59,40 ↑ 100 JPY
92,88 ↑ 10 CNY
64,34 ↑ USD
54,21 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+14° ветер 1 м/c
EN
19 июня
Среда

Общество

В приморской филармонии не смог ожить Жан Кокто

Фото: Сергей Сысойкин
В филармонии не смог ожить Жан Кокто

Французская программа вышла практически девственно чистой от духа родины кинематографа

Музыкальная программа, посвященная творчеству композиторов и поэтов Франции, прошедшая в малом зале Приморской краевой филармонии не смогла передать истинного духа страны, выдав сильный крен в сторону театральности и излишней надрывности.

Классические партии из опер или композиции, своей отчасти лиричностью или интимностью, призванные рождать в слушателе смешанные чувства ностальгии, задумчивости и эмоции в итоге сильно приблизились к излишней надрывности, переходящей в грудной плач о былом времени. Заслуженная артистка России Светлана Соколова (сопрано) старалась изобразить из себя Монсеррат Кабалье, некую томную кокетку, рассказывающую об очередном вечере с возлюбленным или нелюбимым. Однако этот образ казался фантомным, пришедшим откуда-то извне зала – мимолетный, идентифицируемый только по знакомой мелодии.

И фортепиано заслуженного артиста России Леонида Букина звучало легко, словно флер музыкального французского очарования давно стал непременным атрибутом мастера. Однако, еще в мае во время концерта московской шансонье Ульяны Ангелевской, Букин признавался, что сшитый лучшими музыкальными кутюрье мира костюм, был для него внове. И вот какая метаморфоза, мастерство, аккумулированное и транслируемое предельно корректно и завораживающе, нежели бьющее через край "исполнительство".

"Человеческий голос" - лирическая монодрама писателя, художника, гомосексуалиста Жана Кокто в которой обычный голос стальными канатами удерживает все происходящее на сцене. Глас, полный тоски и одиночества, отзвук покинутой женщины. Соколова и Аэлита Степанова вложили в произведение не трагизм, но профессионализм, порой переходящий рамки, позволяющие сочувствовать голосу беспросветного одиночества. И если альмодоваровские женщины рвали связки, отталкиваясь от своего племени и уходя разными дорогами, то приморские дамы кричали в пустоту с одной единственной целью – за гулкие хлопки, перекрывающие серебряный звон вышколенного, но ненужного для действа актерского мастерства и показного надрыва.

Поделиться:

Наверх