любопытных глаз. Корбайн скупо выдает по кусочкам обыденную жизнь киллера – вот Джек собирает из подручных материалов оружие на заказ, вот целит из объектива красоты итальянской глубинки, вот безмолвно предается утехам с красивой проституткой на фоне красных апартаментов.

Люди, попавшие в объектив камеры голландского фотографа, становятся незначительными, частью интерьера, который можно легко передвинуть на задний план, чтобы не портить потрясающий общий вид. Отчужденность героя Клуни проступает даже на национальном уровне – в кафе настойчиво звучит попсовый хит Ренато Карозоне – "Tu vuo fa i`americano" или гламораму Корбайна прерывает жестокий хит Серджио Леоне – "Однажды на диком Западе". Новый свет чужд Италии, даже несмотря на кросскультурные связи, и эта разница проговаривается режиссером в тексте полотна – "Вы, американцы, не знаете прошлого, а думаете лишь о настоящем".

"Американец", лишенный человечности в угоду маньеризму и красоте, тем не менее, черпает вдохновение в богатой христианской семантике. Джек, бросивший привычный уклад жизни и уставший от бесконечного бега и одиночества, встречается на очередном жизненном отрезке, не с людьми, но с символами. Святой отец, глаголящий о невозможности человеческого существования без любви, босс Джека Павел, несущий истину язычникам пророк, и порочная, а вместе с тем святая Мария Магдалина, готовая принять на себя все тяготы земной жизни убийцы. Небрежно раскиданные по фильму знаки и навязчивые в своем повторе символы, надежно скрепляются незримым клеем страдания и отверженности, придуманным и запатентованным еще Микеланджело Антониони.

Неприкаянность и ненужность миру киллера-Джека подчеркивается крупными планами, на которых человек теряется на фоне древней архитектуры словно бы несуществующего города, растворяется в людском потоке, выполняющем затхлый и пустой многовековый обряд. Итальянский заштатный Абруццо, кажется, наследует черты и назначение бельгийского городка Брюгге Мартина Макдонаха, превращаясь из статичной живописной провинции, где не ступала нога кинематографиста в нечто наподобие промежуточного мира между раем и адом, где блуждают уставшие грешники в надежде получить прощение за земные злодеяния.

В этом, наверное, и заключается главное достижение Корбайна, наравне с Макдонахом вернувшего экзистенциальному убийце пусть и не клетку с желтой канарейкой, но ощущение нереальности реального мира, ссорящегося с самим собой и порождающего куда большие злодеяния, чем способен внести отдельный персонаж, придуманный представителем новой волны Мельвиллем или тюнингованный постмодернистом Джармушем. Именно с последней работой несгибаемого Джима и рифмуется глянцевый "Американец". Пусть злые языки и припоминают Клуни рекламу Nespresso, а также коренные различия в количестве чашек кофе на столе, стоит отметить, что излишний символизм Корбайна отлично дублирует художественный минимализм Джармуша, выводя простую аксиому о том, что сказать об одном и том же можно по-разному. И главное не как, а что.


Наверх