Ежедневные Новости
Владивостока
65,81 ↑ USD
75,32 ↓ EUR
94,94 ↑ 10 CNY
21 октября
Воскресенье

Общество

Очередное предупреждение виду Homo Sapiens

Автор фото: www.kinopoisk.ru
Очередное предупреждение виду Homo Sapiens

"Химера": Кто придет в мир после нас?

Егор Лем

год - 2009

страна - США, Канада, Франция

слоган - "Science newest miracle...is a mistake"

режиссер - Винченцо Натали

сценарий - Винченцо Натали, Антониетта Терри Брайант, Даг Тейлор

продюсеры - Джозеф Боччиа, Франк Коро, Стивен Хобан

оператор - Тецуо Нагата

композитор - Сирилль Офорт

жанр - ужасы, фантастика, триллер

бюджет - $30 000 000

сборы в США - $13 153 956

сборы в России - $551 821

сюжет

Двое ученых, Эльза и Клайв, пренебрегая морально-этическими категориями и уголовным кодексом, синтезировали ДНК человека и животного. В результате эксперимента на свет появилась девочка, впоследствии ставшая женщиной-химерой. С ней у создателей обнаруживается особая связь, грозящая им смертельной опасностью.

Итало-канадский режиссер Винченцо Натали, известный горячей любовью к трэшу, возможно, продолжал бы до сих пор собирать деньги на свою "Химеру", если бы внимания на проект не обратил мексиканский визионер Гильермо дель Торо. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Маргинал и кинотеррорист Натали в отличие от своего неожиданного продюсера, предпочитает доносить до зрителя послания, прикрываясь штампами би-муви, тем самым нарочито помещая свои творения на болотистую почву, куда изредка заходят любители посмотреть очередной жанровый боевик или триллер. Вся зыбкость заключена в том, что оболочка картин режиссера практически неотличима от трафарета, коим пользуются все творцы би-муви.

Топчась по примеру раннего Бергмана на обочине такого неблагодарного жанра, как ужастик, автор "Куба" и "Кодера" выдает вкусное и многогранное содержание, больше напоминающее слоеный пирог. Содрав сюжетную шкурку с фантастических боевичков, типа "Особь", таксидермист Натали щедро нашпиговывает чучело отсылками к фильмам Феллини и Уайла, добавляя щепотку очарования старого Голливуда и фильмов категории "B".

Двое ученых, по совместительству супружеская пара Клайв и Эльза (похоже, что именно любовь к классической прозе Мэри Шелли и стала цементом для союза двух сказочников) экспериментируют в лаборатории, с целью вывести белок, предотвращающий рак, каждый раз выводя все новые комбинации. Однажды, после одного такого эксперимента на свет появляется гомункулус Дрен, растущая не по дням, а по часам. В глазах новорожденной быстро поселяется нечто такое, что готово вырваться наружу в любой момент и нарушить сложившееся равновесие.

"Splice" (оригинальное название "Химеры"), начинающаяся с титров, на которых активно делятся под микроскопом клетки, – почти библейская история о гордыни человека, задумавшего приблизиться к создателю, разбавленная идеями Юнга и Фрейда. Натали, с холодной отстраненностью мальчишки, занесшим над замершей лягушкой острый блестящий скальпель, с глазами и намерениями липскеровского Костаки, осторожно препарирует современное общество, в своем развитии задумавшее потеснить с небесного трона господа бога. Недавняя скандальная суета вокруг клонирования овечки Долли по сравнению с наблюдениями режиссера кажется невинным пустяком. В отличие от лечебного самоанализа Триера, Натали диагностирует агонию, бездушно открывая язвы на теле умирающего.

Семейная пара ученых, так называемая ячейка общества, являющаяся основообразующим звеном, при более пристальном взоре оказывается с едва заметной червоточинкой. Занятые больше работой, чем своими отношениями, Клайв и Эльза, словно современные Прометеи несут огонь нового знания в мир. Впрочем, им пока неведомо, что тяга к познанию сути вещей давно сменилась сугубо мирскими желаниями ублажения своего раздутого эго. Натали, подбрасывая дров в разгорающийся костер, проводит на ячейке общества сеансы психоанализа, сначала копаясь в темном прошлом Эльзы с помощью Фрейда, а затем вызывая к жизни подавленное либидо Клайва. Обе доктрины используются мизантропом Натали, скорее, как некий прикладной инструмент исследования хладного трупа, несущий не основную нагрузку, но добавляющий в палитру гниения яркие мазки людских страхов и нереализованных фантазий. Посверкивая под цветными линзами психоаналитики, на свет божий проявляется природа человека и, что показательнее, гения, считающего вправе сделать мир лучше, совершенней. Но сможет ли такой человек для начала разобраться до конца в себе, прежде чем лететь завоевывать иные миры, расширяя границы общепринятых норм и знаний? В чьих руках судьба окружающего мира? Станет ли новое тождественным вечному или нам по-прежнему есть куда идти?

Быстро взрослеющая Дрен, вобравшая в себя наследие сразу нескольких животных особей, служит катализатором падения научного мира, больше заточенного на реализации собственных амбиций, нежели спасении своего вида. Моментально входящая в роль дочери, на которой с радостью испытывают свои извращенные инстинкты новоявленные папаша и мамаша, Дрен как губка впитывает флюиды одних из самых темных человеческих сторон – тщеславие, эгоизм, злоба и агрессия. Неспособные нести ответственность за свои решения и поступки, ослепленные жаждой славы, Клайв и Эльза, коим семья противопоказана в любых проявлениях, незаметно для себя подбираются к краю бездны, куда их готово столкнуть, казавшееся еще недавно совсем невинным, новорожденное дитя с хвостом.

В каких-то моментах, пересекаясь с триеровским "Антихристом" почти в лоб, Натали рисует картину феминного мира, отдающего своих детей и мужей на заклание, дабы не мешать свету от венца природы в темном, дремучем лесу. Кажется, вот-вот и привычное положение вещей рухнет под громоздкостью несовершенного биологического вида, самоуверенно играющего в богов. Павшие и падшие творцы в итоге окажутся благодатным перегноем, пищей для нового вида, лишенного пороков своих создателей.

Натали абсолютно наплевать, как его поймут – в лицо зрителя режиссер с удовольствием выплескивает отходы производства новой биомассы, выкручивая ручку катарсиса и жанрового беспредела до максимального лимита. То о чем предупреждали создатели фантастических страшилок 50-х, а Станислав Лем емко выразил в своем программном произведении, приобретает в "Химере" законченный вид Вавилонской башни в последние часы ее существования. Впрочем, страшнее грядущего вырождения и забвения только то, что, даже находясь на пороге катастрофы, человечество предпочтет умереть с отпечатком гордыни на лице, чем осознать свои ошибки и рискнуть измениться. Так и не поняв, что агрессия и злоба новых хозяев жизни зеркально отражается от медленно тускнеющих хрусталиков павших богов. Хотя, если вспомнить соотечественника и собрата Натали по жанру Дэвида Кроненберга, бичевавшего общество низменными сексуальными страстями и последствиями использования биологического оружия, вымирание нашему крутящемуся шарику предсказывают каждый лет так двадцать пять. И на это по-прежнему интересно смотреть.

PS: Нельзя лететь в космос исследовать иные миры, не разобравшись с тем, что сидит внутри тебя

Станислав Лем


Наверх