59,44 ↓ 100 JPY
90,46 ↓ 10 CNY
64,22 ↓ USD
53,78 ↓ 1000 KRW
Владивосток
Владивосток
+13° ветер 2 м/c
EN
20 сентября
Пятница

Интервью

Дмитрий Сибирцев: "Оперная музыка способна идеально синтезироваться в любой музыкальный стиль"

Фото: Сергей Сысойкин
Классическая музыка способна идеально синтезироваться в любой музыкальный стиль

Задача нашего коллектива – почувствовать удовольствие от своей работы

Московские именитые гости – оперные певцы, прибывшие во Владивосток с концертом ко дню города, после часовой пресс-конференции, посвященной этому событию, согласились ответить на несколько вопросов корр. РИА "Ежедневные Новости Владивостока". Музыканты отдали первую скрипку арт-директору коллектива, и по совместительству одной из творческих единиц, Дмитрию Сибирцеву, иногда шутками поддерживая своего коллегу.

- Вы будете выступать совместно с Тихоокеанским симфоническим оркестром под руководством Михаила Аркадьева. Удалось ли вам ознакомиться с его творчеством?

- Мы заочно знакомы с ним, как пианисты, специализирующиеся на музыке Свиридова, и приезд нашего коллектива во многом обусловлен встречей с Михаилом Александровичем, как с "дирижирующей" единицей. Я три раза обслуживал конкурсы имени Свиридова в Курске, и даже один раз пытался играть по нотам, в которых были пометки Аркадьева. Это впечатляло. Поэтому мне интересно, что представляет собой Аркадьев, как дирижер. Это музыкант с именем, серьезный авторитет, широко известен в Москве и думаю, нам будет приятно сотрудничать.

- Есть у вас любимые, так сказать, коронные номера?

- Вы знаете, номера строятся по принципу – каждый исполнитель поет минимум две песни. Этим мы сразу отсекаем все разговоры о том, наш союз можно назвать ансамблем или не дай бог, хором. То, что когда-то делали вместе Доминго, Каррерас и Паваротти, нельзя назвать ансамблем – люди просто собирались вместе и с удовольствием музицировали. Наш коллектив состоит из солистов, многие из которых ведущие примы своих оперных театров. Причем у каждого нашего участника параллельно развивается своя сольная карьера. Каждый солист, в той или иной ипостаси выступает в России или за рубежом и порой даже непонятно, как мы успеваем реализовывать свои проекты. В этом году, к концу сезона 10 июля, у нас выходит почти 120 концертов. Для людей, которые не поют под фонограмму это много.

- Когда же вы отдыхаете?

- В театре уже отпуск, у нас еще нет. Такой график. Но в коллективе все идут друг другу навстречу – кого-то отпустили отдыхать, кто-то пораньше вернется. Поэтому наш гастрольный сезон идет почти непрерывно.

- Как вам удается тянуть такой проект без творческих разногласий? Ведь все вы полноценные примы.

- Наш проект во многом уникальный. Такого нет почти нигде в мире. Всего есть пару опер Россини, в которых сосуществуют 2-3 тенора. И то они исполняют не ведущие партии. В том же "Борисе Годунове" или "Князе Игоре" можно услышать 3-4 баса. А тенор должен быть один – приковывать к себе внимание. И это переносится на жизнь и концертную практику – если тенор, то я самый лучший, самый главный, самый великий. Вот нас в команде таких "великих" 8 человек. Бывает сложно, характеры у всех разные, стараемся почаще юморить. Но когда дело доходит до концерта, у нас включается чувство подставленного вовремя плеча и это самое главное. Часто мы даже поем, чуть ли не с самолета. Наверно, это и называется профессионализмом.

- Вы склонны к жанровым экспериментам? Тот же Фредди Меркьюри исполнял рок и совершенно потрясающе оперу…

- Если говорить о Меркьюри, одна из наших сбыточных или несбыточных мечт, договориться с Брайаном Мэем о совместной программе с симфоническим оркестром. Это те люди, с которыми бы было интересно работать.

- А чтобы вы выбрали из репертуара квинов?

- Пока сложно сказать. Но, например, у нас в репертуаре есть "We are the champions". Кстати, 29 июля мы будем исполнять гимн спорта, посвященный тридцатилетию московской Олимпиады. Если вернуться к вашему вопросу про эксперимент, у нас в репертуаре есть несколько песен из "Бременских музыкантов" в своеобразной обработке, несколько вещей Бабаджаняна. Причем программа песен Арно Бабаджаняна из репертуара Муслима Магомаева была реализована еще до трагедии, когда певца не стало. Однако организаторы концертов без нашего ведома писали на афишах, что программа посвящена памяти Муслима Магомедовича. Хотя это не так. А если коснуться экспериментов с классической музыкой, то конечно хочется устроить концерт с Симфоническим оркестром, и чтобы за пультом стоял Пласидо Доминго. И даже могу сказать, что такие переговоры ведутся.

- А с Эдуардом Хилем не хотели бы посотрудничать? В частности в его знаменитом вокализе.

- Изначально вокализ был написан для Магомаева. Но я рад, что Хиль смог выстрелить. Хотя, маэстро спел гораздо больше хороших песен. Вообще, Хиль крайне разнообразный исполнитель – ему удавалось классно петь даже романсы Даргомыжского. Совсем недавно удалось мне захватить на экране часть творческого вечера певца. И неважно, что все шло под фонограмму. Важно то, что даже выпав на долгое время из эфира, маэстро оказался гораздо выше по исполнительскому мастерству, чем большинство обитателей современной российской эстрады. 60-70-е были золотым временем, когда вместе существовали такие личности, как Гуляев, Магомаев, Багатиков, Хиль. Сейчас таких нет.

Наша задача поднимать пласт золотых песен, которые были написаны для исполнителей с прекрасными голосовыми данными. Мы можем петь что-то попроще, но нам это неинтересно. Лучше исполнять то, что вокально трудно обеспечить. Сотрудничаем с Юрием Медяником, великолепным скрипачом, к тому же занимающемуся и клубной музыкой. В будущем запишем авторский альбом, в котором будет больше эстрадных песен. Нам интересно все. Лучано Паваротти за последние 15 лет своей карьеры успел столько сделать, что мало кому дано все это повторить. Но стараться будем. Главное, чтобы все нравилось, поскольку наш проект именно так и задуман. В театре дают всего 2-3 партии, которые дал режиссер. А у нас исполняют то, что нравится. Серьезное расширение творческих рамок для каждого и своеобразная отдушина. В этом году коллективу будет 5 лет, и за это время мы никого не потеряли. Только приобретали.

- Насколько публика благожелательно относится к вашим экспериментам?

- В рамках одного концерта сложно определить, можно только дать несколько затравок. Но если смотреть в целом, публика абсолютно демократичная, получающая удовольствие от разных жанров и стилей.

- Из вышеупомянутой вами троицы великих теноров, Доминго например, сотрудничал с Сантаной. Сами не хотите попробовать еще больше расширить границы творчества?

- Всякое может быть. Мы уже выступали с Долиной и Гвердцители. Недавно нас на свой юбилей пригласил Зинчук. Тот же Медяник – совершено неклассический музыкант. И если такие люди, как Сантана или Доминго, предложат сотрудничество, то обязательно согласимся. Мы себя позиционируем как коллектив, который может спеть все. Приведу случай: как-то раз нас пригласили петь на первоапрельский концерт. Мы отказались делать сборную солянку в виде отдельных песен от каждого участника, а сделали целую программу. Представьте, взрослые мужики в тройках с серьезным видом без ненужных гримас поют – "Вместе весело шагать по просторам". Все собравшиеся получили удовольствие.

- Конкуренция с коллегами по цеху серьезная?

- Наш коллектив, наверное, один такой во всем мире. Есть подражатели, но они поют только вместе и мало чем друг от друга отличаются. Из них в Европе знают только руководителя, выделяющегося одеждой и манерой разговаривать. У нас другая ситуация – меня в Москве идентифицируют, прежде как пианиста-аккомпаниатора, других солистов знают гораздо серьезнее. Люди выходят петь на самые ведущие сцены и даже порой непонятно, как они находят время, чтобы выступать в рамках нашего проекта.

- Как вам удается удерживать такой бешеный ритм?

- Сложно сказать. Пока удается держаться. Хотя стараемся свести все риски к минимуму и это не капризы звезд: машины с гостиницы в зал в дождливое время, даже если идти всего 250 метров, достойные условия отдыха во время поездок, чтобы в восемь часов утра нас не будил звук дрели или молотка. Ведь у скрипки можно заменить струну, а когда нет голоса - это хуже некуда. Когда-то мы с Александром Захаровым работали на жутком конвейере – 92 дня подряд выходили в одной программе и пели 3-4 песни. Захаров спел 50 концертов и я 40. И мы друг друга отпускали поочередно на несколько дней. И как-то мне пришлось выступать пять дней подряд одному. Один раз после концерта я решил пойти искупаться в бассейн, а на следующий день у меня голос начал постепенно садиться с каждой песней. Слава богу, репертуар был несложный, и "Подмосковные вечера" можно было петь с интонацией "доброго дедушки". Самое главное, чтобы пришедшие получали удовольствие от концерта, и не замечали, не дай бог приключившегося нездоровья исполнителей.

Поделиться:

Наверх